Вечером 31 октября 2008 года дежурный кардиолог поликлиники в 4-м Добрынинском переулке не вернулся домой. Доктору Аллилуеву, Иосифу Григорьевичу, было шестьдесят три года.
Соболезнования семье выразил Дмитрий Медведев, и только тогда молоденькие медсёстры узнали, что тихий, нарядно одетый доктор, который каждый вечер здоровался с ними у регистратуры, приходился родным внуком Иосифу Сталину.
Внук человека, тридцать лет державшего в кулаке одну шестую часть суши, ушёл из жизни на вечернем дежурстве в обычной поликлинике. Кардиолог, всю жизнь лечивший чужие сердца, не уберёг собственное.
Двадцать второго мая 1945-го, через две недели после Победы, у дочери Сталина Светланы родился мальчик. Отцом был Григорий Морозов, одноклассник Василия Сталина, молодой юрист (по национальности еврей, что потом сыграет свою роль). Только-только он вернулся с фронта после тяжёлого ранения. Ребёнка назвали Иосифом в честь деда, кого же ещё.
Дед, к слову, зятя терпеть не мог. За четыре года брака Светланы и Григория Сталин ни разу не пожелал увидеться с мужем дочери.
Ни разу! А вот внука... внука он полюбил.
Светлана позже вспоминала эту первую встречу в книге «Двадцать писем к другу». Мальчику было около трёх лет, «прехорошенький ребёнок, не то грек, не то грузин, с большими глазами и длинными ресницами». Сталин взял малыша на руки и растаял. Суровый старик, от одного взгляда которого бледнели маршалы, разулыбался, глядя на кудрявого Оську. (Так его звали в семье.)
Вот только нежность эта вышла мальчику боком. Имя Иосиф было как клеймо, попробуй поживи с таким именем в стране, где деда то превозносят до небес, то проклинают.
А дальше началась чехарда с фамилиями, от которой у читателя, боюсь, зарябит в глазах.
Когда Оське исполнилось три, дед расторг брак Светланы с Морозовым. Без суда, одним росчерком пера.
В 1949-м Светлана вышла за Юрия Жданова, сына сталинского соратника. Жданов усыновил пасынка, так трёхлетний Иосиф Григорьевич Аллилуев превратился в Иосифа Юрьевича Жданова. Ребёнок заснул с одним отчеством, а проснулся с другим. Родного отца он больше не видел; Морозова от семьи отстранили, как отрезали ножом.
Настоящие имя и отчество мальчику вернули только в середине пятидесятых, когда деда не стало.
Когда Сталин ушёл в марте 1953-го, Оське было семь лет. Он помнил деда, того строгого старика, пахнущего табаком. Каково ему потом было слушать доклад Хрущёва на XX съезде?
В феврале 1956-го Иосифу шёл одиннадцатый год. Возраст, когда человек уже всё понимает, но ещё не умеет это переварить. (А переваривать было что. Дед, оказывается, «тиран и преступник», так с высокой трибуны и сказали.)
Между тем, читатель, семья вокруг мальчика сыпалась, как карточный домик.
Мать развелась и со Ждановым. Дядя Василий, лётчик-генерал, вёл неуправляемый образ жизни и скандалил; после ухода отца он попал в опалу, а в 1962-м его не стало - ему не исполнилось и сорока одного.
Бабушка Надежда трагически погибла ещё в 1932-м, задолго до рождения внука, но тень той давней трагедии лежала на всей семье.
А от деда остались портреты на стенах, которые то вешали, то снимали, в зависимости от того, какой нынче ветер дул из Кремля.
Иосиф выбрал медицину. Он мог бы пойти в юристы, как отец, мог бы двинуться по партийной линии или в армию, но выбрал тихое, честное ремесло.
Выучился на кардиолога, стал работать в Клиническом центре Московской медицинской академии имени Сеченова. Защитил кандидатскую, потом докторскую, написал больше ста пятидесяти научных работ о болезнях сердца (среди них руководства «Боли в области сердца», «Когда болит сердце», соавторство в капитальной «Неотложной кардиологии»). Получил звание заслуженного деятеля науки РСФСР.
И ни разу, слышите, ни единого разу, не согласился написать мемуары о деде.
А ведь за это платили, и платили бы щедро. Издатели стучались к нему годами, и советские, и западные. Журналисты караулили у подъезда, а он не открывал дверь.
Как сообщал «Интерфакс» после его кончины, Аллилуев «категорически отказывался писать мемуары и избегал общения с прессой». За всю жизнь он дал одно-единственное интервью, Первому каналу, для документального фильма о матери.
Одно! Внук Сталина, и ни слова о Сталине.
Но самое тяжёлое было впереди.
Весной 1967 года двадцатидвухлетний Иосиф готовился к свадьбе, а мать в это время была в Индии, повезла прах гражданского мужа, индийца Браджеша Сингха. Косыгин лично разрешил поездку, потому что Политбюро рассудило, что сын женится, мать вернётся. Логично? Логично, но Светлане было на эту логику наплевать.
Шестого марта 1967 года дочь Сталина вышла из советского посольства в Дели, села в такси и поехала в американское посольство. В номере остались нераспакованные подарки для детей.
«Я отдала свою дань слепой идеализации так называемого свободного мира», - напишет она потом.
Скандал прогремел на весь мир. Побег дочери Сталина стоил кресла главе КГБ Семичастному (и ещё десятку чиновников помельче; досталось и послу в Индии Бенедиктову, которого задвинули в Югославию). А Иосиф...
Иосиф приходил с работы после двойных смен в клинике и натыкался на журналистов у двери. Первые два года были, по его словам, самыми тяжёлыми. Сын «невозвращенки» в шестьдесят седьмом звучало почти как «сын врага народа» тридцать лет назад. Он написал матери письмо, короткое и жёсткое.
— Своим поступком ты отделила себя от детей, - писал он. - Теперь мы будем жить по своему разумению, получая совет и помощь от других людей.
По сути, это был отказ. От своего имени и от имени сестры Кати.
Вот она, разгадка, которую читатель ждал с первых строк.
Почему внук Сталина работал обычным кардиологом? Да потому что не желал быть «внуком Сталина». Торговать фамилией ему было противно, мемуары писать он наотрез отказывался, а от журналистов с камерами шарахался, как от чумы. Он хотел быть врачом, просто врачом, доктором Аллилуевым из кабинета номер такой-то, к которому записываются на приём по телефону и ждут своей очереди в коридоре.
А мать не простил потому, что есть вещи, которые не прощают. Она бросила двоих детей, двадцатидвухлетнего сына и семнадцатилетнюю дочь, и уехала в чужую страну.
Голод ей не грозил, преследование тоже. По воспоминаниям тогдашнего главы КГБ Семичастного, жила Аллилуева «очень неплохо»: хорошая зарплата, квартира в «доме на набережной» да ещё дача с машиной.
Ей хотелось свободы? Допустим. Но детям-то что с этой свободы?
В 1983 году, когда советское правительство перестало блокировать телефонные переговоры, Иосиф начал перезваниваться с матерью. Наладилось что-то вроде общения. Светлана писала потом, что вернулась в СССР в ноябре 1984-го «по просьбе сына».
Он приехала с младшей дочерью Ольгой, тринадцатилетней девочкой, родившейся в Америке. Власти встретили «блудную дочь» с распростёртыми объятиями и тут же восстановили гражданство.
Но с сыном ничего не вышло. Иосиф увидел перед собой чужого, нервного человека, которому не нравилось всё. Жена сына ей была не по вкусу, вечная занятость Иосифа раздражала (он работал над диссертацией), а уж нежелание проводить с матерью вечера напролёт и вовсе приводило в ярость.
Светлана рассорилась с московскими властями, уехала в Грузию, а оттуда снова за границу. Когда мать уехала, Иосиф, по его собственным словам, испытал «большое облегчение».
Весёлого во всём этом мало.
А Светлана в письме Горбачёву написала, что в СССР её «заманил сын, ставший жертвой старого чекистского трюка». Тот сын, который два десятилетия провёл без матери, растил своего ребёнка и лечил чужие сердца, оказался, выходит, инструментом КГБ. (Каково, а?)
Сестра Иосифа, Екатерина Жданова, поступила ещё радикальнее. Она уехала на Камчатку вулканологом, поселилась в посёлке Ключи, у подножия Ключевской сопки подальше от Москвы и от всего, что связано с этой фамилией.
Когда Светлана во второй раз вернулась в Россию, Катя отказалась с ней видеться.
— Никогда не прощу, - передала она через знакомых.
А когда в 2011-м Светлана скончалась в доме престарелых в Висконсине, вдали от семьи, Екатерина сказала журналистам:
— Это ошибка. Я Жданова. Аллилуева мне не мать.
Дети Светланы были к ней суровы, но это чувство выросло не на пустом месте. По словам Иосифа, всё его воспитание сводилось к «побоям», а дочь Катю мать «любила больше». Хотя и Катю, как мы видим, любила не так чтобы крепко.
Иосиф Григорьевич Аллилуев тихо дожил до шестидесяти трёх лет. Был дважды женат. От первого брака вырос сын Илья, ставший архитектором. (Его мать, Елена Вознесенская, дала сыну свою фамилию, так что правнук Сталина носит фамилию Вознесенский. Ещё одна история в семье, где все бегут от фамилий.)
В последние годы Иосиф Григорьевич перешёл из академической клиники в поликлинику по обслуживанию дипломатического корпуса. Рядовая врачебная работа, вечерние смены с двух до восьми и приём больных до последнего звонка.
Тридцать первого октября 2008 года, ближе к концу дежурства, его не стало. Упокоился Иосиф на Новодевичьем кладбище, неподалёку от могилы бабушки Надежды, ушедшей из жизни за тринадцать лет до его рождения.
Мать пережила сына на три года. Узнав о его кончине, по свидетельству знакомых, отзывалась о нём «резко отрицательно». Хотя Светлана Иосифовна в последние годы резко отзывалась обо всех; досталось и дочери, и покойному отцу.
Она скончалась 22 ноября 2011 года в доме престарелых в городке Ричленд-Сентер, штат Висконсин.
А на Новодевичьем, в нескольких шагах от бюста Надежды Аллилуевой работы скульптора Шадра, стоит скромный памятник. «Аллилуев Иосиф Григорьевич. Врач». Ни слова про деда, ни слова про мать. Просто: врач профессор.