Я могу писать о Баку бесконечно, в нем прошла вся моя жизнь. Хотя я немало поездил и повидал "заморских стран", но все равно мой взгляд на любимый город нельзя назвать объективным (несмотря на все прилагаемые мною усилия) — все-таки здесь живут мои дети и, надеюсь, будут жить внуки. Поэтому я стараюсь разбавлять контент канала и воспоминаниями бакинцев, уехавших из Баку. Порой критическими, иногда надуманными. Мне кажется, так город выглядит живее. Да и не люблю я патоки и высокопарной помпезности, это ведь канал о жизни в Баку, а не рекламный проспект.
Все это не имеет никакого отношения к собранным в этой статье рассказам. В них нет критики, только коротенькие воспоминания о Баку, унесенные бакинцами в собственной памяти.
Наш бакинский двор
Анар Гасимов, инженер-нефтяник, воспоминания опубликованы в эмигрантских архивах.
Я вырос в старом каменном доме в центре Баку.
Наш двор был тесный, но казался бесконечным. Каменные стены хранили прохладу, а деревянные галереи скрипели так, будто помнили еще дореволюционные шаги.
Утром двор просыпался раньше меня. Сначала хлопала калитка. Потом кто-то выносил таз с бельем. Потом раздавался звук ведра возле крана. А потом приходили запахи. Жареный лук. Свежий хлеб из лавки. Дым керосиновой плитки.
Иногда пахло рыбой, иногда пловом, иногда чем-то сладким, что я не мог определить, но всегда хотел попробовать.
Мы знали квартиры не по номерам, а по людям. Не говорили "квартира семь". Говорили "у Софьи". Не говорили "подъезд три". Говорили "там, где живет Абрам".
Я мог зайти почти в любую дверь и попросить воды. Мне давали стакан, иногда хлеб, иногда спрашивали, сделал ли я уроки.
Если я задерживался во дворе, мать не бегала искать. Она просто открывала окно и спрашивала:
— Кто видел моего?
И двор отвечал сразу.
Иногда во двор въезжала машина с мебелью. Это было событие. Мы бросали игры и смотрели, кто переезжает.
Если человек улыбался и здоровался — его принимали быстро. Если держался холодно — сначала наблюдали. Но через месяц он уже сидел со стариками, играл в нарды и спорил о футболе, как будто жил здесь всегда.
Сейчас я понимаю: мы жили не в квартирах. Мы жили друг у друга.
Музыка в Баку
Александр Карагадаев, журналист, воспоминания о бакинской молодости шестидесятых.
Я впервые услышал The Beatles в квартире друга на улице Физули.
Пластинку он принес, завернув в газету, как будто нес что-то незаконное. Мы закрыли окна. Задернули шторы. Даже разговаривали тише обычного.
Когда игла коснулась пластинки, я вдруг понял, что мир огромен. Что за морем есть города, где люди живут иначе, говорят иначе, поют иначе. Я не понимал слов, но понимал чувство. После этого мы стали менять себя. Кто-то отпустил волосы. Кто-то ушил брюки. Кто-то стал носить темные очки, даже когда солнца не было. Но главное — мы начали мечтать.
Мы шли вечером по улицам Баку, и казалось, что город тоже слушает эту музыку вместе с нами. Будто он тоже хочет стать частью большого мира. И когда я сейчас вспоминаю те вечера, понимаю: мы тогда были счастливы не потому, что жили хорошо, а потому что чувствовали, что впереди есть будущее.
Бакинская очередь
Леонид Бергман, бакинец, воспоминания с форума диаспоры.
Я помню очереди. Сейчас их вспоминают как символ бедности. А я помню их как место разговоров.
Мы стояли за всем — за колбасой, холодильником, телевизором, иногда просто потому, что "что-то привезли". Очередь была как длинный коридор жизни.
Я помню очередь у гастронома на Кирова, возле кинотеатра Низами. Мы стояли за колбасой, но через полчаса уже забывали об этом за разговорами. Очередь жила своей жизнью.
Через час все знали, кто где работает, у кого сын поступает, у кого свадьба намечается.
Кто-то приносил табуретку. Кто-то держал место соседу. Кто-то записывал номер на ладони. Иногда мы стояли по два часа. Иногда больше. Но никто не нервничал так, как сейчас нервничают люди в пробках. Потому что тогда мы разговаривали.
Когда товар привозили, радость была общей. А когда расходились, чувствовалось странное тепло, будто только что побывал на собрании друзей.
Сейчас можно купить все за пять минут. Но поговорить не с кем.
Подъезд, где говорили на пяти языках
Павел Демидов, писатель, родился в Баку.
Я жил в подъезде, где на Новый год пахло сразу всем: мацой, пловом, пирогами, рыбой, мандаринами.
Мы не знали слова "толерантность". Мы знали тётю Соню, дядю Рустама, бабу Катю и дедушку Исаака. На свадьбах у нас пели на русском, азербайджанском, армянском. Никто не делал из этого событие.
Это было как погода — просто так есть.
Когда мы дрались во дворе, мы не делили друг друга по фамилиям. Мы делили мяч, девочек и очередность на турнике.
Сейчас, когда я слышу разговоры о том, как сложно людям уживаться, мне кажется, что мы жили в каком-то редком времени.
И тогда мы даже не понимали, что оно редкое.
Вечер на Бульваре
Марина Арутюнова, бакинка, воспоминания из личного блога.
Самое сильное чувство из детства — это вечер на Бульваре.
Когда солнце уходило за море, город становился мягким. Мужчины выходили в рубашках навыпуск. Женщины — в лёгких платьях. Дети носились между лавочками.
Мы покупали стакан газировки с сиропом и делили его на двоих. Это казалось роскошью.
Иногда ничего не происходило. Мы просто шли вдоль моря, слушали волны и разговоры. Но именно эти вечера я помню лучше всего.
Потому что в них была жизнь, которая никуда не спешила.
Вместо эпилога
Мы потеряли не Баку. Мы потеряли ощущение, что весь город тебя знает. Мы потеряли дворы, где чужих не было. Очереди, где заводили друзей. Подъезды, где пахло кухней разных народов. Умиротворенные вечера на берегу моря.
Иногда я думаю: может быть, счастье — это когда ты идёшь по улице и знаешь, что половина окон светится для тебя. Когда тебя всегда ждет родной шумный двор, знакомый с детства скрип лестниц в итальянском дворике, запах Каспия, узнаваемый в любой точке Баку, и голос молодой мамы, зовущей домой.