Что будет, если бухгалтер со стажем случайно провалится в сказку? Правильно. Сказке конец. Потому что когда Галина Ивановна берётся за цифры, даже Змей Горыныч выстраивается в очередь за расчётным листком.
Ссылка не туда
Галина Ивановна Кнопочкина ткнула мышкой в письмо с темой «СРОЧНО!!! Сверка за III квартал» и поняла, что мир изменился. В буквальном смысле. Монитор моргнул, клавиатура куда-то подевалась, а вместо офисного кресла под ней оказался пенёк. Берёзовый, между прочим, даже отполированный.
– Опять вирус, – Галина Ивановна поправила очки и огляделась.
Вокруг стоял лес. Не парк «Сокольники» с лавочками и урнами, а натуральный дремучий лес с какими-то подозрительно крупными мухоморами и тропинкой, уходящей в чащу. По тропинке навстречу ей шагал мужик в кольчуге. За ним семенил кто-то мелкий, лохматый и с гусиным пером за ухом.
– Баба! – обрадовался мужик. – Живая! Царь-батюшка велел кликнуть, ежели кто из портала вывалится.
– Из какого портала? Я из Саратова, – уточнила Галина Ивановна и встала с пенька, отряхивая юбку.
Мелкий с пером оказался казначейским дьяком Тимошкой. Пока шли до терема, он, размахивая руками и периодически спотыкаясь о собственную бороду, объяснял ситуацию. Царь Еремей Тринадцатый (тринадцатый не по счёту, а по размеру сапог) третий век пытается свести казну. Золото считают «на глаз, да с прикидкой». Налоги собирают пирогами, потому что три века назад какой-то указ написали на бересте, а берёзу потом съел лось. Никто точно не помнит формулировку, но традиция прижилась.
– А Змей Горыныч? – зачем-то спросила Галина Ивановна, хотя спрашивать надо было совсем другое. Например, как вернуться в Саратов.
– Горыныч на трёх ставках числится. Голова левая – охрана периметра. Голова правая – пожарная служба. Голова средняя – в отпуске за свой счёт четвёртый год.
Галина Ивановна остановилась посреди тропинки. Внутри неё, где-то между селезёнкой и профессиональной гордостью, щёлкнул тот самый тумблер, который щёлкает у каждого бухгалтера, когда он видит финансовое безобразие.
– Три ставки на одно физическое лицо?
– На одно физическое, но три головы же, – развёл руками Тимошка.
– Головы не являются основанием для множественного трудоустройства. По какой статье оформлено совместительство?
Тимошка посмотрел на неё так, как смотрит щенок на пылесос.
Царский терем встретил Галину Ивановну запахом щей и паникой. Царь Еремей сидел на троне (резной, дубовый, с подлокотниками в виде медвежьих лап) и грустно перебирал берестяные грамоты. Рядом стояли два сундука. Один подписан «ДОХОД», другой «РАСХОД». Оба пустые.
– Казна пуста, – вздохнул Еремей. – Третий век пуста. Вроде собираем, а куда девается, никто не ведает.
Галина Ивановна заглянула в сундук «ДОХОД», потом в «РАСХОД», потом посмотрела на Тимошку.
– Покажите мне оборотно-сальдовую ведомость.
Тишина в тронном зале стала осязаемой, как кисель.
Берёзовый Excel
На третий день Галина Ивановна уже не спрашивала, как вернуться в Саратов. Некогда было.
Она заняла угловую светлицу, выгнала оттуда домового (тот, кстати, тоже числился на ставке, но никто не мог вспомнить, на какой именно), и разложила на полу берестяные грамоты за последние триста лет. Точнее, те, что не съели мыши, не залил медовухой Тимошка и не унёс ветер через окно.
Общая картина вырисовывалась грандиозная.
Баба-Яга получала пенсию из казны как «ветеран сверхъестественной службы», но параллельно продавала зелья и нигде это не декларировала. Кощей Бессмертный не платил налогов в принципе, ссылаясь на то, что он «вне юрисдикции». Водяной четыре раза подавал на налоговый вычет за «подводный ремонт», но ни разу не предоставил смету. А Змей Горыныч, помимо трёх ставок, ещё и списывал казённые дрова «на личные нужды», хотя сам прекрасно дышал огнём и в дровах не нуждался от слова «совсем».
– Тимошка, – позвала Галина Ивановна на четвёртый день. Дьяк заглянул в светлицу и попятился. Весь пол был расчерчен таблицами. Берёзовая кора, аккуратно нарезанная прямоугольниками, лежала ровными рядами. На каждом кусочке мелким, убористым почерком были выведены цифры.
– Это что?
– Это баланс. Актив слева, пассив справа. Вот тут расходная часть, вот тут доходная. Видишь, где расхождение?
Тимошка вгляделся. Расхождение было размером примерно с Змея Горыныча.
– Тут должно быть три тысячи золотых. А у вас записано полтора пирога и обещание.
– Так обещание же! – обиделся Тимошка. – Боярское обещание, между прочим. Почти как золото.
– Обещание, Тимофей, это не актив. Это дебиторская задолженность с неопределённым сроком погашения. Записывай.
К пятому дню царь Еремей начал её побаиваться. Галина Ивановна вызвала Горыныча на «сверку». Три головы влезли в три окна светлицы, и каждая получила свой расчётный листок.
– Левая голова. Ты охрана. За прошлый месяц пропустила через границу двух несанкционированных богатырей и одного коробейника без патента. Штраф.
Левая голова виновато пыхнула дымком.
– Правая голова. Пожарная служба. Три пожара за квартал. Все три – по твоей же вине. Тебе начислено, с тебя же удержано. Итого ноль. Вопросы?
Правая голова вопросов не имела.
– Средняя голова. Ты четыре года в отпуске. Отпуск без содержания по закону не может превышать двенадцати месяцев. Тебе надо либо выйти на работу, либо мы оформляем увольнение по собственному.
Средняя голова, до того мирно дремавшая на подоконнике, резко проснулась и задымилась от возмущения.
На шестой день Галина Ивановна провела совещание. Кощей пришёл с адвокатом (Лихо Одноглазое, юрфак Тридевятого университета, диплом на бересте). Баба-Яга принесла документы на вычет за ступу как «служебный транспорт». Водяной, чавкая тиной, предъявил расписки на рыбью чешую.
Всех посчитала. Всем начислила. Казна за один день пополнилась так, что сундук «ДОХОД» не закрывался.
На седьмой день царь Еремей встал на колени. Прямо на берестяной баланс, между «основными средствами» и «нематериальными активами».
– Останься, Галина Ивановна! Озолочу! Терем дам! Боярский чин! Хочешь, Горыныча личным водителем назначу?
Галина Ивановна сняла очки, протёрла их подолом сарафана (за неделю она как-то незаметно перешла на местный дресс-код) и покачала головой.
– Еремей Тринадцатый. У меня квартальный отчёт горит. Двадцать пятое число. Налоговая ждать не будет, а инспектор Зубова пострашнее любого Кощея будет, уж поверь. У Кощея хоть смерть на конце иглы, а у Зубовой проверка на конце каждого квартала, и это, батюшка, вечно.
Она нажала на единственную кнопку, нарисованную на бересте (Тимошка постарался, срисовал с её описания), и портал открылся прямо посреди тронного зала. Пахнуло кофе из автомата, принтерным тонером и чуть-чуть паникой.
Галина Ивановна шагнула обратно в свой офис. Монитор всё ещё моргал. Часы показывали 9:01 утра понедельника. Как будто и не уезжала.
На клавиатуре лежала берестяная грамота. Мелким почерком Тимошки было выведено: «Баланс сошёлся. Горыныч вышел из отпуска. Кощей заплатил. Спасибо, Галина Ивановна. Ежели что, ссылка та же».
Она убрала грамоту в ящик стола, открыла 1С и пробормотала:
– Ничего нового. Везде одно и то же.
Иногда самая сильная магия – это не заклинание и не волшебная палочка. Это женщина с калькулятором и дедлайном на завтра.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору пару монеток на развитие канала (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.