Тяжёлый брелок выскользнул из пальцев и с лязгом ударился о кафель прихожей. Вера смотрела на ключи у своих ног и не могла заставить себя наклониться.
— Поднимай. На тумбочку, — Стас стоял над ней в распахнутой кожанке, от него пахло сигаретами и морозом. — Раз ты не понимаешь нормального отношения, машина с завтрашнего дня стоит в гараже.
— Ты серьёзно? — она не двинулась с места. — Я просто отвезла Дениса на вокзал. У него две сумки с инструментами, каждая по двадцать кило.
— Я тебе эту машину купил — я и решать буду, кого ты в ней возишь! — голос мужа стал громче. — Я просил забрать мою мать со строительного рынка. А ты вместо этого своего великовозрастного оболтуса катаешь за мой счёт.
— Денису нужна была срочная помощь. Автобусы туда ходят два раза в сутки. А Зинаида Павловна могла вызвать грузовое такси для своих обоев, я ей даже деньги на карту переводила.
— Из чьего кармана, позволь узнать?
— Из нашего общего. Я тоже каждый день хожу на работу и зарабатываю не меньше твоего.
— Только твоя зарплата испаряется с поразительной скоростью. — Стас шагнул к ней. — Ключи на стол. Мой подарок аннулируется, пока ты не научишься расставлять приоритеты в пользу семьи, а не взрослых нахлебников.
— В пользу семьи? — Вера почувствовала, как к горлу подступает ком. — А когда мы твой автосервис открывали двадцать лет назад, чья добрачная однушка ушла на закупку подъёмников и инструмента? Моя. Это тогда была польза семьи?
— Опять ты свою конуру вспоминаешь. Двадцать лет прошло, я тебе ту квартиру сто раз возместил. Мы в хорошей трёшке живём, ни в чём не нуждаемся. Я тебе на юбилей белый кроссовер из салона пригнал, при всех гостях лентой перевязал. Кто ещё из твоих подружек так живёт? Светка на трамвае трясётся каждый день. А ты как королева ездила, пока не решила, что мой подарок — это бесплатное такси для твоего Дениски.
— Денис — мой родной сын.
— Ему двадцать восемь. За год три работы сменил, нигде не закрепился. А ты ему долги по кредиткам закрываешь втихую. Думала, не замечу, куда двести тысяч с накопительного счёта ушли в марте?
— Я собиралась вернуть с премии. Просто не хотела раздувать скандал — ты моего сына на дух не переносишь.
— Я не переношу враньё в своём доме. Я пашу на двух работах, покупаю тебе машину за три миллиона, чтобы ты радовалась жизни. А ты за моей спиной тащишь деньги. Так что всё честно: ключи здесь, а на работу завтра поедешь на маршрутке. Проветришь голову.
Стас сам поднял связку, бросил на тумбочку и ушёл в ванную. Дверь хлопнула так, что с полки в прихожей упала пластмассовая рамка с их свадебной фотографией.
Весь следующий день Вера механически переставляла ценники на модульных диванах, стараясь не думать о гудящих после утренней давки в автобусе ногах.
Зинаида Павловна появилась в дверях салона ровно в обед. Прошлась между образцами, провела пальцем по обивке кресла, проверяя пыль.
— Верочка, здравствуй. Смотрю, бледненькая какая-то. На маршрутке растрясло?
— Зинаида Павловна, давайте вы не будете вмешиваться в наши дела. У меня рабочий день.
— Как же не вмешиваться. Машинка-то денег стоит, мы за неё душой болеем. Стасик вчера весь вечер из угла в угол ходил. Он же для тебя старался, сюрприз делал. А ты его подводишь своими выходками.
— Я один раз не смогла вас отвезти на рынок. Вы из-за этого пустяка раздули скандал и заставили Стаса забрать ключи от моего же подарка.
— Верочка, мы же не слепые. Дениска твой опять в долгах, работу найти не может. Стасик всё грамотно просчитал. Он же машинку-то не на тебя оформил — а то бы мы сейчас локти кусали.
Вера замерла с ценником в руке.
— В смысле — не на меня?
— Ты бумажки на страховку подписывала, да акт приёма-передачи. А собственник по ПТС — это я. Стасик сразу ко мне пришёл и говорит: «Мама, Вера — баба добрая, сыну отказать не умеет. Завтра этот охламон её уговорит машину в ломбард заложить или продать ради очередного бизнеса». Так что имущество в надёжных руках. Ты катайся, нам не жалко. Только правила соблюдай.
Вера вернулась домой поздно, едва передвигая ноги.
Стас ужинал на кухне — гуляш, громкий стук вилки о край тарелки. Она бросила перед ним сервисную книжку в кожаной обложке.
— Ты подарил машину на мой юбилей своей матери? А мне устроил спектакль с бантиком перед друзьями?
— Я защитил свои деньги. Если бы оформил на тебя — это было бы совместно нажитое имущество. А учитывая твои фокусы со счётом и кредитами Дениса, я не собираюсь рисковать тремя миллионами.
— Значит, это не подарок. Это служебный транспорт от вашей семьи. И я при нём — бесплатный водитель для твоей мамы, возить её рассаду и обои.
— Не драматизируй. Тебе дали ключи? Дали. Езди куда надо — в магазин, на работу, к подругам. Что тебе ещё нужно? Печать в паспорте, что она твоя? Машина под окном, возит тебя в тепле. Вам, бабам, вечно шашечки нужны, а не ехать.
— Мне нужно, чтобы меня не унижали. Ты при гостях толкал речь, как меня любишь и балуешь. А сам документы на мамочку переписал.
— А ты у нас кристально честная? Двести тысяч куда весной ушли? На Дениску! Ты первая начала прятать деньги — не обижайся на ответные меры.
— Я тебе эти двести тысяч вернула с лихвой! Я свою старую машину продала за восемьсот и все деньги положила на твой счёт. Мои восемьсот тысяч лежали там же. Я взяла двести из своих денег. А ты купил кроссовер на наши общие сбережения и оформил на мать!
— Я приношу в этот дом втрое больше, чем ты! Мой бизнес кормит нас обоих. Если начнём считать копейки — ты мне ещё должна останешься за коммуналку и продукты! Тем более я в ту машину маячок поставил — знаю, куда уходит бензин.
По спине пробежал холодок.
— Ты следил за мной?
— Я контролировал эксплуатацию транспортного средства, — он отправил в рот кусок мяса. — И, как показала практика, не зря.
Брат Стаса, Олег, отмечал пятидесятилетие в арендованном зале ресторана.
Вера приехала на такси, опоздав больше чем на час. Стас уже сидел в кругу родственников.
— Купил ей машину со всеми опциями, а она нос воротит и ключи швыряет, — жаловался он двоюродному брату. — Современным женщинам невозможно угодить, никакой благодарности.
Вера подошла к столу, расстегнула сумку, достала запасной комплект ключей и положила прямо перед тарелкой Стаса. Металлический звон заставил гостей замолчать.
— Забирай свой подарок. Передай Зинаиде Павловне — пусть сама ездит по рынкам.
— Ты что устраиваешь? — лицо мужа пошло красными пятнами. — Сядь и не позорь меня.
— Возвращаю твою собственность вместе с маячком. Только ты забыл рассказать брату одну деталь: машина оформлена на твою маму. И куплена частично на деньги от продажи моей старой машины.
— Ты не в себе. Пойдём выйдем, поговорим нормально.
— Я уже вышла, Стас. Из этой игры и из нашего брака.
Через полторы недели Вера перевезла вещи в крошечную съёмную однушку на окраине.
Стас до последнего был уверен, что она одумается. Не мог поверить, что женщина в её возрасте способна променять налаженный быт на чужие метры.
«Кому ты нужна на шестом десятке с кредитами и сыном-неудачником?» — написал он в день переезда.
Она не ответила.
В арендованной квартире не было привычного комфорта. Старый холодильник надрывно гудел по ночам, до остановки — десять минут через пустырь. Остался долг, который нужно выплачивать каждый месяц, и ноль накоплений. Никакой справедливости в этой истории не случилось: Стас остался при деньгах, при машине и при уверенности в своей правоте. Родственники бывшего мужа обвинили Веру в неблагодарности. Денис так и не нашёл работу, продолжая жаловаться на несправедливых начальников.
Вера застегнула пуховик, вышла на продуваемую остановку и достала из кармана синюю транспортную карту. Подошёл переполненный автобус. Она протиснулась в гудящий салон и крепко ухватилась за холодный поручень.
Впервые за двадцать лет ей было не нужно ни перед кем отчитываться, куда она едет.