Утро 27 марта 2012 года в старинном особняке на улице Чайковского в Санкт-Петербурге начиналось обычно. Рабочие готовились к плановому ремонту, вскрывали полы в дворовом флигеле, меняли проводку. Никто не ждал сенсации. Но когда отбойный молоток снял очередной слой штукатурки и обнажил кирпичную кладку, за ней обнаружилась пустота. Несколько кирпичей вынули — и в образовавшийся проём хлынул свет карманных фонарей.
То, что увидели рабочие, заставило их замереть на месте.
Место действия — дом с секретом
Улица Чайковского, дом 29. Район Литейного проспекта, тихий, респектабельный, с особняками, помнящими императорский Петербург. Четырёхэтажное здание в стиле эклектики с элементами классицизма было построено в конце XVIII века, но свой нынешний облик приобрело позже. В 1875 году его приобрёл Василий Львович Нарышкин — представитель одного из старейших дворянских родов России, обер-гофмейстер императорского двора, действительный тайный советник .
В парадных залах особняка принимали высший свет. Лепнина на потолках, дубовый паркет, чугунные перила лестниц, зеркала в тяжёлых рамах — здесь всё дышало историей и достатком. Но главная тайна скрывалась не в анфиладах гостиных, а в подсобных помещениях второго этажа дворового флигеля.
Обыкновенная стена, ничем не примечательная, скрывала за собой пространство, куда не ступала нога человека почти сто лет. Шесть квадратных метров — размер небольшой кладовки. Но когда рабочие пробили проём, из темноты на них пахнуло сухим деревом, старой бумагой и едва уловимым запахом уксуса. В луче фонаря блеснуло серебро .
Первое знакомство — что увидели в замурованной комнате
Комната оказалась заставлена деревянными ящиками, сундуками и коробками до самого потолка. Они стояли в два, а местами и в три яруса. На некоторых ящиках сохранились бумажные ярлыки с надписями чернилами — выцветшими, но ещё различимыми: «Столовое серебро», «Чайный сервиз», «Для приёмов» .
Когда первые ящики вскрыли, в свете ламп блеснули ровные ряды столовых приборов. Ножи, вилки, ложки — сотни, уложенные в специальные деревянные футляры с бархатными гнёздами. Рядом — тяжёлые подносы, канделябры, вазы, чайники, сахарницы, кофейники. Многие предметы несли на себе клейма лучших ювелирных фирм Российской империи: Сазиков, Овчинников, Хлебников, братья Грачевы, Фаберже . На некоторых — двуглавые орлы и вензеля — знак принадлежности императорскому двору.
В отдельной коробке лежали награды: ордена и медали Российской империи, среди которых Георгиевская медаль и офицерские кресты. Два дорожных несессера — мужской и женский, с银ными флаконами и щёточками. И совсем немного женских украшений — броши, серьги, кольца .
Но самое удивительное было в другом. Каждый предмет оказался тщательно упакован. Сначала — в мягкую ткань, местами это были кухонные передники прислуги, пропитанные уксусной эссенцией. Затем — в упаковочную бумагу. А когда бумаги не хватило, в ход пошли газеты .
Газеты 1917 года. Июль, август, сентябрь.
Исторический экскурс — как серебро оказалось в стене
Осень 1917 года. Петроград жил в тревожном ожидании. Дворянские семьи спешно покидали столицу, увозя самое ценное. Но всё забрать невозможно — многочисленные сундуки и ящики привлекли бы внимание патрулей, на вокзалах обыскивали, поезда шли переполненные.
Последними владельцами особняка на Сергиевской улице (так тогда называлась улица Чайковского) были Наталья Васильевна Нарышкина и её муж — поручик гусарского полка Сергей Сомов . Они понимали: оставаться в России опасно. Но и бросать фамильное серебро, собиравшееся поколениями, было невозможно.
Решение приняли холодное и расчётливое. Во флигеле, пристроенном к особняку, выбрали небольшую комнату без окон — вероятно, бывшую кладовую или гардеробную для прислуги. Туда снесли всё: столовые сервизы, подносы, канделябры, украшения, награды. Ящики ставили один на другой, заполняя пространство до потолка.
Работали быстро, но аккуратно. Каждую вещь заворачивали в промасленную уксусом ткань — это защищало серебро от окисления. Сверху — бумага и газеты, которые показывали дату: сентябрь 1917-го .
Затем вход в комнату заложили кирпичом. Клали на совесть, вперевязку, чтобы стена не отличалась от соседних. Сверху — слой штукатурки, потом побелка, возможно, обои. Работа выполнена настолько тщательно, что почти сто лет никто не догадывался о тайнике.
Наталья и Сергей покинули Россию. Через Финляндию, потом Европу — добрались до Парижа. Там и скончались в 1970-х годах, не оставив детей. О кладе, спрятанном в Петрограде, они не рассказали никому .
Люди — владельцы сокровищ
Род Нарышкиных — одна из самых громких фамилий русской истории. Наталья Кирилловна Нарышкина была матерью Петра I, и с этого брака началось возвышение рода .
Примечательная деталь: когда Романовы предлагали Нарышкиным княжеские титулы, те отказывались. Говорили: «Наш род древнее». И действительно, Нарышкины вели происхождение от крымского татарина Мордки Кубрата по прозвищу Нарыш, выехавшего в Москву около 1465 года .
Василий Львович Нарышкин, купивший особняк на Сергиевской, умер в 1906 году. Его вдова и дети остались хранителями и дома, и фамильных ценностей. К 1917 году хозяйкой стала его невестка Наталья Васильевна с мужем Сергеем Сомовым. Именно их документы нашли среди драгоценностей — поручика Сомова, бумаги на его имя.
Имя того, кто клал кирпичи и штукатурил стену, история не сохранила. Может быть, старый слуга, оставшийся в доме после революции. Может, наёмный рабочий, которому заплатили и велели молчать. Но человек этот унёс тайну с собой. В советское время в особняке размещались коммуналки, конторы, позже — учреждения. Жильцы ходили мимо замурованной стены, не подозревая, что за ней — сокровища .
Тайна или загадка — что неясно до сих пор
Первая загадка: кто именно замуровал комнату? Имя этого человека неизвестно. Был ли это свой человек, поклявшийся молчать? Или наёмный мастер, получивший расчёт и уехавший из города? И что с ним стало в лихие годы Гражданской войны?
Вторая загадка: почему за 95 лет никто не нашёл тайник? В советское время дом не раз перестраивали, меняли коммуникации, проводили ремонты. В комнату, где лежал клад, были протянуты трубы — значит, сантехники там бывали. Но они видели лишь мешки и ящики, приняли их за строительный мусор и прошли мимо .
Третья загадка: всё ли найдено? Тайник обнаружили случайно, когда вскрывали полы для прокладки новых коммуникаций. Но особняк большой, флигель имеет несколько этажей. Не исключено, что существуют и другие потайные помещения, которые ещё ждут своего часа .
Четвёртая загадка: почему Нарышкины не вернулись? Наталья и Сергей дожили до 1970-х годов во Франции. У них было время рассказать о кладе, нанять людей, попытаться вернуть хоть часть. Но они молчали. То ли боялись, что в Советском Союзе их арестуют, то ли надеялись, что когда-нибудь смогут вернуться сами.
Мистика или народная молва
Среди старых петербуржцев ходили слухи, что особняк Нарышкиных «непростой». Говорили, что в подвалах кто-то стонет, а по ночам в пустых комнатах слышен звон посуды. Старожилы шептались, что это души умерших слуг, которые знали тайну, но унесли её с собой.
Более прозаичная версия: звон посуды — это крысы, которые гремели утварью в замурованной комнате. Звук сквозь стены действительно мог доноситься до жильцов, порождая слухи и легенды.
А ещё рассказывали, что перед революцией в особняке видели странных людей — то ли фокусников, то ли иностранцев. Они приходили и уходили, а потом исчезли бесследно. Молва связывала их с кладом, но подтверждений этому нет.
Что нашли на самом деле
27 марта 2012 года прораб Дмитрий Королев, руководивший работами в особняке, сделал открытие, которое назовут «кладом века» .
Итоговая опись впечатляла:
2168 предметов из серебра ;
общий вес драгоценного металла — 412 килограммов ;
столовые сервизы в полной комплектации — от щипцов для спаржи до ложечек для икры;
парадный сервиз работы Игната Сазикова в русском «петушином» стиле из 500 предметов — уникальный, аналогов не сохранилось ;
клейма лучших ювелиров империи: Сазиков, Овчинников, Хлебников, братья Грачевы, Фаберже ;
ордена и медали, включая Георгиевскую медаль;
два дорожных нессесера — мужской и женский.
Эксперты единодушны: за последние сто лет в Петербурге не находили столь крупного и хорошо сохранившегося клада .
Особая ценность — бытовая. Через эти предметы можно восстановить, как жила дворянская семья: что подавали на стол, какими приборами пользовались, какие тосты произносили. На чарках для горячительных напитков сохранились надписи: «Загорелась душа до винного ковша», «Даже курица пьёт» — образцы юмора XIX века, дошедшие до нас через серебро .
В 2013 году сокровища оценили в 189 миллионов рублей .
Судьба клада и тех, кто его нашёл
После обнаружения тайника на место вызвали полицию и сотрудников КГИОП. Клад изъяли, описали и передали на хранение. Часть предметов выставлялась в Константиновском дворце и в Павловске, где публика могла увидеть уникальные сервизы и украшения .
Нашлись и потомки Нарышкиных — семья, живущая в Уругвае. Они заявили о своих правах на фамильное серебро, но российское законодательство не предусматривает возврата национализированных ценностей .
Рабочие, обнаружившие клад, не получили вознаграждения. По закону нашедший клад имеет право на половину его стоимости, но только если действовал добросовестно. В данном случае рабочие попытались вынести серебро ночью, спрятав в мешки из-под строительного мусора. Сторож заподозрил неладное, проверил мешки и вызвал полицию. Так сокровища Нарышкиных остались государству, а строители остались ни с чем .
Вывод
Клад Нарышкиных — редчайший случай в российской истории. Сокровища не разграбили, не переплавили, не вывезли за границу. Они пролежали в стене почти век, пережили войны, революции, смену власти, коммуналки и перестройки — и вернулись в целости.
Сегодня любой желающий может прийти в Музей истории Санкт-Петербурга в Петропавловской крепости и увидеть эти предметы. Серебряные чайники, не видевшие света 95 лет, снова блестят под музейными лампами. На них — патина времени, но форма и гравировка безупречны. И кажется, что они всё ещё помнят ту осень 1917-го, когда их укладывали в ящики в последний раз.
Эта история — не про алчность и не про поиски лёгкой наживы. Она про память, которую можно спрятать в кирпичи, но нельзя уничтожить. Про вещи, которые хранят тепло рук своих владельцев. И про то, что иногда время само решает, когда открыть тайну.
Друзья, а в вашей семье хранятся старые вещи с историей? Может быть, у бабушки в серванте стоит чашка с вензелем, а дед рассказывал о спрятанных в войну ценностях? Делитесь в комментариях — вместе мы соберём настоящую историю страны.