Есть фильм, который видели все российские космонавты. Без исключения. Буквально — без единого исключения за полвека.
Он не про космос. Не про науку. Не про подвиг. Это вестерн про красноармейца и гарем в среднеазиатской пустыне. И тем не менее — ни один экипаж не поднялся на борт ракеты, не посмотрев его накануне.
Это не случайность. Это традиция с историей, с одним очень неудобным эпизодом, и с логикой, которую чем дольше думаешь — тем лучше понимаешь.
«Белое солнце пустыни» вышло в советский прокат в 1970 году. До этого фильм почти не добрался до экранов: студийное руководство отвергало его несколько раз, режиссёру Владимиру Мотылю пришлось пережить больше тридцати правок, а директор «Мосфильма» и вовсе отказал в прокате.
Фильм спас Брежнев. Лично посмотрел, лично дал добро на выпуск.
И вот тут история делает кое-что интересное.
В тот момент, когда картина только-только получила разрешение, к Брежневу обратился Алексей Леонов — тот самый, первый человек, вышедший в открытый космос в 1965 году. Лётчик-космонавт, Герой Советского Союза, человек с весом и репутацией. Он попросил одну копию фильма — для закрытого просмотра перед полётом. Хотел поднять настроение экипажу.
Копию дали. Экипаж посмотрел. И — влюбился.
Фильм пересматривали снова. Потом ещё раз. Постепенно это превратилось в привычку, привычка — в традицию, традиция — в неписаный закон.
«Многие знают его буквально наизусть», — рассказывал один из ветеранов программы. Как-то раз космонавты устроили соревнование со съёмочной группой фильма — кто лучше цитирует. Космонавты победили.
Потом кассета появилась на борту Международной космической станции. Уже в постсоветское время. Уже с американскими, европейскими, японскими коллегами на борту. Фильм перевели на английский — и традиция не просто выжила, она стала интернациональной.
Но была в этой истории одна тёмная страница.
Однажды экипаж не посмотрел фильм перед стартом. Случилось это в советскую эпоху, при обстоятельствах, которые сейчас уже сложно восстановить точно. Возможно, не было времени. Возможно, кто-то решил, что суеверие — это не для серьёзных людей.
Старт оказался аварийным.
Экипаж выжил — благодаря мастерству пилотов, работе наземных служб и надёжности системы аварийного спасения. Все космонавты впоследствии совершили свои полёты — но уже в составе других экипажей. С другими людьми. И — судя по всему — уже не пропуская просмотр.
Это не мистика. Это психология.
Перед полётом в космос человек находится в состоянии предельного напряжения. Годы подготовки, техническое совершенство, миллионы деталей — всё готово. Но тело всё равно реагирует на угрозу. Адреналин, концентрация, закрытость.
И вот в этот момент — два часа знакомого, любимого, смешного кино. Цитаты, которые знаешь наизусть. Лица героев, которых видел сотни раз. Товарищ Сухов, который невозмутимо идёт через пустыню и пишет письма жене Катерине Матвеевне.
Это не суеверие. Это ритуал перехода. Граница между «обычная жизнь» и «завтра я улечу с Земли».
Психологи, работающие с экстремальными профессиями, хорошо знают этот механизм. Ритуал перед опасностью — не слабость, а инструмент. Он снижает тревогу, создаёт ощущение контроля, связывает человека с чем-то устойчивым и знакомым.
Космонавты придумали это сами. Без инструкций.
Что касается самого фильма — он получил необычную судьбу. Критики поначалу не воспринимали его всерьёз: советский вестерн, приключения в пустыне, лирические письма домой. Но зрители полюбили его мгновенно и не отпустили до сих пор.
Фразы из «Белого солнца пустыни» давно стали частью русского языка. «Восток — дело тонкое». «За державу обидно». Их цитируют в разговорах, в документах, в речах — не всегда даже зная, откуда они.
Режиссёр Владимир Мотыль не дожил до своего столетия, но дожил до понимания того, что снял нечто большее, чем приключенческий фильм. Он снял ритуальный текст эпохи.
Есть что-то точное в том, что именно этот фильм выбрали люди, которые уходят туда, куда не ходит никто. Товарищ Сухов идёт через пустыню один. Вокруг — враги, жара, неизвестность. Но он идёт. Спокойно. С достоинством. Думая о доме.
Может, космонавты узнают в этом что-то своё.