Продолжение приключений частного сыщика Алексея Громова и его компаньона некроманта Мирослава Костяного в жанре бытового фэнтези.
Дело о родовой петунии
О наследстве, уходе и том, что иногда семейные войны пахнут цветами.
Клиентка с горшком
Пожилая женщина, появившаяся в дверях Бюро магических расследований тем вечером, когда Громов и Костяной ещё не успели окончательно разобрать коробки с документами, инструментами и странным инвентарём, который неизбежно накапливается в любом магическом учреждении, даже если его владельцы искренне намерены оставаться максимально немагическими, производила впечатление человека одновременно решительного и глубоко растерянного, как это часто бывает с теми, кто много лет привык держать порядок в доме, семье и собственной судьбе, а затем внезапно обнаруживает, что привычные механизмы управления жизнью перестают работать, словно в них кто-то незаметно подменил шестерёнки.
Она держала перед собой большой керамический горшок, обёрнутый старым клетчатым платком, и прижимала его к груди с той осторожностью, с какой несут младенца, не столько боясь уронить, сколько опасаясь, что окружающий мир окажется слишком грубым для того хрупкого живого существа, которое в этом мире доверено твоим рукам.
— Мне сказали, — начала она, тяжело переводя дыхание после подъёма по лестнице, — что у вас теперь не только сыщик, но и… специалист по… по… — она смущённо взглянула на Мирослава, будто боялась произнести слово «смерть» вслух, — по таким делам...
Громов, который уже научился распознавать тот особый тип клиентов, чьи проблемы на первый взгляд кажутся смешными или мелкими, но на деле оказываются болезненными и запутанными, сделал приглашающий жест и сказал мягко:
— Проходите, пожалуйста. У нас как раз профиль — бытовые магические споры и семейные вопросы, связанные с магическими объектами.
Женщина осторожно опустила горшок на стол, развернула платок, и в офисе детективов словно стало чуть светлее: внутри росла петуния — крупная, густая, с бархатными тёмно-фиолетовыми лепестками, на которых серебристыми прожилками проступал узор, напоминающий старинную каллиграфию или трещины на глазури древнего фарфора; листья её были плотные, мясистые, с лёгким перламутровым налётом, а у основания стебля, в почве, виднелись тонкие нити, похожие на корешки, но отливавшие слабым янтарным светом, словно под землёй тлели крошечные угли.
— Она пропала, — сказала женщина.
Громов растерянно взглянул на растение.
— В каком смысле? — произнёс он.
— Она пропала вчера, — упрямо повторила женщина. — А сегодня утром оказалась на месте. Но это не она. Не та петуния. Не мой цветок.
«Как удачно, — подумал Громов, — что Костяной оказался не только чистым некромантом».
Вечером накануне Мирослав Костяной признался своему напарнику и компаньону, что он принадлежит сразу к двум Магическим Школам. Не только к Магии Смерти, но и к Магии Природы.
— Я родился на Живом холме, в семье потомственного друида, — сообщил Мирослав Костяной подробности своей биографии напарнику. — Мой отец, эльф, отложивший в сторону лук, а вы ведь знаете, Алексей, что друиды — несравненные стрелки из лука, пращи, рогатки и арбалета, — ради друидского посоха, — наградил меня не только острыми ушами, которые я прячу под берет, но и привил мне любовь ко всему живому.
Меня отдали в Школу Друидов, где я делал большие успехи, изучая растения и их магическую составляющую. Я был первым учеником на курсах по знахарству, а моя дипломная работа, посвящённая разным аспектам сущности корня мандрагоры, — произвела впечатление и на главу Гильдии друидов Святозара Великолепного, и на вам известного архимага Магии Порядка Ординара.
Дело в том, что Магия Природы — уникальная школа, которая соседствует и соприкасается со всеми остальными четырьмя.
Природа — это Жизнь, эта связь лежит на поверхности, Природа — это Хаос, поскольку хаотическая стихия магии — это развитие, Природа — Порядок, поскольку её система чётко классифицируется на виды, роды, семейства, порядки и так далее, наконец, Природа — это Смерть, и это также очевидно.
Меня, как способного и видимо перспективного ученика — старались переманить в свои школы маги, колдуны, чернокнижники, священники и некроманты. Как я стал некромантом, — я вам потом как-нибудь расскажу, Алексей, — сказал Костяной.
И Громов понял, почему тот появился в офисе БМР с костяной лилией в руках, и признался, что выращивает мемориальные сады из костей. Друидское прошлое Мирослава Костяного, его любовь к растениям, пусть даже к костяным, — давало о себе знать.
Как же ему повезло, что он заполучил в напарники специалиста сразу двух магических школ! Это сильно поможет в расследовании дела о родовой петунии!
Цветок рода
Мирослав, до этого молча рассматривавший петунию с тем вниманием, которое он обычно уделял любым объектам, связанным с длительной памятью материи, слегка наклонился и коснулся края горшка кончиками пальцев, не дотрагиваясь до самой земли, и тихо спросил:
— Сколько поколений?
Женщина посмотрела на него с неожиданной благодарностью, как смотрят на врача, который сразу задаёт правильный вопрос.
— Шесть, — сказала она. — От прабабушки моей прабабушки. Шесть поколений по женской линии.
И в этот момент Громов понял, что это дело действительно их профиля.
Если кому-то кажется, что цветок, каким бы ценным он ни был, и что бы с ним не произошло, — полная чепуха, мелочь, чушь, пустяк, недостойный внимания магического расследования уважающих себя частных сыщиков; что есть тысяча действительно важных дел, куда более заслуживающих приложения сил и умений профессиональных детективов, — то даже такой скептик должен пристыженно умолкнуть, когда речь идёт не просто о цветке, а о родовом цветке.
Родовой петунии. Петунии рода ......................................................................
Читайте главу
Дело о родовой петунии
— повести
Бюро магических расследований — см. ниже по ссылке:
ПОЛНОСТЬЮ
БЕСПЛАТНО
На Author Today.
Ссылка ниже:
Все повести и рассказы автора: