Июльский день только начинался и обещал быть знойным, но пока утренний ветерок — свежий и бодрый — заигрывал с макушками пирамидальных тополей. Их листва дружно шелестела в такт жужжанию пчёл, которые только-только покинули ульи и уже успели взяться за сбор нектара. Местные мужики как раз возвращались с рыбалки с первыми лучами солнца. Их приближение дворовые псы встречали дружным лаем, и у каждого двора была своя манера. Где-то раздавалось глубокое, угрожающее рычание — так сторож облаивал каждого соседа, проходящего мимо его забора. А через пару дворов заливалась радостная перекличка: заливались лайки, а с ними заодно и молодой щенок дворняги, который прибился к ним ещё зимой. А неподалёку от сельпо редким и сдержанным лаем, будто стараясь не потревожить сон городских гостей, давал о себе знать взрослый, важный ньюфаундленд по кличке Буран. Так он обозначал своё присутствие и одновременно словно призывал остальных псов к порядку. Хозяйство, которое ему доверили, три дня назад приняло восьмилетнюю девчушку и её маму, приехавших из города. И теперь пёс считал своей прямой обязанностью оберегать покой каждого, кто живёт во дворе.
Деревенские жители редко называли Бурана по имени. Эту крупную чёрную собаку, которую Александра отпускала днём гулять по деревне, большинство знало как Черныша, просто «псиной», а самые догадливые — водолазом. Мудрёное слово «ньюфаундленд» никто толком выговорить не мог, а уж имя и вовсе казалось приветом из каких-то турецких степей, чуждым здесь.
— Александра, ну как же так? Не могла назвать собаку попроще — Шариком или Бобиком? А то — Буран, — недоумевали сельчане.
— Да не моя это собака, племянницы, — с мягкой улыбкой отвечала им женщина. — Это она ему имя дала, когда маленькой была. Не мне ж теперь переименовывать, пусть уж будет Буран.
История появления Бурана в их жизни была одновременно и обычной, и по-своему счастливой для собаки. Когда девочке исполнилось пять лет, отец подарил ей крошечного чёрного щенка. Она давно выпрашивала собаку, но мама была категорически против. Однако после развода родителей Борис решил не считаться с мнением бывшей жены и просто принёс домой питомца. Дочка тут же вцепилась в малыша мёртвой хваткой и ни за что не соглашалась его отдавать. Она готова была на любые условия, лишь бы щенок остался с ними. А за пару недель до её дня рождения мама повела девочку на кукольный спектакль, и один из персонажей так полюбился ребёнку, что она твёрдо решила назвать щенка именно в его честь. Вот только Буран рос гораздо быстрее, чем его маленькая хозяйка, и уже через год она физически не могла удержать его на поводке. Да и держать такую крупную собаку в однокомнатной квартире становилось всё тяжелее. Поэтому, когда мама привезла дочку вместе с псом к своей сестре в деревню, женщины сообща смогли уговорить девочку оставить Бурана здесь.
— Ты только посмотри, Женечка, какая для него тут воля, — говорила Александра, обводя рукой просторный двор, и смотрела на племянницу. — Это не то что ваша малюсенькая комнатушка. Здесь он будет и участок сторожить, и бегать в своё удовольствие. А мне, между прочим, такой сторож давно нужен. Ты же сможешь приезжать к нам, когда захочешь и на столько, на сколько захочешь. Вот спроси у мамы.
Девочка вопросительно перевела взгляд на мать, и когда та согласно кивнула, вопрос был решён окончательно. С тех пор Буран стал в деревне полноправным жителем и перестал пугать людей своим бесшумным и внезапным появлением то у чужого забора, то на пороге сельпо. На прогулке он позволял себя гладить всем знакомым. С незнакомцами держался осторожно, обходил их стороной, а вот на хозяйскую территорию не пускал никого, кроме соседей, да и то далеко не всех.
— Шура, убери свою собаку! — кричала от калитки почтальонка, приносящая свежие газеты и письма.
— Не могу сейчас, Лиз, я вся в тесте по локоть, — откликалась хозяйка, выходя на крыльцо и вытирая руки о фартук. — Положи, пожалуйста, на лавку, я потом выйду, заберу.
Был у Бурана, помимо его прямой хозяйки и её маленькой племянницы, ещё один любимец — старший сын Ершовых, Андрей. Их семья жила через два дома от Александры. Завидев этого парня, огромный пёс тут же радостно принимался вилять хвостом, повизгивал от нетерпения и, подбегая, клал свои тяжёлые передние лапы гостю прямо на плечи.
— Ну ты и красавец! — весело теребил его парнишка, обеими руками почёсывая за ушами и по загривку. — Тётя Шура где? Я ей тут гостинец из города привёз, как родители наказывали.
И Андрей спокойно поднимался на крыльцо, не встречая со стороны грозного охранника ни малейшего сопротивления. Александра при виде соседского парня каждый раз укоризненно качала головой:
— Вот и какой же ты после этого сторож, Буран? Хоть бы тявкнул для порядка, что ли? А то пропустил человека и даже ухом не повёл.
— Да он же знает, что это я, тёть Шур, только поэтому и не лает, — смущаясь, оправдывал пса гость и выкладывал из авоськи на стол банки с консервами, пакеты с печеньем и связку сушек. — Вот, родители из города вернулись, просили передать, что вы заказывали.
Женщина тут же отсчитывала деньги за привезённые продукты, благодарила Андрея и провожала до калитки.
— Женька, это что ж такое? Ты зачем все зелёные ягоды клубники посрывала? — всплеснула руками Александра, вернувшись в избу после утреннего обхода огорода. Девочка сидела за столом и допивала парное молоко из большой кружки.
— Да это не я, тёть Шур, честное слово! — замотала та головой, вытирая тыльной стороной ладони белые молочные усы над губой. — Это Бурану ягоды приглянулись, он и ел.
— Ага, рассказывай, — с сомнением покачала головой тётка, не веря ни на минуту. — Конечно, он же у нас такой гурман, специально зелёные, кислые выбирал, а все спелые и сладкие тебе, видите ли, оставил.
— Шура, ну сколько раз можно просить? Почему ты её упорно Женькой называешь? — вышла из соседней комнаты мама девочки, Лариса, с явным недовольством в голосе. — У неё имя есть — Евгения.
— Ой, Лар, ну в городе вы там будете Евгениями да Ларисами, а у нас, в деревне, всё проще, — без тени смущения ответила сестра. — У нас Женька — и точка. Тем более она же откликается, правда, племяшка?
Ребёнок, не вникая в суть спора, согласно закивал, продолжая жевать бутерброд, отчего мать возмутилась ещё больше.
— И сколько тебе твердить, что я не Лара, а Лариса! — воскликнула она, повышая голос. — Я понимаю, когда маленькая была, но сейчас-то, за столько лет, уже можно запомнить моё настоящее имя!
— Да подумаешь, разница в одну букву, — отмахнулась Александра, ничуть не обижаясь. — Ты для нас с отцом с матерью всегда была и будешь Лорой. И документы тут ни при чём. Я-то отлично знаю, что мама хотела тебя Лорой назвать. Да, так и было. А наш папа, как все мужики, растерялся в тот момент, вот и получилось, что записали тебя Ларисой.
Это была их давняя семейная легенда, которую знали все. Младшая дочь родилась, когда родители были уже в возрасте, поздний ребёнок. Долго думали над именем и наконец остановились на простом и красивом, по-деревенски — Лора. Пока мама хлопотала с младенцем, а старшая Шура была в школе, отец отправился за двенадцать километров в райцентр, в загс, чтобы официально зарегистрировать дочь. И там его огорошили заявлением, что имени Лора в их списках нет, а есть Лариса. Пётр растерялся. Они с женой столько раз обсуждали именно Лору, а не Ларису. Возвращаться обратно за советом было слишком далеко, да и жену расстраивать не хотелось.
— А какое имя есть, похожее на Лору? — спросил он у девушек, работавших в загсе.
Те переглянулись, недоумённо пожав плечами, но тут одну из них осенило.
— Есть имя Лариса. Очень красивое, Лариса Петровна будет. Знаете, сколько известных женщин с таким именем? Лариса Руденко, Лариса Голубкина. Звучит-то как! — с воодушевлением предложила она.
— Да, действительно, — согласился Пётр. Имя и вправду понравилось, отличалось от задуманного всего лишь одной буквой.
Конечно, дома горе-отцу досталось от жены по первое число, но переписывать ребёнка не стали, оставили как есть. Только вот в семье и во всей деревне девочку по-прежнему все звали Лорой. О том, что по документам она Лариса, младшая дочь узнала лишь когда уехала учиться в старшую школу в интернат, в тот самый райцентр, где сейчас и жила. Там своих деревенских не было, и все одноклассники и учителя называли её так, как было записано. Сначала она долго привыкала, но со временем ей понравилось это новое, «официальное» имя. Приезжая на каникулы домой, она даже устраивала скандалы, требуя, чтобы домашние звали её настоящим именем.
— Вы же сами записали меня Ларисой! Вот так и зовите. Какая я вам Лора? Как какая-то местная доярка, — возмущалась она.
Родители до самой смерти так и не смогли переучиться и звали её по-прежнему Лорой, а Александра и сейчас упорно называла сестру только так.
Женя уже не раз слышала этот бесконечный спор между мамой и тётей Шурой за те дни, что они гостили в деревне. Впрочем, такие вылазки случались нечасто. Обычно мать оставляла её на попечение старшей сестры, а сама возвращалась в город на работу. И вот тогда для девочки и для Бурана наступали по-настоящему золотые деньки. Они носились вместе по деревне, убегали на заливные луга за околицу, а иногда даже ездили на телеге с дядей Кузьмичом на дальнюю пасеку за мёдом. В деревне, конечно, были и машины, и мотоциклы, и автобусы ходили. Но такого добра и в городе хватало, а вот настоящая, скрипучая телега, запряжённая лошадкой — это было нечто невероятное! Женя забиралась с ногами в телегу, крепко держа Бурана за поводок, дядя Кузьмич легонько взмахивал вожжами, и лошадка, пофыркивая, сперва медленно, а потом всё быстрее катила их по просёлочной дороге в сторону полей.
В самые жаркие дни они с псом отправлялись на речку купаться. Буран в воде чувствовал себя как рыба, плавал намного лучше девочки. Не зря же в народе эту породу прозвали водолазом. Они вместе весело плескались в прохладной воде, а потом, уставшие и довольные, возвращались домой, где тётя Шура уже накрывала для племянницы сытный обед, а для её четвероногого друга — миску овсянки, щедро сдобренной мясным бульоном.
— Женька, смотри ты у меня, — шутливо грозила пальцем женщина, глядя на обгоревшие дочерна руки и лицо девчушки. — Если будешь целыми днями по солнцепёку бегать, станешь совсем чёрной, как твой любимец. Вот будет у нас тогда парочка — не разольёшь водой!
Жене очень нравился такой простой и добрый юмор тётки, и она нисколько не обижалась, что та называла её не так, как мама. Однажды, сидя на кухне и наблюдая, как тётя Шура раскатывает тесто, девочка неожиданно для самой себя спросила:
— Тёть Шур, а вообще можно имя поменять? Ну, взять и стать кем-то другим?
Женщина на мгновение замерла, отложила скалку и внимательно, даже серьёзно посмотрела на племянницу.
— Можно-то оно можно, наверное. Только вот зачем тебе? — Александра вытерла руки о фартук и присела напротив. — Смотри, ты меня всё время Евгенией зовёшь. И мне это имя нравится, оно моё. А если бы я вдруг взяла и поменяла его на какое-нибудь другое… Ну, скажем, на Аксинью? Странно же будет, правда?
— Не надо Аксинью, — замотала головой Женя, уже начиная жалеть о своём вопросе. — Просто интересно стало.
— Понимаешь, Жень, — тётя Шура вздохнула и взяла девочку за руку, — тебя родители не просто так назвали. Они вместе с именем тебе как будто судьбу выбрали, пожелали чего-то. Это я, деревенская душа, никак не могу привыкнуть к твоему полному имени, оно для моего слуха слишком торжественное. Но меня уже не переделаешь, я человек старый. А ты вот скажи: ты много вокруг Евгений знаешь?
Девочка задумалась, наморщив лоб и перебирая в памяти имена знакомых.
— Ну, в классе есть одна девочка, Евгения Терлецкая. Ещё учительница наша, Елена Петровна. И по телевизору артистка какая-то выступает, Евгения... А, забыла, как фамилия, — с досадой махнула она рукой.
— Вот видишь, сплошь известные люди да учителя, — улыбнулась тётя Шура. — А Женек ты много знаешь?
— Не-а, — честно призналась племянница.
— А всё потому, что так сейчас детей почти не называют, другие имена в моде. Станешь ты Женькой, будут в школе дразнить, смеяться, да и мама твоя, Лариса, очень обидится. Она же тебе красивое имя выбрала. Так что ты уж лучше оставайся Евгенией, — подмигнула тётка. — А Женькой я тебя буду звать только здесь, по секрету. Это будет наша с тобой маленькая тайна.
— Так какой же это секрет, если все вокруг слышат? — рассмеялась Женя, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно.
— Ну, не все, а только те, кто рядом, — загадочно ответила Александра и тут же, желая сменить тему, спросила: — А вообще, как у вас в классе, куда нынче на каникулы кто поехал?
— Ой, по-разному, — Женя с готовностью принялась перечислять, радуясь, что разговор ушёл в сторону. — Максим, наверное, опять с родителями в горы отправился, они каждый год ходят. А Алла на море уехала, в лагерь какой-то модный. Она вообще каждое лето там отдыхает.
— А ты сама на море не хочешь? — поинтересовалась тётя Шура, пристально глядя на племянницу.
— Нет, — твёрдо покачала головой девочка. — А что там делать? У нас тут своя речка есть. А на море ни тебя, ни Бурана не будет. Скучно.
— И то правда, — рассмеялась Александра. — Мы здесь, в Тополихе, люди простые. У нас ни моря, ни тебя, ни Бурана. Сплошная тополиная роща да речка Перечня.
Продолжение: