Восемьсот тысяч. Лариса перечитала строку трижды, пока цифры не расплылись перед глазами. Пустой накопительный счёт, три года экономии на всём — и ноль в графе «остаток».
В прихожей щёлкнул замок.
— Куда ты дел деньги? — спросила она вошедшего Игоря, изо всех сил стараясь говорить ровно.
— Смотри на вещи шире, Лариса, — спокойно ответил муж, снимая летние туфли. — Я купил катер, будем теперь по реке кататься на выходных. Август на дворе, самое время для большой воды.
— Какой катер? Мы же договаривались в октябре брать новый кроссовер из салона. — Лариса сглотнула. — Мы тридцать шесть месяцев во всём себе отказывали. В прошлом, двадцать пятом году, мы весь отпуск на даче просидели, чтобы сэкономить. Я сапоги зимние пятый сезон подряд ношу.
— Это ты себе отказывала, а я просто жил по твоей указке, — огрызнулся Игорь, проходя на кухню. — Сейчас уже двадцать шестой год, жизнь летит. Вон, в Америке Дональд Трамп опять президент, мир постоянно меняется, а ты всё по старым таблицам живёшь! Ты со своими правилами всю семью задушила, я на эти деньги хоть выдохну!
— Я задушила? — Лариса пошла следом за ним, потрясая выпиской. — Да если бы не мои правила, мы бы до сих пор по съёмным углам мотались. Кто пятнадцать лет ипотеку за эту трёхкомнатную выплачивал, пока ты с работы на работу прыгал в поисках своего призвания?
— Опять старая песня, — поморщился муж, открывая дверцу холодильника. — Я свои деньги взял, имею полное право. Я на этот катер всю жизнь копил в душе, а ты мне только сметы на ремонт подсовываешь.
— Восемьсот тысяч, Игорь, это наши общие сбережения, — чеканила каждое слово Лариса. — С моей зарплаты туда уходило ровно по пятнадцать тысяч ежемесячно. За три года это пятьсот сорок тысяч моих личных денег. Ты не имел права распоряжаться ими единолично.
— Верну я тебе твои полмиллиона, займу у Сашки, только перестань пилить.
— Пятьсот сорок, — машинально поправила Лариса. — И Сашка тебе такие суммы не одолжит, у него у самого кредитов накопилось. Значит, продавай свою лодку.
— И не подумаю, — Игорь тяжело опустился на стул. — Я теперь свободный человек, у меня нормальное увлечение появилось. А ты можешь дальше над своими таблицами чахнуть.
Утром следующего дня Лариса сидела в своём кабинете на работе. Должность главного бухгалтера обязывала её приходить раньше всех и контролировать каждый процесс. В бухгалтерии стояла тишина, прерываемая только монотонным щёлканьем клавиш.
В кабинет робко заглянула Марина, молодая сотрудница из расчётного отдела. У девушки были красные глаза и припухший нос.
— Лариса Викторовна, можно отгул за свой счёт взять? — тихо спросила она.
— Причина? — Лариса даже не оторвала взгляд от монитора.
— Мы с мужем поругались, — шмыгнула носом Марина. — Копили на первоначальный взнос по ипотеке, а он вчера пошёл и купил электрогитару за шестьдесят тысяч. Сказал, что это его мечта с самого детства.
Лариса отложила ручку. Ситуация казалась пугающе знакомой.
— Разводись, — коротко и жёстко сказала она. — Безответственность не лечится. Разменяете свою квартиру на две однушки, заберёшь доплату. Сегодня это гитара за шестьдесят тысяч, а завтра он возьмёт кредит на мотоцикл под залог вашего будущего. Не будь жертвой, Марина.
— Но я люблю его, — прошептала сотрудница. — Он просто творческий человек, ему тяжело в офисе.
— Любовь не оплачивает счета за коммунальные услуги, — Лариса пододвинула к себе бланки заявлений. — Пиши на отгул. Иди домой и подумай о своём будущем.
После работы Лариса не могла заставить себя поехать в квартиру, где всё напоминало о предательстве Игоря. Она поехала к младшей сестре.
Ольга жила на другом конце города. Она снимала однокомнатную квартиру за двадцать пять тысяч в месяц и совершенно не переживала о завтрашнем дне. Лариса позвонила в дерматиновую дверь, готовясь вывалить на сестру всё своё возмущение.
Ольга открыла сразу. На ней были вытянутые спортивные штаны и полинявшая футболка.
— Проходи, у нас тут небольшой разгром, Паша полку вешает, — весело сообщила сестра, пропуская Ларису в узкий коридор.
Однокомнатная квартира Ольги представляла собой единое тесное пространство. Старый диван стоял в метре от кухонного стола, а вдоль стены громоздились коробки с какими-то материалами.
— Ты опять нового ухажёра привела в эту конуру? — не удержалась от замечания Лариса, снимая туфли.
— Паша не ухажёр, мы уже полгода вместе живём, — ничуть не обиделась Ольга. — Будешь чай с печеньем? Я только из магазина принесла.
— Мне не до чаепитий, — Лариса аккуратно присела на краешек кресла, стараясь не задеть разложенные на подлокотнике выкройки. — Игорь снял все наши накопления и купил катер. Восемьсот тысяч просто спустил на воду.
— Ого, молодец твой Игорь, — вдруг рассмеялся высокий мужчина, появляясь из ванной комнаты с дрелью в руках. — Здравствуйте, я Паша. Катер — это серьёзная вещь.
Лариса смерила его ледяным взглядом.
— Эти деньги откладывались на новую машину, мы планировали покупку до мелочей, — процедила она. — А теперь он заявляет, что я его задушила.
— Ну, объективно говоря, ты и правда иногда перегибаешь палку, Лар, — мягко сказала Ольга, ставя на стол чашки. — Помнишь, как ты нас на даче заставляла грядки по линейке полоть? Шаг вправо, шаг влево — караул.
— Я приучала вас к порядку, — возмутилась Лариса. — И где теперь твоя жизнь без правил? Тебе сорок восемь лет, своего жилья нет, живёшь одним днём. А случись что — куда ты пойдёшь?
— Да не грузись ты, дело житейское, — махнула рукой Ольга. — Зато мне каждый день в радость. Мы вот с Пашей на выходные собираемся с палатками за город махнуть, электричка копейки стоит, а впечатлений масса.
— Впечатлениями сыт не будешь и за аренду ими не заплатишь, — парировала Лариса. — У тебя ни финансовой подушки безопасности, ни стабильной работы. Ты же каждый год меняешь профессию! В прошлом году собак стригла, теперь какое-то мыло ручной работы варишь.
— Зато я ищу себя, — ничуть не смутилась сестра. — И мне интересно жить.
— Десять лет назад я выкупила у тебя твою долю родительской дачи за четыреста тысяч, — напомнила Лариса старую обиду. — И куда ты их дела? Спустила на сомнительную поездку в Индию. А могла бы вложить в первоначальный взнос.
— Индия была прекрасна, — мечтательно протянула Ольга. — Я там научилась дышать полной грудью. А дача мне никогда не была нужна. Выращивать помидоры, чтобы потом всё лето закатывать банки — это твоя страсть.
— Ты просто завидуешь, что кто-то может позволить себе стабильность, — вмешался Паша, откладывая дрель.
— Я? Завидую? — Лариса даже задохнулась от возмущения. — У меня должность главного бухгалтера, трёхкомнатная квартира с дизайнерским ремонтом, дача с капитальным забором из качественного профнастила. А у вас что? Эта съёмная комната, где даже нормального обеденного стола нет?
Ольга спокойно отпила чай.
— Зато мы смеёмся каждый вечер. А ты когда последний раз смеялась, Лариса? Просто так, от души?
Лариса проигнорировала вопрос. Она встала, поправила юбку и молча направилась к выходу. Разговаривать с этими людьми было совершенно бесполезно.
Лариса вернулась домой поздно вечером. В квартире стояла идеальная тишина. Игорь сидел на диване перед телевизором, уставившись в экран. Рядом стояла собранная спортивная сумка.
В их гостиной всё было продумано до мелочей. Дорогие обои, качественный ламинат, правильное освещение. Лариса лично выбирала каждую деталь, контролировала строителей, выискивала скидки на материалы. Она гордилась своим домом. Но сейчас, глядя на застывшего мужа, она вдруг почувствовала странный холодок.
— Я посчитал, — не отрывая взгляда от телевизора, произнёс Игорь. — Если я продам свою долю в дедовском гараже, то смогу отдать тебе двести тысяч. Остальное буду отдавать с зарплаты по десять тысяч в месяц.
— Ты будешь отдавать мне триста сорок тысяч долга почти три года? — Лариса прислонилась к дверному косяку. — А инфляция? А упущенная выгода?
— Смотри на вещи шире, — привычно отозвался муж. — Ты можешь вообще ничего не получить. Я предлагаю реальный вариант. Гараж оформлен на меня, деньги будут в сентябре.
— Реальный вариант — это выставить твой катер на продажу.
— Нет. Я завтра уезжаю на водохранилище с мужиками, — Игорь наконец повернулся к ней. — Знаешь, я впервые за двадцать лет жду выходных не с ужасом от твоих бесконечных списков дел на даче, а с чистой радостью.
Лариса развернулась и ушла в ванную. Она включила воду, чтобы не было слышно, как она шумно дышит. Она всегда считала себя правой. Она выстроила железобетонную конструкцию их жизни. Почему же сейчас она чувствует себя так, будто её обокрали не только на деньги, но и на что-то гораздо более важное?
Утром позвонил Антон. Сыну было двадцать восемь, он работал менеджером в крупной логистической компании и всегда был маминой гордостью.
— Мам, привет. Слушай, тут такое дело, — голос Антона звучал напряжённо. — Мне отец звонил, сказал, что вы поругались из-за его покупки.
— Мы не поругались, Антон. Твой отец просто присвоил наши общие сбережения, — сухо ответила Лариса, перекладывая квитанции на столе.
— Мам, ну зачем так категорично. Устал человек, захотел отдушину. Я звоню сказать, что отец предложил с ним на выходные поехать, мотор обкатать. Ты не обидишься, если я к вам на дачу забор красить не приеду?
Лариса замерла с квитанцией в руке.
— То есть ты поддерживаешь его воровство?
— Я поддерживаю то, что батя впервые за долгое время звучит живым, — раздражённо ответил сын. — Мам, правда, с тобой тяжело. У тебя всё по графику, любое отклонение — сразу скандал. Я до сих пор помню, как ты заставила меня бросить Риту, потому что она из бедной семьи и без перспектив.
— Я уберегла тебя от ошибки, — Лариса повысила голос. — Я оплатила твоё обучение в институте, триста тысяч за контракт отдала, чтобы ты нормальным человеком стал.
— Да, и теперь я ненавижу эту логистику всей душой, — устало произнёс Антон. — Я поеду с отцом на реку. Извини.
Он отключился. Родной сын, в которого она вложила столько сил, оплачивала репетиторов, контролировала каждый шаг — теперь предаёт её ради катания на лодке.
В субботу Лариса поехала на дачу одна. Дорога на электричке занимала полтора часа. Обычно они ездили на машине Игоря, забивая багажник полезными вещами. Сейчас Лариса ехала налегке, везя с собой только чувство глубокой несправедливости.
На участке всё было идеально. Ровные грядки, выстриженный газон, ни одного лишнего куста. Лариса переоделась в старую одежду и принялась красить забор. Она методично водила кисточкой по доскам, размышляя о своей правоте.
«Разве я плохо хотела? — думала она, тщательно прокрашивая стыки. — Я берегла семью от нищеты. Если бы не я, Игорь бы всё спустил на свои бредовые идеи ещё десять лет назад, когда хотел открыть ферму по разведению страусов. Я спасла наши деньги. Я обеспечила им комфорт».
Внезапно со стороны соседнего участка послышался громкий взрыв смеха. Там, за рабицей, хозяйничала семья Смирновых. Они были из тех людей, кого Лариса откровенно презирала. Их участок зарос высокой травой, кирпичный дом стоял недостроенный уже пятый год, зато каждые выходные у них собирались шумные компании, жарили мясо на самодельном мангале из старых кирпичей и пели песни под гитару.
Лариса подошла ближе к границе участков.
Мария Смирнова, женщина примерно её возраста, в ярком безвкусном сарафане, заливисто хохотала, пока её муж пытался раздуть угли куском старого картона. Рядом бегали внуки, разбрасывая игрушки по газону.
— Серёжа, ты нам весь обед испортишь! — кричала Мария, обнимая мужа за плечи.
— Зато с дымком, как в лучшем ресторане! — отзывался Сергей, с любовью глядя на жену.
Лариса смотрела на них и чувствовала физическое отторжение. У Смирновых не было нормального сарая, их забор покосился, а долгов по взносам в садовое товарищество накопилось на приличную сумму. Но они искренне радовались.
Она вдруг вспомнила, как пять лет назад Игорь решил сам построить беседку на их участке. Он купил доски, радостно чертил план на обрывке газеты. А Лариса стояла над ним и методично критиковала каждый гвоздь, указывая на кривые углы и неправильный расчёт материалов. На третий день Игорь молча бросил молоток и уехал в город. Беседку потом достраивала нанятая бригада рабочих, взяв за работу сто тысяч рублей. Беседка получилась идеальной, ровной, покрытой дорогой морилкой. Только Игорь за пять лет ни разу не посидел в ней с чашкой чая.
Мария заметила соседку и помахала рукой.
— Лариса, добрый день! А вы чего одна трудитесь? Давайте к нам, у нас мясо почти готово!
— Спасибо, я не ем пищу, приготовленную в антисанитарных условиях, — холодно ответила Лариса. — И вам бы лучше о долгах за электричество подумать, а не праздники устраивать. Председатель собирается подавать в суд.
Лицо Марии немного погрустнело, но она лишь пожала плечами.
— Долги отдадим потихоньку. Зато мы все вместе собрались. Жизнь слишком короткая, чтобы тратить её на покраску забора в одиночестве.
Лариса резко отвернулась и пошла к своему идеальному, но абсолютно пустому дому.
В воскресенье вечером Лариса возвращалась в город. На привокзальной площади она неожиданно столкнулась с Ольгой и Пашей. Они стояли у газетного киоска, нагруженные огромными рюкзаками, загорелые, растрёпанные и смеющиеся.
— Ларка! — закричала Ольга на всю площадь, привлекая внимание прохожих. — А мы только из леса! Ты почему одна?
— С дачи еду, — сдержанно ответила Лариса.
— Слушай, у нас ключи от квартиры заклинило, мы сейчас звонили хозяину, он сказал, что только завтра замок поменяет, — быстро затараторила сестра. — Пустишь нас переночевать? Мы на полу ляжем на туристических ковриках, клянусь, ничего не испортим.
Лариса хотела отказать. Её квартира не была предназначена для случайных постояльцев, тем более для чужого мужчины с походным инвентарём. Но что-то внутри заставило её промолчать, а затем неохотно кивнуть. Возможно, она просто боялась возвращаться в гулкую тишину своей идеальной квартиры.
— Только рюкзаки поставите в коридоре на старые газеты, — строго предупредила она.
— Понял-принял, командир! — весело отрапортовал Паша.
Дома Ольга сразу начала суетиться на кухне, доставая из своих бездонных запасов банки с тушёнкой и упаковки макарон.
— Сейчас мы тебе такой ужин сварганим, — приговаривала она, гремя кастрюлями.
— У меня есть нормальная еда, курица запечённая с картошкой, — поморщилась Лариса.
— Оставь свою курицу на завтра, сегодня у нас походная романтика, — подмигнул Паша, нарезая хлеб толстыми неровными кусками.
Через полчаса они сидели за безупречно чистым столом Ларисы, ели простые макароны с тушёнкой прямо из большой сковороды, поставленной на деревянную подставку. Лариса сначала собиралась возмутиться такому вопиющему нарушению этикета, но вдруг поймала себя на мысли, что ей невероятно вкусно.
Ольга рассказывала про смешные случаи в лесу, Паша вставлял свои комментарии, и кухня вдруг наполнилась звуками нормальной, живой человеческой жизни.
— А Игорь где? — спросила Ольга, накладывая добавку.
— На водохранилище, с Антоном, — тихо ответила Лариса, глядя в свою тарелку.
— О, мужские выходные, это святое дело, — кивнул Паша. — Мой брат тоже с сыном постоянно на рыбалку мотается. Это очень укрепляет родственную связь, поверьте моему опыту.
Лариса опустила глаза. Укрепляет связь. Ту самую связь, которую она методично разрушала своими правилами на протяжении долгих лет. Она вспомнила слова Антона про брошенную девушку. Вспомнила потухший взгляд мужа, который ожил только при виде лодки.
После ужина Ольга и Паша устроились на полу в гостиной, расстелив свои коврики прямо на дорогом ковре. Лариса ушла в свою спальню, но долго не могла уснуть. Она слышала, как сестра и её мужчина тихо перешёптываются в темноте, а потом Ольга тихо и счастливо засмеялась.
В этот момент Ларису накрыло осознание огромной, зияющей пустоты.
Вся её жизнь была посвящена жёсткому контролю и сохранению ресурсов. Она выгрызала каждый метр этой квартиры, считала каждую копейку на банковском счёте. Она построила идеальную, неприступную крепость, в которой оказалось невыносимо холодно жить.
Игорь сбежал на катере в поисках свободы. Антон с радостью поддержал отца, потому что тоже устал от постоянного давления. А непутёвая Ольга, у которой не было ничего за душой и стабильного будущего, засыпала в обнимку с любящим человеком, чувствуя себя абсолютно счастливой.
Лариса включила настенное бра и медленно обвела взглядом свою спальню. Дорогие плотные шторы, качественный ортопедический матрас, огромный итальянский шкаф. Вещи, ради которых она пожертвовала теплотой человеческих отношений. Она смотрела на всё это богатство и понимала, что отдала бы сейчас любую сумму, лишь бы услышать родной смех рядом с собой.
Утром Ольга и Паша собрались очень быстро.
— Спасибо, Лар, ты нас невероятно выручила, — Ольга тепло обняла старшую сестру. — Приходи к нам в гости на следующей неделе. Паша обещал ту самую полку доделать, отметим это событие.
Лариса стояла в коридоре, глядя на их улыбающиеся лица. Она хотела сказать: «Да, я обязательно приду». Хотела попросить их остаться ещё на пару часов, выпить чаю, просто поговорить по душам. Но слова предательски застряли в горле. Признать свою неправоту означало перечеркнуть всю предыдущую жизнь.
Она закрыла за ними дверь и провернула металлический замок на два оборота.
Подошла к небольшому столику в коридоре, где ровной стопкой лежали свежие квитанции за коммунальные услуги. Лариса достала из ящика калькулятор и придвинула к себе бумаги. Она знала, что Игорь и Антон вернутся сегодня вечером, загорелые, пропахшие речной водой, полные новых впечатлений, которыми они точно не захотят с ней делиться. Она знала, что сестра сейчас пойдёт на свою нестабильную работу, где будет весь день болтать с коллегами.
Она знала, что они все счастливы.
Лариса опустила руки на стол и медленно, привычным движением левой руки подровняла края бумажных квитанций, сдвигая их в идеальный прямоугольник.