Лена стояла в прихожей собственной квартиры и смотрела на незнакомую женщину в халате. В её халате. Женщина выходила из ванной и вытирала руки полотенцем — тоже Лениным.
- Здравствуйте, - сказала женщина. - А вы к Зинаиде Павловне? Она на рынок пошла.
- Я здесь живу.
- Ой, так вы племянница! Зина про вас рассказывала. А я Валентина, из Энгельса, на три дня приехала столицу посмотреть. Зина сказала, можно у вас остановиться, дешевле гостиницы выйдет.
Лена опустила сумку с продуктами на пол.
- Дешевле гостиницы?
- Ну да, полторы тысячи в сутки. Зина говорит, вы с ней делите, это же справедливо, квартира-то общая.
Лена села на табуретку в прихожей. Табуретку, которую тётя Зина притащила с балкона и поставила сюда две недели назад, потому что «удобнее обуваться».
- Квартира общая, значит.
- Ну да. Бабушкина же.
***
Три месяца назад всё начиналось безобидно.
- Леночка, солнышко, - голос тёти Зины в трубке был жалобный, с придыханием. - Мне квоту дали на операцию. В Москве. Ты же знаешь, у нас в Саратове таких специалистов нет.
- Что за операция?
- По женской части, - понизила голос тётя. - Не телефонный разговор. Полежу у тебя недельку до и после, ладно? Ты же одна живёшь, места хватит.
Лена работала из дома, делала дизайн для интернет-магазинов. Квартиру год назад получила от бабушки Веры по завещанию — двухкомнатную, в спальном районе, но свою. После съёмных углов это было счастье.
- Конечно, тёть Зин. Приезжай.
Тётя приехала с одним чемоданом. Операция прошла хорошо, врачи хвалили. Через неделю Лена осторожно спросила про обратный билет.
- Леночка, мне же ещё на перевязки ходить, - округлила глаза тётя Зина. - Врач сказал, минимум месяц наблюдаться. Ты же не выгонишь родную тётку?
Лена не выгнала.
***
Через месяц из Саратова приехал второй чемодан. Его привёз двоюродный брат Лены Серёга, тёткин сын. Заехал на час, выпил чаю, чемодан оставил и уехал.
- Серёжа говорит, мне торопиться некуда, - объяснила тётя Зина. - Квартира у меня там всё равно пустая стоит, а здесь я при деле. И тебе помогаю.
Помощь выглядела так: тётя переставила мебель в гостиной («тебе же удобнее будет, диван к свету»), выбросила Ленины кактусы с подоконника («колючки в доме — к ссорам»), и завела привычку проверять холодильник.
- Это что, опять пельмени? Ты мужика так не удержишь.
- У меня нет мужика, - отвечала Лена.
- Вот поэтому и нет.
***
На втором месяце тётя Зина стала приглашать подруг.
- Это Люся из Саратова, переночует пару дней.
- Тёть Зин, - сказала Лена, когда Люся вышла в магазин. - Ты меня хотя бы спросила.
- Леночка, что спрашивать? Люся мне подруга тридцать лет. И потом, я же не в твою комнату её поселила. В гостиной на диване.
- Но это моя квартира.
Тётя Зина посмотрела на неё, будто Лена сказала что-то неприличное.
- Твоя? Леночка, это бабушкина квартира. Бабушка и мне тоже мать была. Если бы она по справедливости делила, мне бы тоже доля полагалась.
- Но бабушка оставила её мне.
- Потому что ты рядом жила и к ней бегала. А я в другом городе. Разве это честно?
Ночью Лена долго не могла заснуть под храп саратовской Люси из гостиной.
***
Люся уехала через пять дней. На её место через неделю заселилась Тамара из Энгельса. Потом была Галина из Балаково. Потом какая-то Нина — «знакомая знакомой, хорошая женщина».
Лена позвонила отцу.
- Пап, тётя Зина живёт у меня уже два месяца. И постоянно каких-то людей водит.
- Лен, ну она же после операции. Потерпи. Она, может, одинокая, ей общение нужно.
- У неё в Саратове своя квартира и сын рядом.
- Серёга работает, ему некогда с матерью нянчиться. И вообще, тётя Зина тебя в детстве нянчила, памперсы меняла. Неужели нельзя уважить?
Лена эти памперсы не помнила — ей было полгода. Но историю тётя Зина рассказывала на каждом семейном празднике: как приехала помочь молодым родителям, как три недели вставала ночами к младенцу.
Три недели. Тридцать лет назад.
***
Мать была практичнее.
- Ты отца не дёргай, - сказала она по телефону. - Он сразу сестре позвонит, та истерику закатит, будет семейный скандал.
- Мне надо, чтобы она уехала.
- Потерпи ещё месяц.
- Врач её выписал шесть недель назад.
- Откуда ты знаешь?
Лена знала, потому что тётя Зина сама хвасталась соседкам по подъезду: «Доктора удивлялись, как быстро зажило, говорят, организм молодой».
- Не ссорь семью, - подытожила мать. - Она всё-таки родная кровь.
***
К концу второго месяца Лена научилась работать в наушниках, чтобы не слышать тёткины телефонные разговоры. Научилась покупать продукты маленькими порциями — тётя открывала холодильник как свой и угощала гостей. Научилась не реагировать на советы про замужество.
А потом вернулась домой и застала Валентину из Энгельса в своём халате.
***
- Сколько она с тебя взяла? - спросила Лена.
- Полторы тысячи в сутки. За три дня — четыре с половиной. Мне в два раза дешевле гостиницы. А что?
- Она берёт с людей деньги за проживание в моей квартире. И я об этом узнаю от тебя.
- Так она говорила, вы пополам делите.
Лена подошла к шкафу в прихожей, достала все ключи — от почтового ящика, от подъезда, запасные от квартиры.
- Валентина, мне нужно переговорить с тётей. Ты не могла бы погулять часок?
- Я вообще-то за проживание заплатила.
- Верну. Все четыре с половиной.
Валентина собиралась минут двадцать. Обиженно гремела сумками в прихожей. Лена сидела в своей комнате и смотрела на свои руки — пальцы мелко тряслись.
***
Тётя Зина вернулась с рынка с двумя пакетами.
- Леночка, я курочку взяла. А где Валя?
- Тёть Зин. Ты берёшь деньги с людей за проживание в моей квартире.
- Кто тебе сказал?
- Валентина.
Тётя Зина поставила пакеты на пол.
- Леночка, ты неправильно поняла. Люди приезжают, им нужно где-то остановиться. Я прошу компенсировать коммунальные услуги. Они же воду тратят, электричество.
- Полторы тысячи в сутки — это не коммунальные услуги.
- Ну немножко на продукты. Я же готовлю на всех.
- Ты готовишь из моего холодильника. Я покупаю продукты, ты кормишь гостей, и они тебе ещё платят?
- Тебе жалко? Так я могу делиться.
Лена сделала вдох.
- Тёть Зин. Операция была три месяца назад. Тебе пора домой.
Тётя Зина заплакала. Громко, с причитаниями.
- Вот оно как. Выгоняешь. Родную тётю. После операции.
Она достала телефон и стала тыкать в экран.
- Витя? Забери меня отсюда! Твоя дочь меня на улицу выставляет. Я ей памперсы меняла, ночей не спала, а она меня — как собаку!
Лена слышала голос отца в трубке — встревоженный, потом сердитый.
- Она говорит, чтобы я уезжала. В Саратов. Одна. После такой операции. Витя, я же чуть не умерла на столе!
Тётя Зина отключилась и посмотрела на Лену мокрыми глазами.
- Папа сейчас перезвонит. И объяснит тебе, как с родными обращаться.
***
Отец перезвонил через минуту.
- Лена, ты что творишь?
- Пап, она живёт у меня три месяца. Водит посторонних. Берёт с них деньги.
- Какие деньги? Что за ерунда?
- Полторы тысячи в сутки с каждого гостя.
Отец помолчал.
- Ну может, люди сами предлагают. В знак благодарности.
- Пап. Она сдаёт мою квартиру посуточно. Без моего разрешения.
- Не преувеличивай. Тётя Зина добрый человек.
- Ты мне веришь или ей?
Отец опять замолчал.
- Разберитесь там сами. Не надо меня втягивать.
И положил трубку.
***
Тётя Зина стояла в кухне и убирала продукты в холодильник. Курицу — на верхнюю полку, творог — в ящик, овощи — вниз.
- Леночка, давай по-хорошему. Ты молодая, работаешь. Я пенсионерка. Мне семнадцать тысяч капает. В Саратове на это не проживёшь, квартплата одна — пять с половиной.
- Ты ничем здесь не помогаешь.
- Как не помогаю? Готовлю, убираюсь.
- Из моих продуктов. И только за собой.
- Значит, денег жалко. Хорошо. Буду платить за коммуналку. Две тысячи в месяц.
- Коммуналка — восемь. И я не хочу денег. Я хочу жить одна.
- Одна? В двадцать восемь лет — одна? Ни мужа, ни детей? Леночка, ты так и останешься одинокой.
- Это мой выбор.
- Глупый выбор. Твоя мать в твоём возрасте уже тебя родила. А ты сидишь в компьютере, рисуешь картинки, и думаешь, это жизнь?
- Тёть Зин. Мне завтра сдавать проект.
- Конечно. Как сложный разговор — ты занята. Но предупреждаю: если выставишь меня, вся семья узнает, какая ты неблагодарная.
***
Вечером позвонила мать.
- Лена, отец рассказал. Ты правда тётю Зину выгоняешь?
- Мам, она сдаёт мою квартиру посторонним.
- Это ты так говоришь. А тётя Зина говорит — просила у подруг немного на продукты.
- Полторы тысячи в сутки.
- Может, человек приврал.
- Мам.
- Лена, я хочу, чтобы в семье был мир. Потерпи ещё месяц.
- Я терпела три.
- Ну ещё один. Что тебе стоит?
Лена положила трубку и села на пол в коридоре. Прямо на коврик, который тётя Зина привезла из Саратова.
***
На следующий день Лена предложила компромисс.
- Живи до конца месяца. Я помогу найти съёмное в Саратове. Первый месяц оплачу.
- Съёмное? На мою пенсию? Издеваешься?
- У тебя своя квартира.
- Там потолок течёт. Трубы старые. На первом этаже сырость.
- Серёга рядом. Поможет с ремонтом.
- У Серёжи работа. И жена — язва.
- Тёть Зин.
- Я в этой квартире имею моральное право жить! Бабушка мне тоже мать была!
- Бабушка оставила квартиру мне.
- Потому что ты её обработала! Бегала, чаи распивала, подлизывалась. А я в другом городе, не могла приезжать. Разве это справедливо?
***
До конца месяца оставалось двенадцать дней. Тётя Зина использовала их по полной.
Позвонила всем родственникам. Лене стали писать.
«Лен, правда что ты тётю выгоняешь?» — двоюродная сестра из Пензы.
«Слышала, у вас скандал» — троюродная тётка из Самары.
«Может, помиритесь?» — мать.
За четыре дня до конца срока тётя Зина привела мужчину.
- Это Геннадий. Мой знакомый. Переночует у нас.
- Тёть Зин. Мы договорились — никаких гостей.
- Леночка, на одну ночь. Геннадий — приличный человек. Вдовец. Квартира своя, машина.
Геннадий стоял в дверях и смущённо улыбался. Синтетический свитер, залысина, портфель.
- Зина, может, я в гостиницу?
- Никакой гостиницы! Леночка шутит.
- Тёть Зин, ты сейчас серьёзно?
- А что такого? Тебе двадцать восемь, пора о будущем думать.
Лена повернулась к Геннадию.
- Извините. Недоразумение. Вам лучше в гостиницу.
Когда дверь закрылась, тётя Зина села на табуретку и опять заплакала.
- Ты мне жизнь испортила. Геннадий — достойный человек. У него в Саратове магазин автозапчастей. А ты его выгнала.
***
В последний день месяца Лена застала тётю за столом с бумагами.
- Что это?
- Документы.
Лена подошла. Заявление на регистрацию по месту жительства.
- Ты хочешь здесь прописаться?
- А что? Я здесь живу.
- Для прописки нужно моё согласие.
- Дашь. Куда денешься. Я родственница. Если откажешь — семья от тебя отвернётся.
- Тёть Зин. Ты правда думаешь, что я соглашусь?
- А почему нет? Тебе жалко? Прописка — просто бумажка.
- Прописка даёт право на проживание. Это не бумажка.
- Я тебе памперсы меняла. А ты в пустяке отказываешь.
- Это не пустяк.
***
На следующее утро Лена уехала в девять. Сказала — на встречу с клиентом. Тётя Зина собралась на рынок к десяти.
В десять пятнадцать Лена вернулась. С новым замком.
В интернете было полно видео, как менять личинку. Справилась за сорок минут.
Потом аккуратно сложила вещи тёти Зины в чемоданы. Два больших и маленький. Поставила у двери.
И села ждать.
***
Тётя Зина вернулась в полдень. Лена слышала, как она возится с ключом. Стук в дверь.
- Леночка? Ключ не работает.
Лена открыла.
Тётя Зина с пакетами из рынка. Посмотрела на чемоданы. На замок. На Лену.
- Что это?
- Вещи собраны. Серёга приедет через час, отвезёт на вокзал.
- Ты поменяла замок?
- Да.
- Без моего ведома?
- Моя квартира.
Тётя Зина опустила пакеты. Подняла голову. Взгляд — другой. Холодный. Без слёз.
- Ты пожалеешь. Вся семья узнает. Отец от тебя откажется.
- Может быть.
- Я приехала после операции. Больная. Одинокая. А ты — на улицу.
- У тебя квартира в Саратове. И сын рядом.
- Квартира в аварийном состоянии! Сын не понимает! Его жена — змея!
Зазвонил телефон. Серёга.
- Лен, я внизу.
- Поднимайся.
***
Серёга забрал чемоданы молча. Тётя Зина шла за ним и всхлипывала. На площадке обернулась.
- Ты что, родную тётю — на улицу? А ведь я тебе памперсы меняла!
Лена закрыла дверь.
***
Следующие два месяца отец не звонил.
Мать звонила — сказать, что отец не звонит. Двоюродная сестра написала про семейные узы. Троюродная тётка прислала голосовое про благодарность.
Жена Серёги, которую тётя называла змеёй, написала в мессенджере: «Держись. Мы тут тоже от неё отдыхаем».
***
Через полгода позвонила соседка тёти Зины из Саратова.
- Леночка, я тут узнала кое-что. Может, вам интересно.
- Слушаю.
- Зина вашему папе говорила, что квартира в аварийном состоянии. Знаете, почему?
- Почему?
- Она её сдаёт. Уже три года. Молодой паре с ребёнком. Пятнадцать тысяч в месяц. А сама живёт при церкви, там для одиноких бесплатно, если помогать по хозяйству.
- А операция?
- Настоящая. Но плановая. Её и в Саратове делают. Просто Зина решила — в Москве престижнее. И к племяннице пожить.
- Откуда знаете про квартирантов?
- Они мне жаловались. Зина им скинула мой номер на всякий случай. А потом пропала, не звонит. Вот и выяснила.
***
Лена позвонила отцу.
- Пап. У тёти Зины квартира сдаётся. Пятнадцать тысяч в месяц. Три года уже.
Отец молчал долго.
- Откуда знаешь?
- Соседка позвонила.
- То есть она мне врала?
- Да.
- Я перезвоню.
***
На день рождения отец позвонил. Поздравил. Сухо, но позвонил.
- Лена. Я разговаривал с Зиной. Она многое преувеличивала.
- Я знаю.
- Ты могла сказать раньше.
- Я говорила. Ты не верил.
Пауза.
- С днём рождения.
И положил трубку.
***
Лена сидела в своей квартире. В гостиной, на диване — он снова стоял, где стоял раньше. Новые кактусы на подоконнике. Коврик давно на помойке.
Тихо. Никто не проверяет холодильник. Никто не говорит, что пора замуж.
Телефон пискнул. Мать: «Позвони отцу на праздники. Он скучает, просто не умеет показать».
Лена отложила телефон.
Может, позвонит. Может, нет. Отец так и не извинился, только признал, что «Зина преувеличивала». Мать до сих пор говорит «ну она же родная кровь». Серёга молчит — ему проще.
Три недели памперсов тридцать лет назад.
Лена взяла чашку с чаем и пошла к себе в комнату — работать.