Вскинутая рука браконьера по кличке Кабан заставила его подельников замереть на месте. Охотничий азарт дурманил голову; хищный прищур выдавал предвкушение щедрой наживы.
— Глазам не верю... Какова грация, — прошептал он, не в силах оторвать взгляд. — Толстосум, что сделал заказ, озолотит меня за такую роскошь. Убери оружие, Пашка. Это мой куш. Мне нужна чистая работа: шкура без изъянов и целая морда.
Хлопок выстрела разорвал лесную тишину. Тяжелая пуля сбила хищницу с лап, но раненое животное тут же бросилось в густые заросли. Ослепленный жаждой наживы стрелок кинулся вдогонку. С каждым скачком пробитая конечность взрывалась дикой болью, однако зверь упорно уходил во тьму чащи, пока окончательно не выдохся.
К оставленному на обочине джипу Кабан вышел лишь спустя пару часов. Весь в грязи, тяжело отдуваясь и потирая свежие царапины на руках, он буквально кипел от злости. У машины его тут же встретил изрядно понервничавший сообщник.
— Ну что, добыл?! — выпалил Павел. — Я уж думал, ты там сгинул! По газам надо давать, пока егеря не нагрянули. Прыгай в салон, по дороге расскажешь.
— Всю соки из меня выпила, дрянь... — выплюнул Николай грязное ругательство. — Едва руку не отхватила.
— И что, взял? — с надеждой уточнил напарник.
— Как же! — лицо браконьера исказила злобная гримаса. — Загнал под поваленное дерево. Да только смысл? Морда всмятку, шкура в клочья. И куда мне теперь эту рванину сбывать?
— Бросил там?
— А зачем мне этот мусор сдался? Лишняя тяжесть.
— Хоть пристрелил, чтоб не мучилась?
На губах Кабана заиграла садистская улыбка.
— Обойдется без таких подарков, еще патроны на нее тратить. Накинул на шею стальную петлю из проволки да к стволу прикрутил. Сама виновата, что сорвала мне заработок.
Он швырнул свое тяжелое тело на сиденье и с силой захлопнул дверцу.
— Трогай. Мы и так слишком много времени убили.
Автомобиль сорвался с места, разрезая ночную темень желтыми полосами фар. Людям в салоне было плевать на брошенное в лесу существо, обреченное на долгую и мучительную смерть. Тем временем безжалостный металл всё глубже врезался в шею волчицы.
Любой вдох превращался в пытку, а выдох отдавался невыносимой резью. Тело содрогалось от крупной дрожи, жажда высушила пасть до состояния песка. Сознание зверя путалось, бросая ее то в глухую спасительную тьму, то возвращая в реальность, где существовала лишь одна сплошная агония.
Счет времени был потерян. Только на второй день тихий треск сухой ветки заставил пленницу приоткрыть мутные глаза. Совсем рядом замер крупный пес. В его напряженной фигуре дикая лесная стать причудливо переплеталась с повадками существа, знакомого с человеком — истинное порождение двух враждующих миров, настоящий волкособ. Издав глухое рычание и показав клыки, полукровка тут же скрылся в зарослях.
Однако он остался поблизости. Истерзанная хищница нутром чуяла его незримое присутствие. Собрав последние крохи сил, она издала слабый звук — не боевой клич, а жалобную просьбу о помощи. И этот зов сработал.
Гибрид вышел из кустов и, уже без всякой агрессии, обнюхал связанную пленницу. Почуяв, как ее бьет ледяной озноб, пес улегся вплотную, согревая умирающую своим тяжелым и горячим телом. Осмотрев его полным благодарности взглядом, она снова провалилась в сон.
Очнулась она в одиночестве. Спаситель объявился лишь спустя несколько часов, положив перед ее окровавленной мордой кусок свежей добычи. Превозмогая дурноту, волчица разжала челюсти, чтобы слизать с теплого мяса солоноватую кровь. На большее ее не хватило — сознание вновь затянуло густой пеленой.
Очередное пробуждение принесло с собой старую пытку. Железная удавка не давала дышать, покалеченная лапа пульсировала огнем при малейшем шорохе. Но, вслушиваясь в звуки леса и ритм своего сердца, лежащая на земле волчица понимала главное: несмотря на адские муки, ее тело всё еще отчаянно цеплялось за жизнь.
Когда на лес опустились сумерки, в кустах снова послышался шорох. На этот раз мохнатый помощник пришел не один. Следом за ним на поляну тяжело ступил пожилой мужчина с ружьем за плечами.
Уловив чужой запах, израненная хищница слабо зарычала, но от незваного гостя исходило такое глубокое спокойствие, что животный страх начал таять. Окинув взглядом страшную сцену, человек с упреком посмотрел на свою собаку.
— Ах ты ж хитрец! Вот куда ты, оказывается, бегал все эти дни! Что ж ты молчал, балбес, она же тут чуть концы не отдала...
Его голос звучал так мягко и умиротворяюще, что дикий зверь инстинктивно ему доверился. Когда мужчина опустился рядом и коснулся металлического троса, хищница лишь тихонько заворчала. Но как только его пальцы случайно задели содранную до мяса кожу на шее, волчица от ослепляющей боли лязгнула зубами в опасной близости от человеческой руки.
— Тише, тише, серая, не буянь. Я же с добром, — ничуть не испугавшись, проговорил мужчина. — Василий я, тутошний лесник. И с теми извергами, что тебя так искромсали, у нас счеты разные. Дай-ка я эту дрянь сниму, а то она тебе совсем дыхание перекрыла.
Пес суетился в ногах, всем своим видом уговаривая лесную гостью потерпеть. Наконец упрямая проволока поддалась. Ощутив долгожданную свободу, волчица дернулась было вверх, но истощенные лапы не выдержали, и она мешком осела на землю.
— Плохо твое дело, подруга, — вздохнул Василий, осматривая жуткую рану на ноге. — Сама ты отсюда никуда не уйдешь. Придется тебя на себе тащить. Только уговор: зубы не распускать.
Обратный путь дался леснику нелегко. Он шагал предельно аккуратно, стараясь не трясти свою тяжелую израненную ношу. Пытаясь отвлечься от усталости, Василий непрерывно разговаривал — то обращался к псу, то к самой хищнице, бормоча себе под нос всё, что приходило в голову.
— Сейчас домой придем. У меня там дочка, Светлана, да внук Глеб гостят. Уехала она из мегаполиса, с мужем не заладилось. Мы-то с Пиратом уже лет семь вдвоем кукуем, одичали совсем... Но зато теперь у нас свой личный доктор под боком имеется, Светланка-то у нас медработник.
Сделав короткую передышку, старик поудобнее перехватил свою пудовую ношу. Его голос зазвучал тише, словно он доверял дикому зверю тайну:
— Местные в ней души не чают. Вылитая мать покойная, безотказная душа. Вылечит она тебя, даже не сомневайся. Одно плохо — наивная очень, всякая шваль к ней так и липнет... А вот ту гниду, что тебя в петлю загнала, я бы с превеликой радостью сам на тот свет отправил.
Едва Василий переступил порог дома со своей окровавленной находкой, Светлана в ужасе всплеснула руками.
— Господи! Папа, кого это ты притащил?
— В лесу подобрал, недалеко от трассы. Пират след взял, — тяжело отдуваясь, проговорил старик. — Посмотри, дочка: пуля навылет прошла, а горло проволокой до самого мяса стерто. Оставили подыхать, ироды.
— Ну что за гады по свету бродят! — взорвалась от негодования молодая женщина. — Ничего святого в людях не осталось! Неси ее скорее в дом, я сейчас за медикаментами сбегаю.
Хищница балансировала на самом краю, и усилия Светланы казались каплей в море.
— Антибиотики я, разумеется, вколола, но прогнозов давать не рискну, — озабоченно произнесла Светлана, заканчивая перебинтовывать раны. — Крови потеряла страшно много, да и истощена до предела.
Вдруг Василий хлопнул себя по ноге, осененный догадкой:
— Стой-ка! Я же там в зарослях обглоданный курячий остов видел! А она ведь даже пошевелиться не могла. Получается, это наш пушистый благодетель ей провизию таскал?
— Ой, не могу! — прыснула со смеху Светлана, прикрывая лицо ладонью. — А ведь соседка Нюра еще вчера всю округу воплями оглашала, что у нее несушку сперли! Ах ты ж хитрая морда, Пират!
Забота и сытный паек сотворили чудо. Вскоре лесная гостья начала вставать на лапы, а в ее глазах вновь зажегся первобытный огонек. Была лишь одна проблема: она на дух не переносила маленького Глеба.
Стоило мальчишке появиться в поле зрения, как зверь глухо рычал и скалился. Светлане пришлось категорически запретить сыну даже приближаться к постройке.
И тут снова проявил себя дворовый пес. Он взял на себя роль миротворца, буквально подталкивая ребенка к хищнице и всем видом показывая, что бояться нечего. Глеб понемногу осваивался: запускал пальцы в жесткую шерсть, приговаривая что-то ласковое. Волчица замирала, словно натянутая струна, позволяя себя трогать, но ее взгляд не терял настороженной холодности.
В один из вечеров, наблюдая за поевшим зверем, Василий негромко бросил:
— Ну, судя по всему, оклемалась ты, бродяжка. Пора и честь знать, дом тебя ждет.
Волчица отсиживалась в тени сарая, словно выжидая нужный момент. А потом просто исчезла. Растворилась в вечерней дымке, ни разу не оглянувшись на людей, подаривших ей вторую жизнь.
— Вот и верь после этого в благодарность спасенных тварей, — хмыкнула Светлана, окидывая взглядом пустой двор. — Сколько волка ни корми... Ушла по-английски.
Лесник, глядя в сторону чащи, лишь добродушно прищурился:
— Напрасно ты так, доча. У них в душе все куда тоньше сплетено, чем мы думаем.
Жизнь вернулась в привычную колею. Пират, как и раньше, везде следовал за Василием, однако старик всё чаще ловил своего пса на том, что тот замирает и жадно нюхает воздух, тянущийся из чащи. Разгадка нашлась одним туманным утром: во время обхода в кустах мелькнул знакомый серый силуэт.
Полукровка на миг оцепенел, а затем с восторгом кинулся в заросли к своей лесной тайне.
Аккуратно раздвинув ветки, лесник увидел трогательную картину. На поляне стоял его верный пес и та самая волчица. Звери счастливо терлись друг о друга, при этом дикая хищница вела себя как домашняя собака, ласково тычась носом в мохнатый бок Пирата. Василий решил не мешать свиданию и тихонько удалился. Впрочем, долго гулять одному ему не пришлось. Вскоре Пират догнал хозяина, виновато повиливая хвостом и заглядывая в глаза, словно прося прощения за свои любовные похождения.
С тех пор свидания стали регулярными. Едва над деревней сгущались сумерки, на границе леса возникала знакомая тень. Сидящий на крыльце Пират тут же терял покой, начинал перебирать лапами и умоляюще смотреть на старика.
— Ладно уж, чеши к своей суженой, — добродушно ворчал Василий, махая рукой. — Лети, Ромео, дама сердца заждалась!
Пес срывался как ошпаренный и исчезал в темноте.
— Дедушка, а вдруг он однажды уйдет к ней с концами? — с тревогой в голосе поинтересовался маленький Глеб, пристроившийся рядом на ступеньках.
— Не дрейфь, внучок, — похлопал его по плечу лесник. — Свой дом он помнит. И нас бросить не может, и ее любит. У лесного братства с этим строго: пару выбирают один раз и до самого конца. Верность у них в крови.
— Прямо до самой смерти? — недоверчиво переспросил мальчик, шмыгнув носом.
— До самой, — кивнул старик. — Мне еще мой батя рассказывал одну быль. Твой прапрадед как-то наткнулся в тайге на полуживого волчонка. Мать убили, а щенку совсем худо было. Дед его выкормил, на ноги поставил, к охоте приучил. А как тот заматерел — дал ему вольную.
— И волк ушел? — ахнул Глеб.
— Понятное дело, ушел. Природу не обманешь, — спрятал улыбку в усах Василий. — Да только связь их никуда не делась. Наведывался он к нам, покрутится у дома, проверит, все ли живы-здоровы, и обратно в лес. А потом и вовсе с подругой пожаловал. Привел жену знакомиться, так сказать.
Глеб сидел затаив дыхание, боясь упустить хоть слово.
— Прапрадед им всегда рад был, — размеренно продолжал Василий. — То мясца подкинет, то попить даст. Так и соседствовали долгие годы, душа в душу.
Старик сделал паузу, всматриваясь в чернеющий лес.
— А потом старый волк исчез. День нет, два нет. Дед почуял беду, — Василий тяжело вздохнул. — Отправился на поиски. И отыскал. Лежал наш серый у воды, издыхал уже — срок его вышел. А вокруг вся стая его собралась, и подруга его рядом замерла, ни на шаг не отступала.
— А дальше что? — прошептал мальчишка.
— Что-что... предал земле, как человека, — глухо отозвался Василий. — А когда через время решил могилку проведать, глядь — а на ней та самая волчица мертвая лежит. Не вынесла разлуки, сердце от тоски разорвалось.
Заметив, как внук утирает мокрые глаза, старик ласково добавил:
— Вот подрастешь, я тебя на то место свожу. Эй, ты чего это мокроту развел, боец? Ну-ка отставить слезы!
— Дедуль, мне их так жалко... — всхлипнул Глеб.
— Жалко — это хорошо, — серьезно ответил лесник. — Это значит, душа у тебя не очерствела, чужую беду чуешь. Но плакать мужику не к лицу. Ты, может, со временем в мегаполис переберешься, но дай мне зарок: никогда слабых не обижай.
— Клянусь, деда, — уверенно произнес Глеб, вытирая лицо рукавом.
— Вот и молодец. А теперь марш в дом, мать уже заждалась с ужином.
— Дед, а Пират точно никуда не денется?
— Да куда он сбежит от такой жизни, — рассмеялся Василий. — Этот прохиндей от теплой печки ни за что не откажется.
И действительно: едва занялся рассвет, мохнатый гуляка уже сладко храпел на своей привычной подстилке.
Собравшись за ужином, Василий поделился со Светланой последними рабочими сводками. Ничего хорошего лесник поведать не мог: прилегающие угодья временно лишились надзора, чем тут же воспользовались стервятники с ружьями. Жертвами незаконной охоты уже стали лосиная чета и олениха с детенышем.
— Руководство повесило этот бесхозный квадрат на меня, — хмуро констатировал старик. — Нагрузка вырастет вдвое, так что ночевать дома придется нечасто. Справитесь тут без мужского плеча?
— Мы-то не пропадем, чай, кругом люди живут, не в глухомани сидим, — сдвинула брови Светлана. — За твою голову страшно. У этих живодеров нет ни совести, ни жалости, за кусок добычи они на любое преступление пойдут.
— Отставить панику, выдюжим, — усмехнулся Василий. — На днях довелось мне перекинуться парой слов с одним из этих деятелей. Доступно растолковал мерзавцу, что в мои владения лучше не соваться.
— Берег бы ты себя, отец, — со вздохом отозвалась молодая женщина.
Минула пара суток. Воскресное утро разорвал отчаянный барабанный бой в сенях. Распахнув дверь, Светлана увидела соседскую Надю — на девочке-подростке буквально лица не было от ужаса.
— Тетя Света, спасайте! Бабе Вере совсем худо, за сердце держится, помирает!
— Лечу, милая, дай только сумку медицинскую схвачу! — на бегу бросила Светлана. — Выручай, пригляди за Глебом! Он в кровати еще. Дед на кордоне пропадает, вернется разве что затемно, а пацана одного в доме не бросишь.
— Без вопросов, теть Свет, сделаю, — затараторила девчонка.
Назад Светлана вернулась уже в густых сумерках. Ситуация с пенсионеркой оказалась критической, и фельдшеру пришлось лично сопровождать пациентку на неотложке до райцентра, чтобы контролировать состояние в пути.
Передавая ребенка под надзор Нади, мать даже помыслить не могла о надвигающемся кошмаре. Соседские участки не имели глухого забора, поэтому деревенская детвора постоянно носилась там целой оравой. В пылу бесконечных догонялок между хозяйственными постройками и плодовыми деревьями ни малышня, ни старшие не заметили зловещую фигуру, затаившуюся в густом малиннике у самой кромки леса. Неизвестный замер, словно тень, хладнокровно поджидая свою цель.
— Малец, иди-ка на пару слов... — вкрадчиво прошептал чужак, улучив момент, когда мальчик отделился от шумной ватаги. — Держи, это тебе.
В полумраке заманчиво шурхнула яркая обертка сладости. Ничего не подозревающий малыш подошел ближе.
— Светлане, выходит, сыном приходишься? — непринужденно уточнил мужчина.
— Угу, — кивнул Глеб, протягивая ручку к гостинцу.
В то же мгновение жесткие пальцы клещами впились в детскую ключицу. Мальчик попытался закричать от пронзительной боли, но грубая ладонь намертво запечатала ему губы. Пока играющая неподалеку ребятня успела хоть что-то заподозрить, злоумышленник уже утащил сопротивляющегося ребенка в непроглядные дебри.
Паника поднялась чуть позже, когда Глеба не обнаружили ни за дровяниками, ни на берегу речки. Душа Нади ушла в пятки — до нее дошло, что подопечный бесследно исчез. К моменту, когда Светлана ступила на родное крыльцо, во дворе уже толпились перепуганные насмерть соседи.
— Светочка... Богом клянусь, не уберегла! — рыдая в голос, бросилась ей на шею соседка. — На минуточку буквально отвернулась...
Кровь отлила от лица молодой женщины. Не проронив ни слезинки, не издав ни звука, она пустым, остекленевшим взглядом уставилась на чернеющую стену тайги.
— Собирайте всех мужчин, кто есть в деревне, — раздался ее ледяной, потусторонний голос. — Будем прочесывать каждый метр.
Именно в эту секунду на тропе показалась фигура возвращающегося с дежурства Василия в сопровождении Пирата. Услышав о пропаже внука, лесник едва успел подхватить обмякшую Светлану.
— Не вздумай раскисать, дочка, держись! — горячо забормотал отец, прижимая ее к груди. — Найдем пацана. Ни волоска с него не упадет.
Словно откликаясь на его слова, из самого сердца ночного леса ударил пронзительный, полный лютой злобы волчий вой. Услышав этот жуткий звук, Пират глухо гавкнул и стрелой бросился в заросли. Вооруженная толпа местных жителей под предводительством лесника и убитой горем матери кинулась следом, ломая на своем пути сухие ветки.
Открывшаяся им на глухой просеке картина заставила людей остолбенеть. Вздыбив шерсть на загривке, лесная спасительница придавила к земле скулящего от первобытного ужаса похитителя. Чуть поодаль, раскинув руки, лежал в глубоком обмороке его сообщник — браконьер Кабан. А за необхватным сосновым стволом, сжавшись в комочек, прятался живой и невредимый Глеб.
Увидев мать, заплаканный ребенок бросился к ней.
— Мама! — захлебываясь слезами, кричал мальчик. — Этот страшный дядя меня ударил и потащил в лес... А тут она как выскочит! Она меня спасла!
Один из мужиков грубо схватил за куртку хныкающего преступника и вздернул на ноги.
— Вы зачем ребенка трогали?! — прорычал сельчанин ему в лицо. — Какого черта вам надо было?!
— Хотели лесника пугануть... — пробормотал похититель, пряча глаза. — Чтоб не мешал нам работать...
Светлана вгляделась в перепачканное лицо злоумышленника и замерла как вкопанная.
— Павел? — выдохнула она, не веря своим глазам. — Это ты всё устроил?
— Света? — округлил глаза задержанный, переводя ошарашенный взгляд на прячущегося за мать мальчика. — Подожди... так этот малец...
— Ты знакома с этим подлецом? — ледяным тоном осведомился Василий.
— Более чем, отец, — с горечью ответила молодая женщина, прикрывая Глеба.
— Это тот самый субъект, что растворился в воздухе, узнав о моей беременности.
До браконьера наконец дошел смысл сказанного:
— Выходит... это мой пацан? Родная кровь?
— Не обольщайся, — отчеканила Светлана. — Он только мой. А ты для него — пустое место.
Вскоре тишину разорвали сирены. Прибывшие полицейские и врачи скорой помощи загрузили преступников по машинам.
Годы шли своим чередом. Чтобы дать сыну хорошее образование, Светлана перебралась в город, но Глеб не изменял традиции и каждое лето проводил у деда. Время покрыло инеем волосы Василия и морду Пирата, но престарелый волкособ по-прежнему бегал на свидания к своей дикой подруге, деля жизнь между домом и лесом.
Однажды повзрослевший Глеб, устроившись рядом с дедом на ступеньках, спросил:
— Где опять наш гуляка пропадает?
— Да всё там же, в лесу, — усмехнулся старик. — Уже вторую ночь дома не объявляется.
— Знаешь, дед, та твоя история про волчью преданность глубоко в душу запала. Гляжу на нашего старикана — ведь до сих пор к своей волчице бегает, хоть у обоих уже лапы еле держат. Я ведь по какому делу приехал... Насовсем я решил остаться. Буду вместе с тобой тайгу беречь.
— А мать-то как отпустила? Неужели скандала не было? — удивился Василий.
— Да у нее своя жизнь бьет ключом. Замуж вышла, всё отлично у них. Сама добро дала, сказала — ищи свою дорогу.
— Дело хорошее, — поскреб в затылке лесник. — Одно плохо: с невестами у нас тут туго. На ком жениться-то думаешь?
— А мне спешить некуда, — уверенно ответил юноша. — Буду искать такую, чтоб до конца дней вместе, как у тех волков. Берешь в команду?
— А то! — просиял Василий, стискивая внука в объятиях. — Нам тут помощники ой как нужны, скоро статус нацпарка получать будем. Пойдем-ка, я тебе кое-что покажу.
По пути в дом дед негромко рассказывал:
— Наша-то лесная красавица по весне приплод принесла. Пират от них ни на шаг не отходил, сторожил. Да только один щенок совсем слабеньким получился. Так она, умная морда, его прямо к нам на крыльцо приволокла. Сообразила, что мы не бросим. Вот, обзавелись мы новым постояльцем.
Глеб заглянул в лукошко и невольно улыбнулся. На дне мирно спал крошечный, черный как смоль комочек. Юноша осторожно взял щенка, тот смешно сморщился спросонья и широко зевнул.
— Ну привет, Пиратыч, — ласково произнес Глеб. — Какое имя тебе дадим?
Старик с улыбкой посмотрел на пушистого малыша.
— Пусть будет Верный. Волки наполовину любить не умеют. Если уж приняли — то навсегда. Будет преданным, как его отец, до самого конца.
— Верный, — повторил юноша, прислушиваясь к звучанию. — Отличное имя.