В каждом уважающем себя селе или небольшом поселке городского типа есть свой летописец. Тот человек, который не пишет мемуаров и не ведет блог, но хранит в своей голове сакральное знание обо всех событиях, произошедших в радиусе пятидесяти километров за последние полвека. В нашем поселке таким человеком был дядя Толик. Правда, его летопись имела одну существенную особенность: она почти всегда была изрядно сдобрена тремя литрами «беленькой», которую он привозил из тех самых странствий, о которых потом и рассказывал.
Долгое время о дяде Толике ходили лишь отрывочные сведения, обрывки фраз, которые он ронял, сидя на лавочке у своего покосившегося штакетника. Но одна история сохранилась в мельчайших подробностях, передаваясь из уст в уста, обрастая деталями, словно первый снег — следами дворовых собак. Речь идет о его легендарной поездке в райцентр на рынок.
Предыстория или Агония теплицы
Все началось с обычного июньского утра. Дядя Толик, человек с лицом, напоминающим добрую, но уставшую боксерскую грушу, вышел на крыльцо своей хаты. Взгляд его упал на теплицу. Теплица дяди Толика была предметом его тихой гордости и молчаливой ненависти жены, тети Шуры. Каркас, перемотанный синей изолентой в таких количествах, что казалось, будто он мумифицирован, поликарбонат, в двух местах замененный на кусок старого линолеума, и дверь, которая открывалась только ударом ноги с последующим матерным подкреплением.
В этой теплице уже третью неделю зрели огурцы. Точнее, они не столько зрели, сколько проходили срочную службу. Дядя Толик подозревал, что по ночам огурцы вылезают из грядок и играют в карты на его же рассаду, потому что урожай был кривой, косой и напоминал по форме то ли вопросительные знаки, то ли сильно удивленные зеленые сосиски.
— Толик! — раздался из окна голос тети Шуры, способный заглушить трактор, пашущий за огородами. — Толик, эти уродцы на рынке даже за бесценок не купят! Езжай в райцентр, купи нормальных семян! И лимон мне привези! К чаю! А не то я твою теплицу на дрова пущу!
Угроза была реальной. Тетя Шура уже два раза пускала на дрова сарай, однажды — старый диван, который дядя Толик вытащил курить на веранду. Дядя Толик вздохнул, почесал поясницу, которую якобы ломило к дождю (хотя дождя не было уже две недели), и начал готовиться к Великому Исходу.
Подготовка к рейду
Подготовка к поездке в райцентр — это ритуал, который у дяди Толика занимал больше времени, чем сама поездка. Для начала нужно было найти «подфарники» для его «Жигуля». Автомобиль дяди Толика представлял собой уникальный сплав старого металла и оптимизма. Краска на нем была трех оттенков: голубой (родной), серый (грунтовка) и рыжий (собственно ржавчина).
Залив в бак пять литров бензина, одолженных у соседа Петровича под честное слово (которое дядя Толик давал уже раз двести), и прихватив с собой тряпичную сумку с надписью «Спорт», он тронулся в путь.
Дорога в райцентр — это отдельный вид экстремального туризма. Асфальт там появлялся островками, и водителям приходилось играть в классики, объезжая ямы, которые, по легенде, были учебными бомбовыми воронками времен учений местного ДОСААФ. Дядя Толик ехал и философски рассуждал вслух о том, что «ямы эти специально, чтобы машины разбивали, а потом запчасти покупали, а запчастями у нас вон кто торгует? Зять главы района, вот и ответ».
Прибытие на место: Рыночный Вавилон
Райцентровский рынок гудел и переливался красками, как потревоженный улей. Здесь было всё: от сапог, которые не развалятся до первой лужи (гарантия продавца — кулак, стучащий по подошве), до поросят, чей визг создавал конкуренцию местной радиоле, вещающей о пользе надоя.
Дядя Толик припарковал свою ласточку на обочине, рядом с новеньким джипом, из которого выгружалась важная дама в панаме. Дама посмотрела на «Жигуль» дяди Толика таким взглядом, каким графиня смотрит на забежавшую в бальную залу мышь. Дядя Толик не растерялся, козырнул ей двумя пальцами и произнес:
— Не боись, мать, не взорвется. Она на честном слове и соплях, а это крепче любого метала.
Дама в панаме поспешила ретироваться, а дядя Толик нырнул в пучину народной торговли.
Первым делом он направился к семечкам. Ряд с рассадой и семенами напоминал филиал рая. Помидоры сорта «Бычье сердце» были размером с кулак дяди Толика, перцы висели гроздьями, а укроп пах так, что слезились глаза. Дядя Толик подошел к бабульке, у которой семена были разложены на газетке, придавленной кирпичом.
— Огурцы есть? — спросил он, щурясь.
— Для себя, милок, для себя растила, — запричитала бабулька. — Гибрид, знаешь какой? «Кураж F1». Мужики от таких огурцов сами куражатся!
Дядя Толик засомневался. Слово «гибрид» вызывало у него стойкую ассоциацию с кукурузой времен Хрущева, которую он в детстве полол, ненавидя всем сердцем.
— А может, есть простые, отечественные? — спросил он с надеждой. — Чтоб как у деда — посадил, и они сами прут, хоть косой коси.
— Нету, отец, — вмешался в разговор соседний мужик, торгующий рассадой капусты. — Советские вон в том джипе уехали. Бери, что дают. Наука.
Дядя Толик, польщенный обращением «отец», купил три пакетика «Куража», хотя подозревал, что слово это означает нечто неприличное.
Охота за лимоном
Следующим пунктом программы значился лимон. Тетя Шура была женщиной суровой, и если она просила лимон к чаю, значит, это был не каприз, а ультиматум. Дядя Толик двинулся в фруктовые ряды. Там было еще веселее. Цены на бананы заставляли хвататься за сердце, апельсины блестели натертыми боками, и только лимоны лежали скромной горкой, словно извиняясь за свою кислую сущность.
Продавец лимонов, колоритной кавказской наружности гражданин с усами, которые могли бы жить своей жизнью, заметив нерешительность дяди Толика, тут же включил обаяние на полную мощность:
— Слушай, дорогой! Такой лимон бери! Не лимон, а золото! Из самого Сухуми! Если в чай положишь, чай умрет от счастья! Если в водку кинешь — водка заплачет и закуски попросит!
— А почем? — осторожно поинтересовался дядя Толик, зажимая в кулаке последнюю трешку.
— Для тебя, брат, по знакомству — всего триста рублей килограмм! Ты посмотри, какой кожура! Толстый! Один лимон на всю семью на неделю хватит! Цедру сделаешь, сок выдавишь, а шкурку потом на конфетку сваришь!
Дядя Толик посмотрел на лимон. Лимон, казалось, смотрел на него в ответ с легким превосходством. Торговаться дядя Толик не умел. В его системе ценностей назвать свою цену означало оскорбить человека. Но и отдавать последние деньги за цитрус было жалко.
— А мелких нет? — спросил он робко. — Мне, понимаешь, только для аромату, чтоб Шурка не ворчала.
— Э-э, дорогой! — Усы продавца обиженно поникли. — Мелкие для бордюра, а для души только крупный! Бери, не пожалеешь!
Дядя Толик сдался. Он купил три лимона, которые в совокупности весили, казалось, килограмм, и почувствовал себя грабителем банка, который только что обменял миллион на фантики.
Кульминация: пивная передышка
Дальнейшие события развивались по классическому сценарию. Перед обратной дорогой дядя Толик решил немного передохнуть. Передохнуть по-русски — значит найти ближайшую пивную точку. В райцентре она, конечно же, была. Розлив в забегаловке на углу.
Там, за пластиковым столиком, покрытым липким слоем вечности, дядя Толик встретил старых знакомых. Знакомые были не местные, а из соседнего района, но это обстоятельство для русского человека не только не помеха, а наоборот, повод отметить встречу. Дальнейшая логика повествования теряется в дыму «Беломора» и звоне кружек.
Известно лишь, что когда через три часа дядя Толик, покачиваясь, вышел на свежий воздух, мир вокруг него слегка изменился. Машина стояла на месте, но казалось, что припаркована она под углом градусов в 45 к горизонту. В руках у него была только пустая сумка «Спорт».
Финал и развязка
Домой дядя Толик добрался только к вечеру. Дорога запомнилась ему плохо, но интуиция и отсутствие встречных машин (которые, видимо, чувствуя опасность, попрятались по кустам) привели его к родной калитке.
Тетя Шура ждала на крыльце. В руках у нее была скалка. Не как оружие, а как символ неотвратимости наказания.
— Ну? — голос тети Шуры был спокоен, а это было страшнее любого крика. — Где семена? Где лимон?
Дядя Толик замер. В этот момент в его голове, затуманенной парами пивной, произошло короткое замыкание, и он совершил гениальный поступок. Он полез в карман своих видавших виды штанов и извлек оттуда... три пакетика семян «Кураж F1» и один, чудом уцелевший, лимон. Лимон был слегка помят и испачкан чем-то, похожим на солярку, но это был лимон.
— Вот, — сказал дядя Толик, гордо протягивая жене добычу. — «Кураж» для тебя, Шура. Гибридный. А это, — он потряс лимоном, — это вообще из Сухуми. Сам выбирал. Чтобы твой чай умер от счастья.
Тетя Шура опешила. Такой наглости, замешанной на цитировании продавца, она не ожидала. Скалка дрогнула. Она взяла лимон, повертела его в руках, понюхала и ушла в дом ставить чайник.
Дядя Толик, чувствуя себя Наполеоном, вернувшимся из Египта, прошел на веранду, закурил и с удовлетворением оглядел свою теплицу. Огурцы-уродцы, казалось, притихли, поняв, что их дни сочтены и скоро на их место придет этот самый... «Кураж».
Так закончилась эпопея дяди Толика. Семена, кстати, взошли знатные. Огурцы выросли ровные, как на подбор, но на вкус напоминали почему-то прошлогоднюю траву. Зато тетя Шура была довольна: лимон она торжественно водрузила на буфет, где он пролежал до Нового года, благополучно засохнув, но продолжая выполнять функцию главного напоминания о том, что мужчина в доме все-таки есть. И этот мужчина способен на подвиг. Даже если подвиг этот был совершен между пивной и рынком, а главным трофеем стал один-единственный лимон, чудом не потерянный по пути.
Сергей Упертый
#Деревня #Юмор #ДядяТолик #Рынок #Продукты #Лимоны #Огурцы #ДеревенскийЮмор #Теплица #Рассказ