Лена оторвала взгляд от монитора и посмотрела на мужа. Сергей сидел на диване, уставившись в одну точку на стене. В руке он сжимал телефон.
— Что-то случилось? — спросила тихо Лена, хотя уже знала ответ по его лицу.
Сергей молчал с минуту. Потом перевел взгляд на нее, и в его глазах женщина увидела пустоту.
— Мать звонила, — голос его звучал глухо, словно из бочки. — Узнала, что мы квартиру взяли. Поздравляет.
Лена ждала продолжения. Обычно после «поздравляю» следовало «но». И оно последовало.
— Говорит, теперь, когда у нас есть своя площадь, надо бы наладить общение. Говорит, Артем с Катей очень хотят, чтобы мы с племяшами по видеосвязи болтали и чтобы те нас знали.
В комнате повисла тишина.
— То есть, когда мы с голой попой были, нас и знать не хотели, а сейчас — пожалуйста, давайте общаться? — Лена старалась говорить ровно, но в голосе предательски зазвенела злость.
Сергей лишь развел руками. Этот жест он перенял у отца, который всю жизнь пытался таким образом смягчить конфликты. У Сергея это получалось плохо.
— И как давно они так решили? — Лена встала из-за стола и подошла к окну. — Месяца три прошло, как ты последний раз со своей матерью разговаривал. Помнишь тот разговор?
Сергей отлично все помнил. Тот разговор стал последней каплей.
*****
История этой семьи была стара как мир. Анна Ивановна, свекровь, всю свою жизнь посвятила культу старшего сына, Вадима.
Вадим родился крупным, шумным, и с пеленок, казалось, знал себе цену. «Вадик — молодец, Вадик — умница, Вадик пошел в отца (в ее отца, разумеется)».
Сергей, появившийся на свет пятью годами позже, всегда оставался в тени. Был он тише, спокойнее, не обладал напором и наглостью брата.
— Сережа у нас работяга, — говорила Анна Ивановна соседкам, и в этом слове «работяга» слышался не гордый оттенок, а снисходительный.
Потом Вадим женился на Катерине, девушке под стать себе — шумной, требовательной.
Они быстро родили двоих детей и переехали в квартиру, купленную в складчину родителями Вадима и Кати.
Анна Ивановна тогда не спала ночами, помогая нянчить внуков, отдавая им последние деньги на «вкусненькое».
Сергей и Лена познакомились на пятом курсе университета. Лена, приехавшая из небольшого городка, тогда верила, что всего можно добиться своим трудом.
Родителей у нее не было. С трех лет внучку воспитывала бабушка по линии матери.
Поженилась пара тихо, без пышных торжеств — расписались и посидели в кафе вдвоем.
Свадьба Вадима, которая была за три года до этого, гремела на весь город. Молодожены снимали банкетный зал, был тамада и дорогой фотограф. Сергея с Леной на ту свадьбу... не позвали...
— Мам, как так? — тогда еще молодой Сергей пытался поговорить с матерью. — Это же мой родной брат.
— Ах, Сереж, ну чего вы там будете делать? — отмахивалась Анна Ивановна. — Там будут важные гости, родители Кати, все солидные люди. Вам же скучно будет. И потом, это же Вадик с Катей решали, они список гостей составляли. Наверное, посчитали, что вы еще слишком молоды и вам там будет неинтересно.
Лена тогда впервые увидела, как у Сергея дрожат губы. Он не стал скандалить, просто положил трубку и долго сидел на кухне их съемной квартиры, крутил в руках дешевую зажигалку.
Женщина подошла и обняла его со спины. Он накрыл ее руки своими.
— Лена, — сказал тогда. — У нас с тобой никого нет, кроме нас самих. Ты это запомни.
Она запомнила...
*****
Лена и Сергей всегда жили скромно, но честно. Снимали квартиры, копили на свое жилье, откладывая каждую лишнюю копейку.
Сергей работал инженером на заводе, Лена — бухгалтером в небольшой фирме.
Когда завод встал, Сергей ушел в такси, потом — на стройку. Лена брала подработки.
Они знали цену деньгам и не позволяли себе лишнего. Анна Ивановна звонила сыну очень редко.
Самый тяжелый год наступил три года назад. Сергей попал под сокращение на стройке, Лене задержали зарплату на три месяца.
Они сидели на гречке и картошке, считая каждую копейку. На счету оставалось ровно пятьдесят тысяч рублей — «подушка безопасности» на крайний случай. В этот момент раздался звонок.
— Сынок, привет, — голос Анны Ивановны звучал непривычно ласково. — Как вы там? Как работа?
— Да так, мам, — Сергей не любил жаловаться. — Нормально.
— Слушай, дело есть, — перешла она к сути. — Мы тут с Вадиком решили маме Катерины кухню новую подарить Хороший гарнитур нашли, итальянский, но цена, сам понимаешь... Ты не мог бы пятьдесят тысяч занять? На пару месяцев всего. Вадик премию получит и сразу отдаст.
Сергей молчал. У него в голове не укладывалось. У них — последние пятьдесят тысяч.
У них — шаром покати. А его мать просит эти деньги на итальянский гарнитур для чужой, по сути, женщины?
— Мам, у нас сейчас нет таких денег, — выдавил он из себя.
— Как это нет? — голос Анны Ивановны мгновенно изменился, стал жестким. — Вы же работаете. Куда вы деваете деньги? Вечно на какие-то глупости тратите.
— Мам, я работу потерял. У Лены зарплату задерживают. У нас последние пятьдесят тысяч на карте, на еду.
В трубке повисла пауза. Сергей даже надеялся, что сейчас она скажет: «Ой, сыночек, прости, держитесь, может, вам помочь?». Но она сказала другое:
— Ну, это же ненадолго, Сережа. Я же говорю, Вадик отдаст. Вы бы как-нибудь перебились. А тут дело важное, семейное. Неудобно перед людьми.
Сергей аккуратно положил трубку. Лена, слышавшая разговор, сидела за столом, вцепившись в кружку с остывшим чаем.
— Не дадим? — спросила она шепотом.
— Лен, у нас с тобой на карте — всё. Это наша жизнь. Если я их отдам, мы через неделю жрать будем нечего. Да и брат отдаст ли?
Денег они не дали. Через неделю Анна Ивановна перестала звонить. А когда через месяц Сергей сам набрал ее, чтобы поздравить с днем рождения, она ответила сухо:
— А, это ты. Ну, здравствуй. А я думала, ты забыл, как номер набирать. Мы тут с Вадиком и Катей на море собираемся, он путевку оплатил. Всю семью везет, и меня, конечно. А вы как?
— Мы нормально, мам. Работу нашел.
— Ну и славно. Ладно, Сереж, мне некогда, белье нужно гладить.
Связь оборвалась окончательно. На море Анна Ивановна съездила. Гарнитур, кстати, тоже купили. Но деньги, как выяснилось, взяли в кредит.
*****
Следующие два года Лена с Сергеем жили своей жизнью. Работали, откладывали лишние деньги, Лена получила повышение, а Сергей открыл небольшую шабашку по ремонту квартир.
Они копили на свою квартиру. О детях разговоры заходили редко и как-то вскользь.
Врачи говорили, что нужно обследоваться, лечиться, но на это вечно не хватало ни времени, ни денег. «Вот купим квартиру, тогда и займемся», — успокаивали они друг друга.
Родня мужа не звонила ни на Новый год, ни на дни рождения. В соцсетях Анна Ивановна выкладывала фотографии с подросшими внуками: «Мои любимые мальчики!», «Счастье бабушки!».
Сергей с Леной смотрели на эти фото и чувствовали себя призраками. Их как будто не существовало.
Но как только они, наконец, въехали в свою собственную, выстраданную, квартиру, телефон Сергея разорвался от звонков.
Сначала позвонила Анна Ивановна с поздравлениями, а потом — и сам Вадим.
— Серый, здорово! — голос брата звучал неестественно бодро. — С обновой вас! Молодцы, красавцы! Надо бы встретиться, посидеть, обмыть, так сказать.
Сергей опешил. Брат, который не звонил годами, вдруг вспомнил о его существовании.
— Приезжайте в гости, — сухо ответил Сергей. — Посмотрите.
Вадим с Катей приехали через неделю. Притащили торт и бутылку недорогого коньяка. Ходили по квартире, заглядывали во все углы, цокали языками.
— Хорошо, — сказала Катя, окидывая взглядом кухню. — Метраж какой? Шестьдесят? Ничего. У нас, конечно, побольше, но у вас уютно.
— Ремонт сами делали? — спросил Вадим.
— Сами, — кивнул Сергей.
— Молодец. Золотые руки, — Вадим хлопнул брата по плечу.
С того дня и брат, и мать стали ежедневно названивать Сергею. Видеозвонки от Анны Ивановны были особенно требовательны.
— Сережа, Леночка, сейчас внуки придут, хотите с ними поговорить?
И в трубку совали маленького Кирюшу и Пашу. Мальчишки, не зная тети и дяди, смущались, отворачивались, мычали что-то невнятное.
Для Лены это было пыткой. Она не знала, о чем говорить с чужими детьми, которых видит впервые в жизни.
— Они такие милые, — выдавливала она из себя.
— Ага, — довольно кивала свекровь. — Кровинки наши. Вы бы, кстати, тоже... Ну да ладно, дело ваше.
Эти звонки становились все чаще. Катя тоже начала звонить, сначала Лене, потом Сергею. Расспрашивала о работе, о планах. Лену это настораживало.
— Сереж, ты не замечаешь ничего странного? — спросила она однажды вечером. — Зачем мы им вдруг понадобились? Столько лет молчали, а тут прямо прорвало.
Сергей пожимал плечами. Он тоже чувствовал фальшь, но гнал от себя плохие мысли. Это же семья, в конце концов.
Разгадка пришла совершенно случайно, и она была чудовищной. Лена заехала в торговый центр за продуктами и столкнулась в кафе со старой знакомой, Наташей, которая работала когда-то в одной конторе с Катей и была той еще сплетницей.
— Ленка, привет! — замахала она рукой. — Садись, кофе попьем! Ты как? Слышала, вы квартиру купили? Молодцы!
Они поболтали о том о сем. Лена уже собралась уходить, когда Наташа, понизив голос, спросила:
— Слушай, а вы с Катериной-то как? Общаетесь?
— Да так, иногда, — осторожно ответила Лена.
— Ага, — многозначительно протянула Наташа. — Я так и думала. Они теперь, наверное, вокруг вас виться будут, как мухи над... Ой, извини. Просто Катька моей подруге недавно такое ляпнула. Говорит: «Серега с Ленкой хату купили, а детей у них нет и, видимо, уже не будет. Им по сорок скоро. Вот бы нам с Вадиком с ними отношения наладить, чтобы все по-человечески было. Пусть с пацанами нашими общаются, привяжутся. А там, глядишь, и отпишут им всё после себя. Им все равно не на кого оставлять».
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кофе, который она пила, показался вдруг ледяным.
— Что? — переспросила женщина, надеясь, что ослышалась.
— Ну ты чего, Лен? Я думала, ты в курсе, — засуетилась Наташа, поняв, что сболтнула лишнего. — Мало ли что Катька треплется, она болтушка. Ты не бери в голову.
Лена не помнила, как доехала до дома. Она вошла в прихожую и прислонилась спиной к двери. Сергей возился на кухне.
— Лена? Ты чего так рано? И чего такая бледная?
Она прошла на кухню, села на табуретку и, глядя мужу прямо в глаза, пересказала разговор с Наташей.
Сергей слушал, и с каждым ее словом лицо его каменело. Когда она закончила, он молча достал телефон.
Лена хотела спросить, кому он звонит, но увидела, что он открывает мессенджер. Он пролистал переписку с матерью, потом с братом. Потом поднял на Лену глаза.
— Они нас за недалеких держат, — сказал тихо мужчина. — Смотрят, как бы чего урвать.
Лена кивнула. У нее не было сил говорить. Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама». Сергей нажал на зеленую кнопку и включил громкую связь.
— Сыночек, привет! — защебетала Анна Ивановна. — Как вы там? Мы тут с Кирюшей собрались вам рисунок отправить, он для дяди Сережи нарисовал. Вы бы с ним по видео пообщались, а то он скучает.
Сергей глубоко вздохнул.
— Мам, скажи честно. Ты зачем нам звонишь?
— В смысле? — голос женщины изменился. — Как зачем? Соскучилась. Внук...
— Мам, — перебил Сергей жестко. — Я знаю про квартиру. Про то, что вы с Вадимом и Катей решили, что нам ее не на кого оставить, кроме как на их детей. Вы поэтому про нас вспомнили?
В трубке повисла звенящая тишина. Слышно было, как Анна Ивановна задышала часто и прерывисто.
— Ты... ты что такое говоришь? Кто тебе эту чушь сказал? Это клевета!
— Это не чушь, мам, а правда. И ты это знаешь. Поэтому что? Поэтому вы решили, что мы — дойные коровы? Мы для вас всю жизнь были пустым местом. Брат меня даже на свадьбу не позвал, а ты деньги последние хотела на кухню чужой бабе вытянуть, зная, что нам жрать нечего. А теперь, когда мы сами, своим горбом, всего добились, вы приползли с «любовью» и рисунками, чтобы застолбить участок?
— Сережа, как ты с матерью разговариваешь?! — взвизгнула Анна Ивановна. — Мы семья! А ты... ты бездетный! Тебе все равно не на кого оставлять! Мы о тебе заботимся, хотим, чтобы у тебя родная душа была!
— Родная душа? — Сергей усмехнулся. — У меня есть родная душа, Лена. И больше мне никто не нужен. А вы... вы мне больше не семья.
— Сережа! — закричала Анна Ивановна. — Не смей так говорить! Я твоя мать!
— Была когда-то, — ответил он и отключил звонок.
Телефон зазвонил снова. Он сбросил. потом еще и еще. Сначала мать, потом Вадим.
Сергей выключил звук и положил телефон экраном вниз на стол. Лена подошла к нему и крепко обняла.
Они стояли так посреди кухни, слушая, как за окном шумит город, которому нет до них дела.
— Мы правильно сделали? — шепотом спросила Лена.
Сергей поцеловал ее в макушку.
— Мы сделали единственное, что могли. Мы выбрали себя. Наконец-то.
*****
Прошел год. Телефон больше не разрывался от звонков родственников. Пару раз Анна Ивановна присылала с незнакомых номеров эсэмэски с просьбами о прощении и мольбами «не бросать мать».
Сергей читал их и удалял. Потом она написала Вадиму, чтобы тот «повлиял на брата».
Вадим не позвонил. Ему, видимо, стало неудобно, что его план так глупо раскрылся.
Лена и Сергей обустроили свою квартиру. Лена завела герань на подоконнике. Сергей сделал во дворе лавочку и посадил куст сирени.
Они жили тихо и мирно. Иногда, вечером, Лена ловила себя на мысли, что больше не вздрагивает от звонка телефона, не прокручивает в голове, что бы такого сделать, чтобы угодить свекрови и не прикидывает, сколько денег придется «одолжить» на этот раз.
Однажды, гуляя в парке, они увидели Анну Ивановну. Она шла с коляской — нянчилась с третьим внуком, который недавно родился у Вадима с Катей.
Женщина заметила их и остановилась. На ее лице отразилась целая гамма чувств: от радости до злости и обратно к напускному спокойствию. Сергей взял Лену за руку и слегка сжал.
— Пойдем другой дорогой? — тихо спросила жена.
Он посмотрел на мать. Она ждала, что сын подойдет, что-то скажет. Наверное, ждала извинений.
Сергей покачал головой и повернул направо, на аллею, уходящую в глубь парка.
— Нет, — сказал он Лене. — Мы пойдем своей дорогой, как всегда и шли.
Супруги повернули на тропу. Лена краем глаза увидела, как Анна Ивановна дернулась было за ними, но коляска не дала ей сделать и шагу. Она осталась стоять на месте, маленькая, растерянная и злая.
А Лена с Сергеем шли вперед. Они были чужими для тех, кого называют семьей, но своими друг для друга. А это, как оказалось, единственное, что имеет значение.