Запись №627-Н - не для передачи
Ленинград
Апрель 1979
Сегодня, в составе официальной делегации, я посетил завод «Молот».
День выдался пасмурным. Ветер дул с такой силой, что легко можно было попрощаться со своей шляпой навсегда. У меня промелькнула мысль, к концу визита мы все можем остаться без одежды при таком ветре. Может возникнуть пикантная ситуация, даже подумал, как могли бы выглядеть заголовки европейских газет, которые пишут об отношениях Америки и Советов: «Такого сближения никто не ожидал…» Высокое начальство не особо изъявляло желание проходить экскурсию и их быстренько увели в дирекцию завода. Нам было предложено посмотреть еще один цех и мы согласились. Хорошо, что экскурсия быстро закончилась, а то холодный ветер пробирал до костей. Мы зашли в кабинет начальника цеха, чтобы согреться и перевести дух от ветра. Было видно, что это точно не входило в экскурсию. Потому что, в отличие от всех чисто вылизанных мест, которые нам показывали на всем заводе, здесь пахло пылью, дешевой краской и чем-то кислым. Но человечность людей перевесила все инструкции. Нам предложили выпить по кружке чая и, как согреемся, присоединиться к остальным в дирекции завода. Я осмотрел кабинет. Взгляд упал на кофейный столик у окна.
На нем стояла кружка, ваза с печеньем и лежал непонятый для меня предмет: два лезвия от бритвы. Провода с вилкой для розетки, скрученные изолентой. Между лезвиями — спички, чтобы лезвия не касались друг друга. Мне стало интересно, что это за предмет.
Изначально я подумал, что это для каких-то пыток. Как еще можно использовать лезвия? Потом подумал, что это аналог нашей острой бритвы., тогда зачем спички? Я попытался через шутку узнать у начальника цеха, Петра, что это за прибор.
- Это кипятильник, - ответил он, с каждой минутой все больше наливаясь пунцовой краской.
- Кипятильник? Что это,- спросил я, - Орудие для наказания рабочего?
- Нет, ну что Вы, сказал начальник цеха, переглядываясь с сопровождающими нас людьми, и, получив одобрительный кивок, сказал - это самодельный прибор для быстрого кипячения воды, чтобы чай горячий попить. Так-то промышленные образцы есть в каждой семье, а этот я себе собрал сам, как временный вариант, потому что случайно сломал вилку на своем промышленном образце.
Я кивнул на стакан:
— Разве вода из-под крана не подходит?
Петр усмехнулся. Он знал, что ему предстоят тяжелые объяснения, но ответил честно:
— Подходит. Если хотите проверить крепость желудка. Или если планируете вызвать скорую.
Это была шутка. Но в каждой шутке есть доля правды, как говорят русские. Потом мне, конечно, объяснили, вода из крана - техническая жидкость. Её спокойно можно использовать для принятия душа, мытья полов, но ее нельзя было пить. Её нельзя было использовать для чистки зубов без предварительной стерилизации.
Насколько мы с русскими разные. В США, с 1974 года, действует Safe Drinking Water Act. Мы называем это проще - SDWA. Закон о безопасной питьевой воде. Для американца эта аббревиатура — гарантия. Ты открываешь кран в Чикаго или Нью-Йорке, подставляешь стакан и пьешь. Это норма. Это право. Фильтры, хлор, показатели, контроль — система защищает тебя от тебя самого. Здесь базовые вещи не работают так, как должны.
Я попросил, если возможно, показать, как работает прибор. Вытерев платком проступающий пот со лба, еще раз переглянувшись с сопровождающими, Петр достал свою самодельную сборку. Взял графин с водой со стола и начал наливать воду в стакан. Он очень сильно пытался скрыть свое напряжение, но трясущиеся руки говорили об обратном. Налив воды, Петр положил кипятильник в стакан и включил его в сеть.
Вода сразу зашипела. По поверхности пошли пузыри, словно в кислотной ванне. Запахло озоном и горячим металлом.
Это опасно? - спросил я.
Петр увидел мой взгляд, устремленный на оголенные провода, и сказал, что есть один нюанс. Пока работает этот кипятильник, стакан с водой находится под напряжением 220 вольт. Трогать его категорически не рекомендуется. А промышленные образцы безопасны, провода имеют оплетку. Ну а пальцы, конечно, в кипящую воду лучше не совать, чтобы избежать ожогов.
На этих словах, начальник цеха достал из ящика стола металлическую проволоку, скрученную в несколько колец, к ней был приделан шнур.
- Вот так, показал он, - выглядит промышленный образец. А свою самоделку я собрал ради интереса, экспериментальная модель, чтобы сделать кипятильник еще меньше, но эффективнее.
Я смотрел на этот стакан, как на химический эксперимент. В моем сознании, воспитанном на стандартах безопасности, этот предмет не имел права существовать в жилом доме. Это выглядело как клеймо для скота или инструмент для допроса, который я видел в архивах. Ты держишь два оголенных контакта, касаешься воды — и создаешь контролируемое короткое замыкание...
Вода закипела, мы тоже согрелись и нас поскорее поспешили сопроводить в дирекцию.
Для меня, агента, привыкшего к комфорту посольства, где фильтры меняют по расписанию, этот кипятильник стал символом. Он показывал разрыв в технологиях не в ракетах или спутниках, а в быту. Они могут запустить человека в космос, но не могут сделать так, чтобы вода из крана была чистой.
Это событие перевернуло мое восприятие миссии. Раньше я думал, что моя задача — следить за шпионами, узнавать секреты технологий, слабые места. После этого дня я понял: моя задача — понять людей, которые как будто живут в постоянном режиме «чрезвычайной ситуации».
Когда ты живешь с устройством, которое может убить тебя при приготовлении чая, ты иначе смотришь на риск. Ты иначе оцениваешь опасность.
— Archer