Карим и Ашгар приехали вместе, и это оказалось не случайностью, а историей, которая началась задолго до сегодняшнего дня
День выдался на удивление тихий. Астреары куда-то улетели (Таллен сказал — показывать ученикам окрестности), Берен с молодыми коррагетами возились в саду, а мы с Крепенем сидели на крыльце и молчали. Хорошее такое молчание, дружеское.
— Пап, — позвала Росалия. — Там гости.
Я пригляделся. По тропинке, ведущей к дому, шли двое. Один — светящийся, с огоньками, пляшущими вокруг головы. Другой — спокойный, с коробом саженцев за спиной. Карим и Ашгар. Вместе.
— Вот это да, — присвистнул Крепень. — Никогда бы не подумал, что эти двое могут идти рядом.
— Почему? — спросил Тропин, высовываясь из-за механизма.
— Ну... один из Пустошей, другой из Сада Воспоминаний. Разные миры.
— Были разные, — улыбнулся я, вставая. — Теперь, кажется, один.
Мы пошли встречать гостей. Карим сиял так, что на него больно было смотреть — не от яркости, а от чистоты. Ашгар улыбался спокойно и устало, как человек, который наконец-то добрался до дома.
— Бриль! — закричал Карим и бросился обниматься. Огоньки тут же облепили нас со всех сторон, и я почувствовал себя светлячком.
— Карим, — засмеялся я, пытаясь отдышаться. — Ты с ума сошёл? Задушишь ведь.
— Не задушу, — отмахнулся он. — Я теперь умею рассчитывать силу. Ашгар научил.
Я посмотрел на Ашгара. Тот разводил руками.
— Не я. Это они сами. Просто... поняли друг друга.
— Давно вы знакомы? — спросила Росалия, подходя ближе и с любопытством разглядывая обоих.
— Года два, — ответил Карим. — Мы встретились на перекрёстке. Он нёс саженцы, я нёс свет. И как-то само получилось, что пошли вместе.
— Идти вместе оказалось легче, — добавил Ашгар. — Особенно когда дорога длинная.
Мы уселись за стол, который Мила быстро накрыла прямо во дворе. Карим достал из котомки целую горсть огоньков и рассадил их по заборам, деревьям, даже по крыльцу. Дом засветился тысячами тёплых искр. Ашгар тем временем разложил саженцы — маленькие, но уже с бутонами.
— Это из моего сада, — сказал он. — Каждый цветок — чья-то история, ставшая светом. Теперь они будут расти здесь.
— А это от меня, — Карим высыпал на стол горсть светящихся семян. — Посадите в Чащобах. Из них вырастут огоньки.
— Огоньки из семян? — удивился Тропин.
— Ага. Мы в Светограде научились. Оказывается, свет можно сажать, как цветы.
— Как папины визиты, — тихо сказала Росалия, но так, что я услышал.
За ужином мы расспрашивали их о встрече. Оказалось, что Карим шёл к нам в гости, но заблудился в тумане. Ашгар тоже шёл к нам, но задержался в Пустошах, помогая забытым. Они встретились на перекрёстке дорог, и Карим сначала испугался — слишком уж тёмным показался ему Ашгар.
— А я испугался его света, — усмехнулся Ашгар. — Думал, обожжёт.
— А что потом?
— А потом сели рядом. Он дал мне яблоко. Я дал ему лепесток. И как-то само вышло, что проговорили до утра.
— О чём?
— О разном. О том, как страшно быть забытым. О том, как больно прощать себя. О том, что после всего этого можно жить дальше.
— И можно даже вместе, — добавил Карим. — Оказывается, свет и тень не враги. Они просто разные.
Мы слушали молча. Даже астреары, которые к тому времени вернулись, притихли на яблоне и не смеялись.
— Карим, — спросил Тропин, — а ты теперь часто бываешь в Саду?
— Часто. Мы теперь вообще много где бываем. Вместе легче.
— А вы, — повернулась Росалия к Ашгару, — вы простили себя?
Ашгар посмотрел на неё долгим взглядом. Потом улыбнулся.
— Знаешь, милая, я понял одну вещь. Прощение — это не когда ты говоришь: «Всё хорошо». Это когда ты можешь смотреть в прошлое и не вздрагивать. Когда можешь идти дальше и брать с собой даже тех, кто когда-то ошибался.
— Как Карим?
— Как Карим, — кивнул он.
Ночью, когда все разошлись, я сидел на крыльце и смотрел на огоньки, которые Карим рассадил по забору. Они мерцали тихо и мирно, как звёзды, упавшие на землю.
— Пап, — подошла Росалия. — Ты не спишь?
— Нет. Думаю.
— О чём?
— О том, что даже самые разные люди могут стать друзьями. Если есть что-то общее.
— У них было общее, — сказала она. — Ты.
Я посмотрел на неё.
— Я?
— Ну да. Ты их встретил, ты им помог, ты дал им надежду. А они уже сами нашли дорогу друг к другу.
— Я просто яблоки давал.
— Этого достаточно.
Она улыбнулась и ушла в дом. А я остался сидеть, глядя на огоньки и думая о том, как странно устроена жизнь. Свет и тень, забытые и прощённые, пустоши и сады — всё это теперь было здесь, на моём крыльце. И все они были частью чего-то одного.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. В кармане у меня теперь лежат две вещи: маленький огонёк от Карима и крошечный лепесток от Ашгара. Они лежат рядом, и знаете, они не гасят друг друга. Наоборот, огонёк освещает лепесток, а лепесток отражает свет. Как будто всю жизнь были вместе. Я храню их рядом с остальными сокровищами. И думаю: может, это и есть главное чудо — не то, что ты нашёл, а то, что ты соединил. Карима и Ашгара. Свет и тень. Прошлое и будущее. И всё это теперь здесь. В моём кармане. И в моём сердце.