Севастополь в 1927

Увы, но очень мало осталось свидетельств жизни довоенного Севастополя, поэтому представить себе, как жил и чем дышал город очень сложно. Недоступна информация из главной городской газеты, которую в 1920-х называли "Маячок", а продавцы прессы, рифмуя продающие слоганы, добавляли "за пятачок". Однако, копаясь в библиотеках России и мира, мне то и дело удается выцепить не формально-официальное описание города из справочников и путеводителей, а человеческое из заметок путешественников. С удивлением для себя нижеслдующее человеческое описание, проникнутое любовью к городу, нашла в самой что ни на есть официальной газете "Правда". И ведь как написано! В момент наполняешься жизнью, проникаешься атмосферой и еще больше любишь город, в котором судьбой даровано счастье жить.

Севастополь весной

За последним горным туннелем вам блеснет в глаза лазурная коса моря, и ослепительное севастопольское солнце обдаст вас теплым дыханием. У белокаменного приземистого вокзала пассажиров ждут линейки, фаэтоны, автомобили и автобусы, и встречают шумной ватагой возницы, предлагая наперебой «Северную гостиницу», Балаклаву, Алупку, Ялту.

Севастополь, больше всех провозившийся с белогвардейщиной, уже успел восстановить трамвайную сеть и не только восстановить, но и провести новую двенадцативерстную линию от Севастополя до Балаклавы, соединив таким образом город с тихим и прекрасным уголком, издавна славящимся своею знаменитой бухтой - западней для рыб - и чистым горным воздухом вблизи развалин старинной генуэзской крепости.

Улицы Севастополя шумны, сверкают белизной небольших, но чистеньких и красивых зданий, витринами многочисленных магазинов. На улицах в открытых палатках навалены горы бумажного ранета, хурмы, грецких орехов, разных пряностей. Тут же производятся «французские вафли», в тележках продают мороженое, шипят сифоны, наполняя стаканчики разными водами, снуют маленькие греки, подставляя под ноги «станки» для чистки ботинок, в цветочных беседках благоухают самые разнообразные цветы.

Если вы ко всей этой уличной суете прибавите автосигналы, трамвайные звонки, цоканье лошадиных копыт о каменные торцы, шум пропеллеров, звуки биллиардных шаров из раскрытых дверей, огромные и светлые окна кафе и в движущейся толпе различите грека, армянина, немца, еврея, татарку и развеваемые ветром ленты матросской фуражки краснофлотца, вы сможете себе представить улицу Севастополя. И все это живет, как разворошённый улей, движется, спешит куда-то, настолько спешит, что вечером вы уже читаете завтрашний «Маячок-за пятачок», как нежно выкрикивают здесь местную газету «Маяк Коммуны» расторопные газетчики.

ВК: retrosevastopol

Высокими холмами город вознесен уступами кверху и всем своим белокаменным лицом повернут к солнцу. Вот почему здесь уйма солнца и совсем почти нет теней, весь город ослеплен солнцем, в золотистом солнечном мареве тонут уличные каштаны, кипарисы, ивы.

Сейчас еще только середина апреля, а полдневная температура в хорошие дни доходит до 28°. Ходят здесь уже по-летнему, и лица постепенно принимают цвет кофейных зерен. Земля вся в цвету и зелени, уже на четверть поднялась пшеница, зацвели южными цветами холмистые луга, почернели взрыхленные виноградники, на место отцветающего миндаля вспыхнули белым пушистым цветом абрикосы.

B Севастополе очень иного исторических памятников, связанных с обороной города в 1854--55 годах: исторический бульвар с батареями, редутами и бастионами, с высоковскинутой кверху скульптурной группой Тотлебенаи с знаменитойсевастопольской панорамой, Малахов курган, морской памятник-колонна затонувшимкораблям, братское кладбище, памятникинаиболее прославленным защитникам города. Но среди всех этих по большей части громоздких и неуклюжих памятников особенно запечатлевается в сознании малснький, незаметный пока памятничек на спущенной к морю площадке Приморского бульвара: на гранитном камне - мемориальная доска с надписью о том, что на этом самом месте благодарные рабоче и крестъяне подвигнут памятник (1) славы замученным в борьбе с царизмом и за власть советов морякам Черноморского флота, солдатам крепости и рабочим Севастополя.

Да еще бросаются в глаза разукрашенные сейчас разноцветными морскими флагами фасад и вышка морского клуба имени лейтенанта Шмидта: в огромном белом зале с застекленным потолком идет партийная конференция Черноморского флота, где несколько сот черноморских моряков обсуждают свою флотскую жизнь. А над сценой, из ниши скульптурной группы, смотрят в залу большие грустные глаза красного лейтенанта.

Язык севастопольских бухт

Жизнь Севастопольского порта глубоко вклинена в повседневный городской быт. Хотя, по отзывам местных старожил, порт значительно свернулся по сравнению с прежним временем, однако, природные особенности севастопольских бухт делают свое дело, и порт постепенно оживает.

Развитие порта сильно ослаблено тем обстоятельством, что начинают быстро расти украинские порты, оставляющие Севастополь далеко позади себя. Правда, здешний порт никогда не был большим торговым портом и всегда и все больше военно-стратегическое значение. Однако, грузооборот в прошлом все же равнялся 39 млн., в то время как теперь он равен всего-навсего 2 млн.

Все же порт живет своей особенной морокой жизнью. Уходят под парусами на своих яликах «за горизонт» рыбаки, охотящиеся сейчас на белугу и камбалу. Снуют взад и вперед катера, перевозящие за десять копеек пассажиров из центральной части города через Южную бухту Северную или на Корабельную сторону. На рейде стоят точно выточенные из темного мрамора грациозные миноносцы, дымят тральщики, каждый день в определенный час ударяет из пушки мощный закованный в броню «Комиинтерн», проносятся едва заметные молниеносные истребители, кружатся стаями чернокрылые чайки, бороздя и вспенивая воду, то и дело подымаются и спускаются гидропланы, бьют «склянки» из судах. На учебном судне взмахами флажков переговариваются о чем-то моряки. Вообще язык разговоров здесь, это флажки различных цветов и скрещений, а вечерами - и ночью - огни. На этом языкепереговариваются с судами через всю бухту и береговые контрольные вышки.

По бухте все время кочует скрюченный воздушный великан подъемный кран. В порт заходят из Одессы и Батума рейсовые пассажирские параходы: «Ленин», «Теодор Нетте», «Пестель», «Желябов» и другие. Заходят и турецкие шхуны.

Вечерами, когда по улице Троцкого движется сплошной массой шумный и веселый людской поток, на водной поверхности бухты дробятся изломами сотни огней от судов, катеров, невидимо скользящих яликов, пульсируют вспыхивающими цветными огоньками «моргуны», скликая команду, хлещут по всему городу пронзительными вскриками судовые сирены. Когда на море начинается зыбь, тогда морские валы с грохотом штурмующих армий разбиваются о набережную Приморского бульвара и, взбрасывая на несколько саженей вверх кружевную пенистую воду, с таким же шумом отходят обратно, тогда еще ярче сверкают огоньки, еще беспокойнее пульсируют электрофицированные «моргуны» на почерневшей воде и береговых вышках.

Днем в открытом море видны силуэты кораблей, это производятся подводные работы по поднятию затонувшего судна. Несколько таких судов уже поднято, проделана невероятно трудная, кропотливая и опасная работа.

С. Володин. Севастополь.

(1) Маленький и незаметный памятник с мемориальной доской стоял на Приморском бульваре в том месте, где действительно планировали поставить более солидный памятник. Решение об устройстве мемориала было принято в 1926 году, а в качесвте временного решения 28 января того же года на предполагаемом месте открыли мемориальную доску, текст которой гласил, что: «На этом месте благодарные рабочие и крестьяне обязуются поставить памятник матросам Черноморского флота, солдатам крепости и рабочим Севастополя, погибшим от рук палачей в дни царизма, в дни восстания замученных в тюрьмах и застенках за власть Советов, за коммунизм». По истечению лет такой памятник был сооружен, однако для его установки было выбрано другое место - перед подъемом к морским казармам-экипажам на Корабельной стороне.