Ночь плотным саваном укутывает мир, но в самом ее сердце происходит таинство рождения. Сначала это лишь робкая искра — выдох тепла, борьба света с кромешной тьмой. Но вот пламя набирает силу, оно танцует, отбрасывая причудливые тени, и его танец становится все ярче, все неистовее. Огонь уже не просто тлеет — он горит, пожирая темноту. И в самом центре этого бушующего света, в ядре пламени, вдруг
Ночь плотным саваном укутывает мир, но в самом ее сердце происходит таинство рождения. Сначала это лишь робкая искра — выдох тепла, борьба света с кромешной тьмой. Но вот пламя набирает силу, оно танцует, отбрасывая причудливые тени, и его танец становится все ярче, все неистовее. Огонь уже не просто тлеет — он горит, пожирая темноту. И в самом центре этого бушующего света, в ядре пламени, вдруг распахивается ГЛАЗ. Древний, мудрый или, может быть, испуганный? Он смотрит сквозь огонь прямо на нас. Что он видит там, впереди? Какое будущее разглядел этот мимолетный дух пламени в танце своих языков?
Он смотрит вдаль, во тьму за кругом света. Вопрос зависает в воздухе: что он там видит? Что ждет впереди за этой гранью?