Мы поняли, что наш двор слишком мал для всех гостей, и пришлось сдвигать столы прямо в сад, а Мила впервые за долгие годы растерялась — пирогов на всех не хватит
Утро началось с того, что я чуть не упал с крыльца. Потому что на крыльце уже кто-то сидел. А под яблоней кто-то стоял. А у калитки кто-то разгружал повозку. А в воздухе кто-то летал и хохотал.
— Бриль, — раздался голос Милы из кухни. — У нас там... э-э-э... кажется, все.
Я протёр глаза. Действительно, все.
Крепень с Гретой и Крепышом сидели на лавочке, которую я вчера починил. Берен с учениками раскладывали цветы вокруг дома. Таллен с астреарами носились над головой, показывая какие-то новые трюки. Карим с Ашгаром о чём-то беседовали в тени яблони, а вокруг них танцевали огоньки и кружились лепестки.
— Мила, — позвал я. — А где Росалия и Тропин?
— Уже там, — она махнула рукой в сторону сада. — Помогают столы сдвигать.
Я пошёл в сад и замер. Там, где ещё вчера росли только наши грядки, теперь выстраивался длиннющий стол. Тропин с Крепышом колдовали над каким-то механизмом, который, судя по всему, должен был этот стол удлинять. Росалия раскладывала скатерть — огромную, цветастую, явно сшитую из нескольких кусков.
— Это откуда? — спросил я, показывая на скатерть.
— Грета привезла, — ответила Росалия. — Говорит, хранила для особого случая. Кажется, он настал.
Я оглянулся. Гости прибывали. Карим уже рассадил свои огоньки по всему саду, и теперь они мерцали в кустах, создавая ощущение праздника. Ашгар высаживал вдоль стола маленькие цветущие кустики. Берен с учениками рассыпали лепестки по скатерти. Астреары слетели с неба и теперь помогали — кто тарелку подаст, кто ветку подержит.
— Пап, — подбежал Тропин, — а ты знаешь, что мы тут механизм придумали?
— Какой ещё механизм?
— Который сам еду подает. Вот смотри.
Он нажал на какую-то кнопку, и из-под стола выехала маленькая тележка с тарелками.
— Крепыш помог, — гордо сказал он. — Мы всю ночь делали.
Я посмотрел на Крепыша. Тот стоял рядом, испачканный в масле, но сияющий.
— Молодцы, — только и смог выдохнуть я.
К полудню стол был накрыт. Он тянулся через весь сад, от яблони до самого забора, и ломился от угощений. Грета привезла карнурские пироги (такие тяжёлые, что тарелки прогибались), Берен — корзины с фруктами, Карим — светящиеся напитки, Ашгар — чай из своего сада, а Таллен... Таллен притащил откуда-то огромный торт в виде облака.
— Это от всех астреаров, — сказал он, водружая торт в центр стола. — Иридель помогала рецепт искать. Говорит, вероятность удачного торта — 87 процентов. Остальное — на наш страх и риск.
Мы рассмеялись.
Я посмотрел на Милу. Она стояла у края стола и смотрела на всё это великолепие с выражением, которого я у неё никогда не видел. Кажется, она была счастлива. Просто счастлива, без всяких «но».
— Садитесь! — крикнула она. — Всё готово!
И мы сели. Все вместе. Крепень рядом с Гретой, Берен со своими учениками, Карим и Ашгар, Таллен с астреарами, Тропин с Крепышом, Росалия рядом со мной, а я — рядом с Милой. И все мы смотрели на этот стол, на эти угощения, на эти огоньки и цветы, и молчали.
— Ну, — сказал я, поднимая кружку. — За встречу.
— За встречу! — грянуло со всех сторон.
И пир начался.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. В кармане у меня теперь лежит маленький кусочек от того самого облачного торта. Таллен отрезал мне на дорожку. «Чтобы помнил, что даже небо может быть вкусным». Я храню его рядом с остальными сокровищами. И знаете, глядя на эту коллекцию, я понимаю: всё, что мы едим, всё, чем делимся, всё, что готовим вместе — это тоже часть нашей общей истории. И этот торт, и эти пироги, и эти огоньки — они все здесь, в моём кармане. И в моём сердце.