Если смотреть со стороны, в моей жизни всё выглядело правильно. Родители - педагоги, музыкальная школа, в детстве пел в церковном хоре. Когда стал совмещать учебу с работой, то руководил несколькими отделами в Ненецком автономном округе по первой специальности. Успел пожить и поработать в 5 регионах страны.
Сейчас я иногда достаю папку с благодарностями от 15 средних школ и других организаций в разных областях России, чувствую гордость и радость - я много сил и знаний отдал подрастающему поколению.
Моих инициатив и амбиций в молодые годы было столько, что я сам не успевал за ними. Работал много и искренне верил в то, что делаю. Были идеи, была высокая планка требований — прежде всего к себе. Я воспринимал это как норму: если взялся — делай максимально хорошо, если отвечаешь — отвечай полностью, если служишь, несешь миссию — служи всем сердцем.
К чему это я? К тому, что я понимаю вас, если вы выгорели. И на своей шкуре прочувствовал, КАК именно это происходит. В 26 лет, когда я воплощал высокие идеалы в своей первой — не психологической — профессии, мой день выглядел вполне организованно. Но если разобрать его по фактам, картина становится другой.
Подъём — в 6:00–7:00. Сон в среднем 5,5–6 часов в сутки. При рекомендуемых 7–9 это минус 10–14 часов сна в неделю. За месяц — недосып почти в двое суток. За год — больше трёх недель хронического дефицита сна.
Работа начиналась рано и продолжалась блоками до 21:00. В среднем получалось 12–14 рабочих часов в день. Если считать по неделе — 70–80 часов. Норма для стабильной жизни, по данным ВОЗ, — около 40 часов. От 40 до 55 — зона риска. Всё, что выше 55, — устойчивое истощение нервной системы. Я жил в диапазоне, который почти вдвое превышал безопасный.
Вечером я «доживал» в телефоне — тогда это была Аська. Хотелось почувствовать, что день принадлежит мне. Но засыпал я всё равно позже полуночи, и цикл повторялся, медленно приводя меня к выгоранию..
Я молчу про несбалансированное питание, отсутствие спорта, осмотров у врача и другие моменты, которые показывают, насколько далеко моя жизнь тогда находилась от базовых параметров здоровья.
Тогда я считал такую аскетичную жизнь для себя полезной. Я думал, что главное — это спасти всех, помочь всем, построить карьеру и переехать работать на хорошее место в Москву.
Когда я приехал на два года в командировку на север (Ненецкий автономный округ), добавился тяжелый климат. “Ветер северный” оказался мне во вред с первого дня — из-за нехватки кислорода в регионе мой пульс был регулярно на 20 ударов больше нормы. В какой-то момент я стал замечать, что постоянно чувствую себя усталым. Начались бессонницы - просыпался и не мог уснуть, то посреди ночи, то за пару часов до будильника.
Затем — от перегруза и недосыпа — еще более глубокая психосоматика: появилось напряжение в голове, головные боли. Сейчас пишу и понимаю, насколько близко я был к инсульту или инфаркту.
Кстати, когда давление на работе у меня скакнуло до 160/100 при 120/80 нормальных, и мог только стоя подпирать стеночку, я отпросился и вызвал домой “скорую”. Но уже на следующий день на планерке начальник обиженно сказал: “Скорую вызывают слишком нежные”. И я промолчал — а как же карьера? Как я могу возразить, поспорить, заявить о своем праве не умереть?
Психологически тоже что-то менялось — и на Севере, и позже в Москве. То, что раньше вдохновляло, со временем стало вызывать равнодушие. Идеи, которые раньше зажигали, стали восприниматься как очередной пункт в списке задач.
Появлялась раздражительность, особенно когда что-то шло не по плану. Я начал чаще опаздывать — на 5–10 минут, потом на 15. Раньше я приходил заранее и всё контролировал, теперь появлялась внутренняя апатия. Некоторые задачи я переносил по нескольку раз, хотя объективно мог их выполнить. Мог 30-40 минут сидеть перед экраном в попытках хоть как-то сосредоточиться.
Началась редукция интересов. Я стал откладывать то, что раньше делал с удовольствием: чтение вне работы профессиональной литературы, встречи с друзьями, даже обычные прогулки. Всё, что не относилось к «обязательному», постепенно исчезало.
Самое важное, что я тогда не замечал — это меру. Жил миссией, амбициозными планами, но не осознавал собственные чувства. Между «могу» и «надо» я почти всегда выбирал второе. Тело подавало сигналы, но я относился к ним как к помехе и старался «тянуть» дальше. И только когда здоровье всерьёз дало сбой, я задумался: что со мной происходит? Конечно, проблема была не в учебе, не на Севере и не в первой профессии. А в том, как я сам выстраивал отношения с работой и с собой.
В чем были причины моего профессионального выгорания
Позже, уже будучи в личной терапии и становясь психологом, я увидел более глубокий слой проблемы. В основе моей гиперответственности и перфекционизма лежало не только мировоззрение, но и детская травма непринятия. В детстве сформировалась такая логика: меня принимают только тогда, когда я делаю идеально. Значит, хорошее отношение нужно заслужить. Нужно быть лучше, старательнее, удобнее. Нужно соответствовать, чтобы тебя любили.
Из этой логики произрастают и другие убеждения: «Если я не справлюсь — со мной что-то не так», «Если я ошибусь — меня отвергнут», «Моя ценность зависит от результата».
В моей жизни это проявлялось в простой стратегии: я делал больше, чем мог выдержать физически. Я брал на себя несколько направлений работы одновременно, вел несколько групп (например, и молодежным клубом управлял, и лекторий для широкой публики организовал, не забывая про основную работу 24/7, где тебя в любой момент могли «дернуть» без твоего права отказаться). Постоянно повышал планку требований, редко позволял себе паузы. Вознаграждение — эмоциональное и материальное — было несопоставимо с усилиями, но я воспринимал это как испытание, которое нужно пройти достойно. Внутренний страх быть «недостаточным» подталкивал к ещё большим усилиям. Возможно, в пламя вашего истощения подливают масло похожие убеждения.
Снаружи это выглядело как преданность делу. Внутри это отзывалось постоянным напряжением и тревогой.
В терапии, когда я стал психологом в 2015 году, мне пришлось признать важную вещь: мной двигали не только идеи, но и страх. Страх оказаться недостаточным, слабым, ненужным. Страх, что если я остановлюсь, меня перестанут ценить. Я привык измерять себя результатом и количеством усилий. Если день был «не максимально продуктивным», я воспринимал это как личную неудачу.
То, что я называл ответственностью, было, по сути, самонасилием. Ответственность предполагает осознанный выбор и соразмерность возможностям. Для меня же «надо» было важнее, чем «могу».
Что изменилось с тех пор?
Мне пришлось принять непростое решение: я ушёл из прежней профессии и сосредоточился на работе по второй специальности — профессии психолога. С годами возникла масса новых, более осознанных ценностей, и я выбрал их.
Но самое главное изменение произошло не во внешних обстоятельствах, а в моем сознании.
Я не проснулся однажды «другим человеком». Это были постепенные изменения. Я начал ограничивать количество клиентов в день, потому что понял: перегруз сегодня — это выгорание завтра. Стал выстраивать рабочую неделю так, чтобы в ней были дни интенсивной работы, дни, которые я полностью посвящаю дочери, и обязательный выходной.
Я стал относиться к режиму сна, питания и отдыха не как к слабости, а как к личной ответственности перед своим телом. Теперь я четырежды в неделю занимаюсь спортом (кардио и силовые по 2 раза), слежу за режимом сна, прохожу чекапы здоровья, стараюсь больше гулять, брать отпуска и не считать это «поблажкой».
И главное — со временем я понял, что работать и помогать можно по-разному. Можно из страха и желания доказать свою ценность, а можно — из выбора. И это совсем разные состояния. Когда работа перестаёт быть способом заслужить любовь и уважение, она становится просто частью жизни.
Про канал «Точка выгорания»
Именно поэтому я решил писать об этом здесь.
За годы практики я увидел, что режим «надо» — это не редкость и не особенность какой-то одной профессии. Симптомы выгорания испытывают руководители и врачи, предприниматели и учителя, молодые мамы и студенты. Внешне они справляются. Внутри — хроническая усталость, тревожность, чувство, что «я не вывожу», и одновременно страх признать это.
Многие из моих клиентов — сильные, ответственные люди, которые годами привыкли полагаться только на себя. Они приходят не потому, что «слабые», а потому что их прежний способ выживания перестал работать.
Этот канал — не про мотивацию и не про «стань продуктивнее». Он про то, как отличить усталость от выгорания, депрессии и тревожного расстройства. Про то, как перестать жить исключительно через «должен». Про то, как выстраивать работу и отдых так, чтобы не разрушать себя.
Я не предлагаю резких шагов и не призываю «всё бросить». Иногда менять нужно не профессию, а отношение к себе. Иногда — и то, и другое. Но в любом случае первый шаг — это честный взгляд на то, что с вами происходит.
Если вам знакомо ощущение, что вы живёте на пределе, если отдых не приносит облегчения, если внутри всё чаще звучит «надо» и всё реже — «хочу», это означает, что пришло время остановиться и разобраться, что стоит за этим состоянием.
Здесь я буду говорить о том, как жить, созидать, творить, воспитывать детей, работать, не разрушая себя. О том, как восстановиться после выгорания и что действительно помогает. Мне будет приятно, если вы останетесь и подпишетесь. И напишете в комментариях, о чём вам хотелось бы узнать в первую очередь.
Уверен, что вместе мы сделаем этот канал полезным для многих людей, которые больше не хотят жить “на пределе”.
Если вы захотите обсудить своё состояние или задать вопрос по теме психологического здоровья — мои контакты ниже.
+7-980-146-05-51 (Telegram / Max / звонки)