Паблик-арт. Его стало много. Очень много. Люди вкладывают в это понятие совершенно разное – от малых архитектурах форм до настоящего искусства. Он помогает уже лет 20 преобразовывать города, он часто является точкой входа в искусство для людей. Но часто он как прикрытие, как заигрывание с аудиторией. Повторюсь, его очень много и много вторичного. Оригинальных высказываний не так уж и много на мой взгляд. Накопились у меня вопросы ко всем, кто работает в этой зоне. Поэтому я решила поговорить с Лизой Савиной, которая для меня является редким авторитетом в этой области. Лиза создавала проекты в Выксе, Гатчине, в Нижнем Новгороде, Самара, Архангельске, работала с фестивалем современного искусства «Территория.Кидс», с социальным проектом «Друзья Петербурга» - это лишь малая часть.
Ксения Ламшина: Лиза, считаешь ли ты, что паблик-арт, о котором так много теперь говорят, как будто исчерпал свои изначальные функции? Формулируя тебе этот вопрос, на самом деле, прежде хочу спросить, а были ли какие-то функции у паблик-арта?
Лиза Савина: У паблик-арта были самые разные функции - от эстетических до политических. Причем, в связи с тем, что послевоенное искусство нарядилось в белое платье гражданской ответственности, постепенно трансформировавшееся в белое же пальто, политические задачи в какой-то момент практически догнали, а на уровне текста даже и вытеснили художественные. Надо было как-то оправдывать поэзию после холокоста. Даже минималистские объекты Сола Ле Вита превращались то в кенотаф, то в пирамиду. Природа же поп-арта и всего, что из него произросло, хоть и выглядит развлекательной, тоже, в целом имеет социально-политический бэкграунд. Причем интересно отмечать, как менялся фокус - сначала это была такая очень американская заявка на интеграцию артефактов и эйдосов массовой культуры в искусство. А потом постмодернистская ирония над этими эйдосами. Но не политикой единой. Художественный жест, как таковой, а он часто проистекает из новой технологии - (помним, например, что живопись маслом тоже когда-то была новой технологией) - тоже был важен. Технический прогресс давал возможности для новых инженерных решений, художники проверяли как пространство отреагирует на материал или объем или на то и другое вместе.
КЛ: Почему, как мне кажется, качество паблик-арт как будто сильно упало. Это лишь мое ощущение в силу насмотренности (а мне все больше кажется, что я вижу бесконечные повторения)?
ЛС: Мне кажется, проблема тут не в качестве паблик-арта. А в том, что направление это слегка износилось. Мы находимся в периоде, когда схлестнулись две важные вехи: культурное перепроизводство и смена (ну или расширение, кому как нравится) художественного языка. В первом случае мы имеем дело с социальным фактором - представители прекариата, ставшего одной из самых многочисленных социальных групп, часто идентифицируют себя как художники. Но система образования не способна переварить запрос такого объема, поэтому образования на всех не хватает. Субъект культурного производства с нехваткой образования опирается на чужие кейсы и референсы. Это как раз создает ощущение вторичности. Во втором случае - технологии догоняют мечту, а наши представления о мире теперь имеют несколько измерений, в том числе звуковое и ольфакторное, например. Ну и базовая картинка все чаще 3D. Теперь, чтобы удивиться, мало просто увидеть что-то большое или что-то странное - наш глаз избалован разнообразием. И кстати важно еще отметить - мы теперь смотрим паблик-арт с позиции в корне изменившегося запроса: а он изменился с запроса на заполнение лакуны на соответствие городу. А города нынче стремительно развиваются, да и представления о том, какими эти города должны быть тоже изменились и конкретизировались. Все это привело к изменениям представлений о паблик-арте. В общем, часто видим не то, не там, или плохое подражание чему-то очевидному. Собственно, может, поэтому мне кажется, что время паблик-арта, такого, о каком мы мечтали и какой делали последние лет 15, прошло.
КЛ: Есть ли примеры удачных проектов сегодня на базе паблик-арта? (это можно и опустить, ради других вопросов или радио твоих ответов).
ЛС: Конечно есть. Вот Луна Тишкова в Суздали этим летом. Просто мы его не трактуем, наверное, как паблик-арт, а это он, хотя он немного перформанс. Франсиско Инфанте и Нонна Горюнова в парке Малевича. Хотя в чистом виде это конечно пространственная инсталляция, но паблик-арт. Кстати, мы тоже были молодцы с Кристиной Романовой, Настей Сониной и Даней Пироговым - в рамках экобиеннале бахнули проект «Поле» в Нижнем Новгороде, засеяли естественными для этого региона видами в количестве 15 видов. И Даня сделал объект. Не удалось только сделать звук, но может в следующей итерации. Это, кстати, была инициатива компании, которая строит в Нижнем канатные дороги (хочу отметить сейчас как изменился принцип финансирования таких проектов, еще лет 10 назад было невозможно даже представить). Выглядит как ленд-арт - он же паблик-арт. Поющие скворечники в Выксе люблю. Очень хочу съездить в Тужи посмотреть - мне кажется там интересное получается.
Вообще, кажется, что просто изменилась общая парадигма восприятия паблик-арта. То есть если раньше паблик арт должен был предъявлять свою художественную ярость, травмировать среду, нарушать ее целостность, то теперь кажется, что самые лучшие его образцы практически растворяются в среде - неважно природной или городской, мимикрируя под жизнь, но слегка смещая код нормальности. Расшатывая, так сказать, границы рационального. Сайт-специфик в чистом виде.
КЛ: Ты в одном разговоре произнесла слово «уместность», применительно в паблик-арту? Что ты подразумеваешь?
ЛС: Как раз сайт-специфик и подразумеваю. Я писала анонс к одной публичной лекции в большом федеральном музее, где публика разная, но всегда есть поколение постарше, оно обычно плоховато с англицизмами. В общем я думала, как бы поудачнее перевести термин сайт-специфик, чтобы иметь в виду и контекст и место, и господь послал мне слово уместность. Оно конечно гораздо менее понтовое, чем сайт-специфик, но кажется очень правильным - потому что оно не только про пространство, но и про этику интеграции в среду, о которой часто забывают, опираясь на практику интервенции, которая теперь выглядит довольно архаичной. Вообще, страшно интересно наблюдать за развитием культуры в динамике, не из учебника, а если еще что-то удается сделать, здесь как будто и прячется настоящее счастье.