Орден

(Опыт обработки одноимённого опуса)

Одинокий, обедневший, однако образованный отставной офицер, он же — обер-офицер, отставной общественный опричник, объявим окончательно — Осип Онуфриевич Овсянкин, обитал около Оренбурга. Однажды, оставшись один, он опечалился окончательно.

Однако особый октябрьский обед, обещанный отставнику очень оборотистым откупщиком Охлопковым, оживил обедневшего Овсянкина. Охлопков обожал ордена! Оный откупщик открыто объявлял: особу, обойдённую орденом, — отребьем отчитывал.

— О, обычай! — огорчался Осип. — Отсутствие ордена — огромная обида.

Он отправлялся к ослу, однако ослом оказался отставной офицер Оглоблин.

— Оглоблин! — обратился Осип. — Обстоятельство — одно: одолжи орден!

— Орден?! — озадачился Оглоблин.

— Очень обяжешь! — объяснял Осип. — Обед у Охлопкова. О, общество! Ольга, Оксана... Опасаюсь оказаться опозоренным!

Оглоблин, обозвав Осипа ослом, отдал орден.

Обрадованный Осип, одевшись опрятно, отправился обедать. Он оставил одёжу около ограды, оглядел орден, оттиснутый около обшлага, — орденок отливал огненным ободком.

«Ого! — ободрился он. — Очень обнадёживает!»

Однако, очутившись около очаровательной особы — отроковицы Оксаны, Осип обомлел: около Оксаны обретался объект особой опасности — общий оппонент, обер-офицер Отрешков.

«Ой! — охнул он. — Обличит окаянный! Осовею окончательно!»

Он отошёл, однако Охлопков окликнул:

— Осип Онуфриевич! Обедать!

Осип оглянулся, однако орден оставил открытым. Обедающие оживлённо обсуждали огородные окуни, однако Осип, обливаясь потом, об одной обузе обдумывал: орден обнаружат.

Он опрокинул огуречник, однако огуречный огузок облепил обшлаг, открыв орден.

— О! — оскалился Отрешков. — Орден?!

Оксана обомлела, однако Осип, окончательно ошалев, обратился к Отрешкову:

— Осудили общего оппонента? Обидно, однако обычное обстоятельство!

Отрешков, оглядывая обстановку, остолбенел — около его обшлага обнаружилась ответная оплошность: орден! Отрешков обманул общество!

— Оба — обманщики! — обречённо ойкнул он.

Осип облегчённо откинулся:

— О! Отлично! Оба обвиняемы одним обстоятельством — очковтирательством.

Они обменялись одобрительными огоньками очей. Обед окончился общим объятием. Охлопков, обожавший ордена, обхаживал обоих. Оставшиеся оба обманщика отмалчивались, однако оторваться от общего обеда не осмеливались.

Осип отощал окончательно, однако он обрёл особое ощущение: общественное одиночество — отстойная отрава. Оба ордена обманули общество, однако общественное одобрение — особый омут. Он осознал: орден — обуза, однако община — основа.

Оливье, осетрина, окрошка окончательно остудили оскал общества. Орден отправился обратно Оглоблину. Осип облегчённо отдувался: обед окончен.