Дверь с противным скрежетом распахнулась, ударившись облупленной ручкой о стену. В тесную комнату тут же проник кислый дух вчерашнего застолья, мокрой шерсти и подгоревшей на сковородке картошки.
— Развлекайся, сынок, это мой подарок, — хохотнул разгоряченный отец, грубо впихивая в дверной проем щуплую гостью.
Она влетела в слабо освещенную спальню, едва не споткнувшись о металлическое колесо кресла для передвижения. На ней была затасканная, грязная куртка на пару размеров больше нужного, из-под которой торчал подол бесформенной юбки. Спутанные темные волосы плотной завесой прятали лицо.
Даниил, разбуженный этим балаганом, резко сел на скрипучем матрасе, судорожно натягивая на грудь колючее одеяло.
— Бать, ты совсем рассудок потерял? — прохрипел он, чувствуя, как от нервного напряжения начинает дергаться левая щека. — Кого ты притащил в дом посреди ночи?
— Я всё оплатил. Девушка умелая, хоть и с улицы, — Олег икнул, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Не век же тебе в монитор пялиться. Мужиком пора становиться.
Даниил сильно сжал зубы. С шестнадцати лет редкое испытание для здоровья медленно, но верно отбирало у него власть над собственным телом. Сначала просто ослабли колени, потом перестали слушаться стопы. Сейчас ему исполнилось двадцать четыре, и он целыми днями безвылазно сидел в кресле, создавая сайты на стареньком, гудящем от натуги ноутбуке. Это был единственный способ хоть как-то оплачивать счета, пока родной отец спускал крошечную пенсию сына на крепкие напитки.
— Пошел вон, — процедил Даниил. — Оба убирайтесь отсюда!
— Экий ты нежный стал, — презрительно фыркнул Олег, отходя от косяка. — Ладно, дело молодое. Мешать не буду. А я к соседу пойду.
Отец с силой захлопнул дверь. В коридоре зашаркали тяжелые шаги, затем щелкнул замок, отрезая квартиру от лестничной клетки.
Девушка продолжала стоять посреди комнаты, не поднимая головы. Пахло от нее сыростью, уличной пылью и, как ни странно, очень легким, едва уловимым ароматом дорогого парфюма. Это совершенно никак не вязалось с рваными ботинками.
— Забери те копейки, которые он тебе сунул, и просто уйди, — устало выдохнул Даниил. — Пожалуйста. Мне абсолютно ничего не нужно.
Она вдруг вскинула голову. Серые, неестественно спокойные глаза смотрели цепко, изучающе. В них не было ни капли испуга или уличной забитости.
— А чего ты хочешь на самом деле? — голос у неё оказался низким и ровным.
— Чтобы меня оставили в покое! — сорвался парень. — Я жить хочу нормально! Хочу выйти на улицу на своих двоих, а не смотреть на этот мир через грязное стекло. А теперь разворачивайся и уходи.
Девушка сделала плавный, совершенно бесшумный шаг к кровати.
— Ты бы отдал всё, во что искренне веришь, чтобы снова начать ходить? — тихо спросила она, наклоняя голову набок.
— Не смей надо мной издеваться. Мое состояние не поддается корректировке. Профессора только руками разводят.
— Обычные специалисты не знают всего потенциала науки, — она присела на самый край матраса. Пружины даже не скрипнули. — Меня зовут Яна. И я могу дать тебе единственный шанс.
Не успел Даниил возмутиться, как Яна быстрым движением достала из кармана куртки металлический цилиндр с тонкими контактами. Короткий щелчок — и она плотно прижала его к шее парня. Даниил дернулся от резкого жжения. В глазах моментально потемнело. Руки онемели.
— Спи, — донеслось до него словно сквозь толщу воды. — Скоро мы увидимся снова.
Утром Даниил открыл глаза от яркого солнечного света. Голова была на удивление ясной. Он лениво потянулся, привычно ожидая тянущей тяжести в пояснице, но её не было. Тело казалось неестественно легким.
Он резко сбросил одеяло. Посмотрел на свои бледные ноги. Осторожно пошевелил пальцами. Работают. Согнул колени. Слушаются!
Затаив дыхание, Даниил спустил стопы на холодный линолеум. Оперся руками о край матраса и медленно встал. Сам. Без поддержки ненавистного кресла.
В этот самый момент на тесной кухне громко звякнула посуда — отец вернулся после ночных посиделок. Даниил сделал один неуверенный шаг, затем второй, обретая равновесие. Он вышел в коридор.
Олег стоял у газовой плиты, трясущимися руками наливая воду в помятый чайник. Услышав шаги, обернулся. Чайник с грохотом вывалился из его рук, окатив пол.
— Сынок... — пересохшие губы отца задрожали. — Ты стоишь?
Даниил засмеялся. Искренне, громко. Раскинул руки в стороны.
— Хожу, бать! Я сам хожу!
Но счастливый смех оборвался внезапно. Мышцы спины вдруг свело жестким спазмом. Даниил охнул, хватаясь за обои на стене, и тяжело осел на мокрый пол. Ноги в одно мгновение снова стали мягкими.
Отец в панике бросился к стационарному телефону, чтобы вызвать помощь. Но когда дежурный врач уехал, оставив лишь рекомендации соблюдать покой, Даниил трясущимися пальцами набрал номер своего лучшего друга. Максим был единственным человеком, с которым он делился абсолютно всем.
— Макс, бросай всё и приезжай, — Даниил нервно сглотнул. — Кажется, я нашел решение своей проблемы.
Они встретились в центральном сквере, возле замерзшего старого фонтана. Максим, крепкий парень в объемной куртке, с трудом катил средство передвижения друга по заснеженной аллее.
— Твоя история звучит как выдумка, — ворчал Максим. — Пришла гостья, коснулась непонятным прибором, и ты вдруг пошел плясать? Это явная подстава.
— Посмотрим, — упрямо ответил Даниил.
Буквально через пару минут к ним подошла высокая девушка в элегантном светлом пальто. Волосы аккуратно уложены, на губах легкий оттенок дорогой помады. Даниил далеко не сразу признал в ней ночную посетительницу.
— Приветствую, — Яна опустилась на промерзшую деревянную скамейку. — Вижу, ты решил прихватить с собой друга.
— Кто ты такая? — Максим скрестил руки на груди.
— Мой отец — Аркадий Лебедев. Ученый, физиолог, — Яна говорила ровно, без эмоций. — Он всю жизнь посвятил разработке метода, который способен восстанавливать внутренние связи организма. Долгие годы он тестировал его в строжайшем секрете. То, что я тебе сделала ночью, Даниил — лишь первая фаза. Чтобы доказать, что формула работает. Для полного восстановления тебе необходим весь курс.
— Почему именно я? — Даниил подался вперед.
— Я долго искала подходящего кандидата. Наткнулась на заявку твоего отца в медицинский фонд. Решила приехать и проверить лично. Твой отец — опустившийся человек. Но ты борец. Мы уезжаем в Карелию через три дня. Там у моего отца оборудована закрытая база.
Максим недоверчиво хмыкнул.
— Ну конечно! Прямиком на запчасти его заберете в лесу. Я с ним поеду, ясно вам?
Яна лишь пожала плечами.
— Сопровождающее лицо допускается. Все расходы мы берем на себя.
Просторный современный центр находился в самой гуще векового соснового леса. Высокий глухой забор, камеры по периметру и давящая тишина. Аркадий Лебедев оказался сухопарым, седым мужчиной с глубокими морщинами на лбу. Он лично контролировал каждое действие Даниила.
Прошел месяц. Даниил не просто начал ходить — он занимался в тренировочном зале, подолгу гулял по заснеженным тропинкам. Его истощенное тело быстро наливалось силой.
Но вместе с физическим здоровьем приходило что-то пугающее. Глухая, абсолютно ровная холодность к окружающему миру.
Максим первым начал замечать эти странности. Раньше Даниил всегда переживал по пустякам, жалел бездомных животных, много шутил. Теперь он мог часами смотреть в одну точку с ледяным спокойствием.
Всё вскрылось в обычный вторник. Они сидели в столовой корпуса. Молоденькая медсестра Тоня, разносящая подносы, случайно споткнулась о край ковра. Из её рук выскользнул тяжелый керамический заварник. Крутой кипяток плеснул прямо на открытые ступни Даниила, который сидел в сланцах.
Девушка вскрикнула, прижав руки к лицу, ожидая криков. Максим подскочил со стула, хватая салфетки.
А Даниил просто сидел. Он медленно опустил взгляд на свои ноги, которые начали менять цвет от горячей воды. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Даня! Тебе же... тебе же ноги повредило! — в панике закричал Максим.
— Любопытно, — ровным, сухим звуком произнес Даниил. Он наклонился и ткнул пальцем в место покраснения. — Ткани задеты. Но удара я не ощущаю. Совершенно.
Затем он поднял глаза на рыдающую медсестру.
— Вы крайне некомпетентны, Антонина, — произнес он так спокойно, словно комментировал погоду за окном. — Из-за вашей неуклюжести клиника понесет убытки. Таким неумелым людям не место в медицине. Вам стоит уйти из профессии, пока вы не нанесли кому-то серьезное повреждение.
Он говорил это не со злостью. Он говорил это с абсолютным, стерильным равнодушием. И от этого Максиму стало по-настоящему жутко.
Позже вечером Максим зашел к нему в палату.
— Что с тобой происходит?! — друг мерил шагами комнату. — Ты даже не поморщился от кипятка! И ты растоптал девчонку словами, даже глазом не моргнув. Ты же раньше последнюю рубашку готов был отдать!
— Эмоции нерациональны, Макс, — Даниил аккуратно складывал вещи в шкаф. — Моя система перестроилась. Я вижу мир без искажений.
За день до завершающего этапа, который должен был закрепить результат навсегда, Максим проснулся от странного шума на нижнем этаже. Он дернул ручку своей комнаты — заперто снаружи. Выбив хлипкий замок плечом, парень со всех ног бросился в лабораторию.
Там разворачивалась непостижимая сцена.
Пожилой Аркадий Лебедев беспомощно лежал на полу, держась за грудь. Яна возвышалась над ним с расчетливым, высокомерным лицом. Рядом с ней, со скрещенными руками, стоял Даниил. На металлическом стуле, крепко связанный пластиковыми лентами, сидел седовласый человек — Эдуард, главный инвестор научного проекта.
— Что здесь происходит?! — крикнул Максим, влетая в помещение.
— Не вмешивайся, — сухо ответил Даниил. — Этот Эдуард когда-то лишил отца Яны финансирования. Он заслуживает наказания. Яна открыла мне глаза. Мы будем очищать общество от таких элементов. Я силен, и я абсолютно неуязвим.
— Даниил, выслушай меня! — прохрипел Аркадий с пола. — Она обвела нас вокруг пальца. Моя дочь подделывала результаты тестов! Средство имеет необратимый эффект. Оно разрушает эмпатию и блокирует рецепторы. Ты не чувствуешь удара потому, что твои нервные окончания отмирают! Если ты сделаешь финальный шаг — ты навсегда превратишься в бездушную оболочку.
— Это ложь! — резко бросила Яна. — Папа, ты всегда был слабым! А мы с Даниилом наведем порядок! Даниил, покажи ему! — она указала на сжавшегося инвестора.
Даниил сделал шаг вперед. В его глазах не было ни капли сомнения. Он поднял руку, чтобы нанести тяжелый удар, но Максим бросился наперерез, повиснув на плечах друга.
— Брат, остановись! — заорал Максим. — Ты же животных на улице подкармливал! Ты всегда был самым светлым парнем! Посмотри на себя — ты готов переступить черту из-за этого безумия?! Ты превращаешься в машину!
Эти отчаянные слова заставили Даниила замереть. Он посмотрел на свою занесенную руку. Взглянул на бледного ученого, на перепуганного инвестора, на Яну, чье лицо исказила гримаса холодной злобы.
Он попытался найти внутри себя хоть каплю сочувствия, хоть малейший отклик... и нащупал лишь звенящую, страшную пустоту. И этот факт удивил его больше всего на свете. Удивил чисто логически.
Он мягко отстранил Максима, опустил руки и медленно отошел к стене.
— Отмените всё, — тихо, но твердо произнес он. — Я не хочу быть таким.
Финальная процедура так и не состоялась. Аркадий, придя в себя, долго извинялся перед ребятами. Яну заперли в одной из комнат, и ученый поклялся, что больше никогда не допустит её к своим проектам.
— Отказ от последней дозы означает, что запущенный процесс восстановления остановится, — устало произнес ученый, провожая парней к автомобилю. — Эффекты сойдут на нет в течение месяца. Эмпатия вернется. Чувствительность тоже. Но... есть огромный риск, что твой недуг вернется.
— Я готов рискнуть, — спокойно ответил Даниил.
Прошло восемь месяцев. Даниил и Максим сидели в своей съемной квартире. Даниил сосредоточенно работал за ноутбуком — ребята взяли крупный заказ на разработку сайтов.
Он потянулся в рабочем кресле. Обычном офисном кресле.
Его ноги слушались не идеально. Испытание вернулось частично, и теперь Даниил передвигался с опорой на прочную трость. Пугающие силы и холодность исчезли без следа. Он снова морщился, если случайно ударялся коленом об угол стола, и этот неприятный удар теперь казался ему самым прекрасным доказательством того, что он живой.
Олегу, отцу Даниила, пришлось несладко. Сын съехал, перестав спонсировать его загулы. Отцу пришлось взяться за ум, отказаться от вредных привычек и найти работу охранником, чтобы прокормиться.
— Ну что, закончил проект? — весело спросил Максим, накидывая куртку. — Погнали в парк.
— Погнали, — Даниил медленно, опираясь на трость, поднялся на ноги.
Он понял невероятно важную вещь. Настоящее чудо — это не абсолютная власть над телом и не холодный расчет. Настоящее чудо — это возможность чувствовать этот мир. Чувствовать, как мороз щиплет щеки, как ноет ушибленное колено, и точно знать, что внутри тебя бьется живое, сопереживающее сердце.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!