16+
Глава 3. Пикассо, блин
– Так, ребята, сегодня продолжаем раздел: «Биоценоз», – озвучила Людмила Геннадьевна на весь класс. Она специально завышала голос, будто вещала на целую толпу. – Лида, ты как? Отстаешь по теме или…
– По жизни, в развитии, – докончил за нее Ушлепыш.
Класс загоготал. Няша так вообще чуть чупа-чупс не проглотила.
– Ларионов, – учительница посмотрела на него с упреком, поджав губы, а потом добавила с сарказмом. – Про тебя мне все давно ясно, можешь не рассказывать. Я не к тебе обращалась.
– Все в порядке. Мой прежний класс уже начал эту тему, – сохраняя хладнокровие, ответила Лида, хотя мнимое спокойствие дорогого стоило. Челюсти чуть ли не трескались от напряжения.
– Отлично. Повторение – мать учения. Открываем учебник на триста тридцать восьмой странице.
Лида подняла руку.
– Извините, я еще не получила учебники.
– Ах да, конечно, милочка, сейчас найдем.
Людмила Геннадьевна обернулась к остальным и посмотрела на первую парту, за которой сидели две девчонки – близняшки. Лида как-то сразу их и не заметила. Ушлепыш переманил все ее внимание на себя. А они выглядели копиями друг друга – такое сходство бросалось в глаза. В первую очередь оригинальная прическа: с одной стороны – почти под мальчика, с другой – косые каштановые копны с торчащими, как мягкие прутья, прядями. На треугольных лицах выделялись тонкие носы со вздернутыми кончиками. Серые глаза были жирно подчеркнуты тенями и тушью.
Та, что сидела к Лиде ближе, протянула учебник, а вторая положила свой на середину парты. Лиде пришлось встать, чтобы забрать подачу.
– Спасибо.
– Не за что.
Близняшка просто пожала плечами, не глядя Лиде в лицо, а ее сестра, наоборот, изучала Лиду с любопытством и легкой улыбкой.
Раскрыв учебник на нужной странице, Лида вслушалась в голос учителя, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды. Особенно аквамариновый.
Ушлепыш совсем оборзел – смотрел на Лиду почти в упор. Она кожей чувствовала жар его взгляда. Периферическим зрением замечала частые движения. Ушлепыш то поднимал голову, то опускал, но, по ощущениям, не сводил с нее глаз. Лида старалась держать себя в руках и не отвечать ни на его навязчивое внимание, ни на смешки, периодически пробегающие по классу, пока они не стали увеличиваться и учащаться.
Под конец урока, когда все читали в тишине параграф по теме, рыжая Эльфийка, сидящая за второй партой у окна, громко хохотнула и тут же прикрыла рот рукой. Лида невольно оторвалась от учебника. Все подняли головы.
– Что у вас там за хиханьки? – спросила Людмила Геннадьевна, поднимаясь. – Слово смешное вычитали?
– Ничего, я о своем, – девчонка перевернула смартфон экраном вниз, пугливо поглядывая на учительницу, и придвинула учебник к груди, но смешинку никак не могла перебороть. Они с соседкой обе хихикали.
– Ларионов поди опять шедевры чиркает? – Людмила Геннадьевна остановилась возле парты девчонок, но за телефоном не полезла, а подняла нос, ища среди голов главного зачинщика посмехушек. – Что, Ларионов, мало тебе моих портретов? Еще один в коллекцию добавил?
– Так вас заказывают, Людмила Геннадьевна, – Ларионов пожал плечами. – Все хотят, как и я, перед сном любоваться вашей солнцеликой иконой. Вы у меня на одной полке с Дарвином стоите.
– А я-то думала, у тебя для меня отдельный иконостас сваян уже, – она сорвалась с места и в три шага оказалась у последней парты. Встала над Няшей и выхватила из-под учебника Ларионова тетрадный лист. На лице проявилось удивление, а потом скепсис. Для чего-то она перевернула листок туда-обратно и продемонстрировала всему классу. – Теряешь талант, Ларионов. Жаба – не мое тотемное животное.
Большинство рассмеялось, и Ушлепыш в том числе.
Лида пригляделась к рисунку. На нем была изображена лягушка, только не реалистичная, а мультяшная, скорее, в стиле шаржа. От лягушки в ней остались детали: зеленая кожа да мордашка с до неприличия широко раскрытой пастью и бешеными глазками, выходящими из орбит, а тело, не считая пальцев, выглядело почти человеческим, потому что животное стояло на двух лапах. И одето оно было в черные водолазку, шорты и колготки, как Лида. С короткого плеча спадал розовый шопер. Изо рта вылетало облачко с текстом, как в комиксах: «Я нормальная!!!».
«Пикассо, блин» – Лида узнала в лягушке себя. Зеленая морда реально походила на нее мимикой. Лягушке даже шли ее косички. И прыщи вылезли ровно на тех же местах.
Теперь стало ясно, чем Ушлепыш занимался весь урок, пялясь на нее.
Лида попробовала найти в нем схожие черты с каким-нибудь мелким животным, желательно пакостным и мерзким, но наткнулась лишь на чеканный профиль, который, действительно, выглядел гордо и красиво. Лиде не хотелось этого признавать, но такой можно было сравнить только со львом или, на крайний случай, с благородным конем. Выдающийся нос и подбородок, высокие скулы, густые брови, глубокие глаза – Ушлепыш вобрал в себя все привлекательные мужские черты. Что было логично. Именно такие и становились ушлепышами просто потому, что избалованы вниманием с детства, не сомневалась Лида.
– Людмила Геннадьевна, ну вы что, не узнаете? – смеясь, Няша указала чупа-чупсом на рисунок. – У нас же появился Крэйзи Фрог[1]* в юбке.
– В шооортах, – протянула Эльфийка.
– На колготки, – подхватил кто-то из дальнего ряда. Лида не успевала следить за всеми.
Несколько девчонок посмеялись.
– Какой еще Фрог? – нахмурилась Людмила Геннадьевна и вгляделась в рисунок. Потом посмотрела на Лиду, и в ее светлых глазах пробежало торжество догадки.
А на лице Ушлепыша нарисовалось просто торжество. Лида смерила его презрением. Хотя в душе не спорила. Карикатура, действительно, была выполнена на ура. Лидины черты в ней хорошо считывались и доводились до абсурда. Все вместе удачно смешивалось с повадками безумного лягушонка из старого музыкального клипа.
Лида знала, что именно за внешность ее и будут буллить, но не думала, что за рот. Ей казалось, в Петербурге, самом европейском городе страны, должны были примечать в первую очередь другое, если даже во Владивостоке одноклассники обращали внимание на ее восточные черты, а там метисы, как она, не являлись редкостью, но она ошиблась. Теперь и не знала, хорошо это или плохо. Насмешки над азиатской внешностью не особо касались ее, ведь черты принадлежали целой расе, а вот рот… Это уже была Лидина особенность, тоже передавшаяся по наследству, но все равно. Когда нападали на ее узкоглазость, она всегда могла обвинить буллера в расизме и идиотизме, а тут… и защититься было нечем.
Людмила Геннадьевна взяла себя в руки и швырнула листок на парту под нос Ушлепышу.
– Так, Ларионов, хватит тратить божий дар впустую. Иди лучше нарисуй нам схему пищевых цепочек.
– А вы мне за это заплатите? Мне мама запретила выполнять заказы бесплатно.
– Если нарисуешь правильно, поставлю пятерку за урок, – она подмахнула рукой, чтоб торопился.
– С вами приятно иметь дело, Людмила Геннадьевна.
– Иди уже, бизнесмен.
Он легко поднялся и пружинистой походкой направился к доске.
Смешки прекратились, но Лида до самого звонка чувствовала, как ее внимательно разглядывают и сравнивают с «портретом». Ушлепыш как будто знал, куда бить, и ударил в самую болезненную точку.
Лида опустила лицо, потому что не могла больше смотреть на Ушлепыша, и сжалась. Уши горели стыдом. Сердце пылало жаждой мести.
Следующим уроком по расписанию шла физика. Лида не знала, в каком кабинете она проходит, но догадывалась, что не в этом. Едва дух Людмилы Геннадьевны испарился в коридоре, все зашебуршили. Вернув учебник близняшкам, Лида быстро скинула вещи в шопер и наклонилась, чтобы сложить парту. Попой уперлась во что-то, точнее, в кого-то и тут же выпрямилась. Одноклассники засмеялись, а Ушлепыш развернул ее за плечо лицом к себе.
Лида вынужденно присела на парту, ибо он подобрался слишком близко. Запах арбуза впился в ноздри. Хотелось его выкашлять.
Весь класс за ними опять следил. Никто не торопился покидать свои места.
– Завтра вернешь чистой и сухой. Имей в виду, исключительно ручная стирка, – Ушлепыш всучил ей грубо в руки свою толстовку.
Лида невольно ее приняла и крепко сжала.
– У меня есть вариант получше, – отодвинув от себя парня, она направилась не к выходу, а к окну. Открыла его и швырнула толстовку в воздух. Ее подхватил сильный порыв ветра.
– Эй! – Ушлепыш за пару прыжков оказался рядом, разъяренный пуще прежнего.
Остальные тоже кинулись к окнам – следить за судьбой толстовки. По их выражениям стало ясно, что толстовке была уготована печальная участь.
– Вух, прямо в помойку, – воскликнул Волк. – Кен, новенькая опять тебя уделала. Два-ноль.
Ушлепыш глубоко вздохнул и перевел злое лицо на Лиду. Раскалился, как сковорода – разлей масло и жарь. Она наслаждалась победой, тем более двойной. В груди хлопало злорадство.
– Конченая, – процедил он и сжал кулаки, заставив всех затаить дыхание в ожидании.
Лида тоже замерла, даже моргать перестала. Только сердце набирало обороты и дошло до бешеных скоростей. Адреналин кипятил кровь.
Пауза затянулась, а потом Ушлепыш резко сорвал с ее плеча шопер и подвесил в воздухе, как кролика за уши. Она опомниться не успела.
– Пах, дай резак, – Ушлепыш просто протянул раскрытую ладонь, не оборачиваясь.
Тот самый Волк и несколько других стали рыться в рюкзаках, но всех опередила Эльфийка и вложила в ладонь Ларионова канцелярский нож. Лида тихо ахнула, когда увидела острое лезвие.
Рот Ушлепыша медленно растягивался в злодейской ухмылке.
– Достань мою толстовку или я твою сумочку покромсаю в клочья, – он приставил нож к шоперу, к самому центру.
Лида глянула в окно, которое выглядывало на задний двор – там, в глубине, действительно, стоял большой контейнер с мусором. Поверх серых мешков валялась расписная толстовка, отливавшая золотом. Она перевела взгляд на шопер, обратно на мусорку и снова на Ушлепыша. Стиснула челюсти. Сжала кулачки.
– Не тормози, а то перемена закончится, и тогда можешь прощаться со своей авоськой, – он зацепил острым кончиком одну из петель.
– Не трогай! – Лида дрогнула.
Бабушка связала этот шопер, когда Лида поступила в класс «Фортепиано», специально для нот и учебных принадлежностей. Спереди бабушка добавила нашивку с любимой Лидиной принцессой – Мулан. Это был лучший подарок для десятилетней Лиды. Ей до сих пор нравился и этот шопер, и Мулан, и вспоминать, как бабушка его вязала тихими летними вечерами под первые попытки Лиды сыграть «В лесу родилась елочка».
Это воспоминание и сейчас растопило ее сердце. От того, что тогда бабушка была рядом, то есть просто была. А теперь ее не стало. И уже никогда не будет. Шопер – последняя вещь, которая сохранила в себе частицу бабушки, ее старания, ее заботу, ее любовь.
– Хорошо. Верну я тебе гребаную толстовку, – шмыгнув носом, сдалась Лида.
– И постираешь, – надавил Ушлепыш.
– И постираю, – она выдохнула и уже потянулась рукой к шоперу.
Он усмехнулся и оттянул его за себя.
– Нееет. Это моя гарантия. Верну, когда получу свою толстовку. В первозданном виде.
«Не такой уж он и тупой», – с досадой подумала Лида и еще раз глянула в окно. Контейнер, как и толстовка, были на месте.
[1]Crazy Frog (досл.: «Безумный лягушонок», изначально известный как англ. The Annoying Thing — «надоедливая штука») — компьютерный анимационный персонаж (лягушонок-певец).
Crazy Frog стал широко известным после клипа 2005 года на ремикс «Axel F» (иногда упоминается как «Crazy Frog song», чтобы отличить от оригинала), в котором Crazy Frog убегает от своего преследователя на невидимом (воображаемом) мотоцикле [Википедия].
***
"КВИТЫ" Ирина Воробей 16+