Из Чехословакии привезли целую семью. Жену с маленьким сыном повели в «душ», а отец уже работал там, у самых печей, в бригаде, которую заставляли убирать тела. Он знал, что сейчас произойдёт. Знал, что ничего не может изменить. И тут мальчик, которому было всего четыре года, увидел папу. Обрадовался, закричал «Папа, папа!» и полез к нему на плечи. И тогда отец взял сына на руки и вместе с женой и ребёнком вошёл в камеру, из которой уже никто не выходил живым.
Эту историю рассказала женщина, которая сама провела в Освенциме больше двух лет. Она запомнила её навсегда, потому что в этом лагере каждый день приносил такие истории, от которых человеческий разум отказывался верить в реальность происходящего.
Её имя не сохранилось в громких заголовках, она не стала знаменитой, не написала мемуаров. Она просто выжила. И спустя десятилетия, уже старой женщиной, опираясь на костыли, она рассказала перед камерой о том, что пережила. Рассказала спокойно, без надрыва, только иногда замолкала и смотрела куда-то мимо камеры, туда, где, кажется, до сих пор стоял чёрный дым над четырьмя крематориями Биркенау.
ДЕВОЧКА ИЗ ЧЕРНЯНКИ
Мария Семёновна родилась в Курской области, в районном посёлке Чернянка. В семье было шестеро детей. Обычная семья, обычная жизнь, какую вели миллионы людей по всему Советскому Союзу, пока война не перечеркнула всё.
Немцы пришли в Чернянку в июле 1942 года. По документам Чернянского района, 2 июля 1942 года в посёлок вошли немецкие войска. Начали, как она сказала, «свои порядки наводить». А главное, начали угонять молодёжь. По данным районных архивов, за период оккупации из Чернянского района немцы насильно угнали в Германию около тысячи юношей и девушек. Из всей Курской области в немецкое рабство было вывезено более 38 тысяч человек.
3 декабря ей исполнилось пятнадцать лет. А через неделю, 10 декабря 1942 года, её погнали на станцию, затолкали в вагон и отправили на запад. Она думала, что её везут на работу в Германию, как и тысячи других остарбайтеров. Она даже не знала, что такое Освенцим.
«Я вышла на станции и говорю, ой, какой город красивый, весь в огнях», – вспоминала она.
Огни были не города. Огни были крематориев.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД
Ещё на станции на них набросились немцы с овчарками. Собаки хватали за ноги, конвоиры кричали, толпу гнали вперёд, в темноту, к колючей проволоке, за которой начинался совсем другой мир.
Она прибыла в Освенцим в декабре 1942 года. В это время железнодорожная ветка к Биркенау ещё не была построена, поэтому эшелоны останавливались на станции, а заключённых гнали пешком. Ветку до самого лагеря немцы достроили только в 1944 году, когда начались массовые депортации венгерских евреев, и объёмы «работы» выросли настолько, что прежняя система уже не справлялась.
Когда их подвели к лагерю, она увидела то, что не могла понять: за проволокой ходили люди, похожие на живых мертвецов. Кожа да кости, пустые глаза, серые лица.
«Как покойники», – сказала она.
Их остригли наголо. Отобрали всю одежду. На левую руку каждому накололи номер. Татуировка была отличительной чертой именно Освенцима, ни в одном другом концлагере нацисты не метили людей таким способом. Номер кололи на левом предплечье, грубо, иглой с чернилами. У неё получился аккуратный, она вспоминала это с какой-то странной усмешкой: «Какая-то, наверное, грамотная, вот так руку натянула... Смешалась тут и кровь, и всё».
С этого момента у неё не было ни имени, ни фамилии. Только номер. На руке, на куртке, на всех документах, если они вообще существовали. Человек переставал быть человеком и становился единицей учёта.
Им выдали лагерную одежду: полосатое платье, куртку, деревянные колодки вместо обуви, чулки и косынку. Зимой косынку завязывали под подбородком, летом за уши. Летом куртку отбирали, оставляли только платье. На колодках надо было ходить по грязи, по камням, по снегу. Зимой, когда температура падала далеко ниже нуля, эта одежда не спасала ни от чего.
ТЫСЯЧА ЧЕЛОВЕК В ОДНОМ БАРАКЕ
Биркенау, он же Аушвиц II, был крупнейшим из лагерей освенцимского комплекса. По данным Государственного музея Аушвиц-Биркенау, на территории в 140 гектаров стояло около 300 бараков, окружённых 16 километрами колючей проволоки. Перед проволокой шёл ток. Через каждые несколько десятков метров стояла вышка с вооружённым охранником.
Она попала в карантинный блок. В каждом бараке, по её словам, находилась тысяча человек. Бараки были кирпичные, с шиферной крышей, под которой лежали прессованные стружки. Внутри стояли трёхъярусные нары, похожие на лошадиные стойла. На каждом ярусе спали по десять, по двенадцать человек. Она спала наверху, на третьем ярусе, где зимой всё промерзало насквозь.
Подъём был в три часа ночи. Первым делом выносили парашу. Потом выносили тех, кто умер за ночь, складывали тела возле барака. И гнали на работу.
Работа была разная: химическая фабрика (скорее всего, предприятия концерна IG Farben, чей завод «Буна-Верке» располагался в Моновице, третьем лагере освенцимского комплекса), поля у местных хозяев, рытьё каких-то рвов. Освенцим стоял на болоте, и заключённые укладывали камнями дороги между бараками, до туалета и на центральной «лагерштрассе», главной дороге лагеря.
"Каждый день думаешь, жив будешь или не будешь", – говорила она. Рядом стоял барак, людей оттуда ночью забрали и сожгли в крематории. И тогда она поняла: значит, и их барак могут забрать в любую ночь.
ДОКТОР МЕНГЕЛЕ И ДЕТСКИЙ БАРАК
Рядом с их бараком находился детский блок. Из Белоруссии привозили целые семьи, арестованные за связь с партизанами. Если у женщины рождался ребёнок, над ним начинали делать опыты.
Она видела Менгеле. Видела несколько раз, но запомнила навсегда. «Взгляд такой злой, с ненавистью, доброты нет, не чувствуется никакой доброты», – так она описала его.
Йозеф Менгеле, лагерный врач Биркенау, проводил опыты на детях, близнецах, беременных женщинах, цыганах. По данным музея Аушвиц-Биркенау и материалам Нюрнбергского процесса, его эксперименты включали инъекции красителей в глаза детей для попытки изменить цвет радужки, заражение инфекционными болезнями, опыты по стерилизации, переливание крови между близнецами. Большинство его жертв погибали во время экспериментов или сразу после них. Менгеле проводил селекцию прибывающих, лично решая, кого отправить на работу, а кого в газовую камеру. После войны он бежал в Южную Америку и умер в Бразилии в 1979 году, так и не представ перед судом.
В лагере был «Ревир», от немецкого «Revier», лагерный лазарет. Туда отправляли тех, кто заболел. Формально там лечили, но на деле, как она говорила, оттуда путь лежал либо в крематорий, либо на «исследования» Менгеле.
ЧЕТЫРЕ КРЕМАТОРИЯ
Вокруг лагеря Биркенау были построены четыре крематория с газовыми камерами. По данным музея Аушвиц-Биркенау, мощности четырёх крематориев позволяли уничтожать до 4 756 тел в сутки. Газовые камеры были замаскированы под душевые. Людям говорили раздеться, оставить вещи, и заводили в помещение, на потолке которого были установлены фальшивые душевые лейки. Через отверстия в потолке эсэсовцы засыпали гранулы «Циклона Б», синильной кислоты, и через десять-двенадцать минут все в камере были мертвы.
Она описывала это так: «Оставляйте вещи, мужчины здесь сидите, а женщины с детьми в душ, а там крематорий. Там не душ, а вместо душа дают газ какой-то».
Тела из камер извлекали специальные бригады из заключённых, зондеркоманды. По данным историков, всего через зондеркоманды Освенцима прошло около 2200 человек, в основном евреев. Зондеркоманды жили отдельно от остальных заключённых и через несколько месяцев сами уничтожались, чтобы не осталось свидетелей. Их место занимала новая бригада.
«Они там месяц работают, а потом и их сжигают, а новую бригаду набирают, чтобы они не разглашали», – рассказывала она.
Пепел собирали в лукошки и рассыпали по окрестным полям как удобрение. Она говорила об этом просто, без эмоций, как о чём-то обыденном, и от этой обыденности становилось ещё страшнее.
ЭШЕЛОНЫ ИЗ ЧЕХОСЛОВАКИИ
Она рассказала о том, как из Чехословакии, из Польши, из Венгрии привозили целые эшелоны еврейских семей. По данным Яд Вашем, в Освенциме было убито более 1 100 000 человек, из которых около миллиона составляли евреи. Эшелоны шли из Венгрии, Польши, Чехословакии, Нидерландов, Франции, Бельгии, Греции, Югославии, Италии и других стран. Большинство прибывших даже не проходили регистрацию и не получали номеров, их отправляли в газовые камеры прямо с платформы.
Она вспоминала, как до 1943 года советских военнопленных привозили эшелонами и сжигали сразу, без регистрации, даже не накалывая номера. А потом, по её словам, Гитлер издал приказ «арийцев не жечь». Это упрощённая интерпретация, но в основе лежит реальное изменение политики: к 1943 году нацистское руководство осознало потребность в рабочей силе, и часть нееврейских заключённых стали использовать на принудительных работах, вместо того чтобы уничтожать немедленно.
Однако для евреев и цыган «окончательное решение» продолжалось до последних дней существования лагеря.
«Цыган и евреев, не знаю почему он так не любил, жёг до последнего, сам убегал, а их всё равно сжигал», – говорила она о Гитлере с какой-то горькой недоумённостью. Для неё, пятнадцатилетней девочки из русской деревни, логика расового безумия была непостижима, и она оставалась непостижимой десятилетия спустя.
МАРШ СМЕРТИ
26 января 1945 года, за день до освобождения Освенцима советскими войсками, тех, кто ещё мог ходить, ночью подняли и погнали. Сначала мужчин из мужского лагеря, потом женщин.
Исторические данные подтверждают её слова. 18 января 1945 года началась эвакуация Освенцима, вошедшая в историю как «марш смерти». Около 58 тысяч заключённых отправились пешком на запад, в лагеря на территории Германии. Колонны шли по зимним дорогам, без еды, в лагерной одежде, в деревянных колодках по снегу. По разным оценкам, около 15 тысяч узников погибли в пути.
Она описывала это коротко: «Если приотстаёт человек, не может идти, два шага в сторону, выстрел в висок, человек остаётся, а колонна двигается дальше».
Её привезли в Берген-Бельзен в феврале 1945 года.
БЕРГЕН-БЕЛЬЗЕН
Берген-Бельзен, расположенный между Гамбургом и Ганновером на севере Германии, формально не был «лагерем уничтожения». Там не было газовых камер. Но то, что происходило в этом лагере в последние месяцы войны, было не менее чудовищным.
С конца 1944 года в Берген-Бельзен начали свозить заключённых из эвакуируемых восточных лагерей. Лагерь, рассчитанный на несколько тысяч человек, оказался забит десятками тысяч. К апрелю 1945 года там находилось более 60 тысяч узников. Не было еды, не было воды, не было лекарств. Бараки были переполнены, люди лежали вповалку, живые рядом с мёртвыми. Вспыхнула эпидемия тифа, от которой за первые месяцы 1945 года погибли более 35 тысяч человек. В этом лагере умерли сёстры Анна и Марго Франк.
Она заболела тифом. В Освенциме это означало бы немедленную смерть: больных отправляли в «Ревир», а оттуда в крематорий. Но Берген-Бельзен не был Освенцимом. Крематориев здесь не было, и она выжила.
«Если бы это в Освенциме было, меня бы сожгли, а так Господь Бог дал, поправилась», – сказала она.
САЛЮТ, КОТОРЫЙ ПРИНЯЛИ ЗА ОБСТРЕЛ
15 апреля 1945 года Берген-Бельзен был освобождён 11-й бронетанковой дивизией британской армии. Когда британцы вошли в лагерь, они обнаружили около 60 тысяч узников, большинство из которых были тяжело больны, и тысячи незахороненных трупов, лежавших прямо на земле. Даже после освобождения более 13 тысяч человек умерли, не в силах оправиться. Чтобы остановить распространение тифа, британцы сожгли лагерные бараки.
Но она запомнила не это. Она запомнила стрельбу.
В лагере был советский офицер, переводчик, который ходил с союзными войсками. Когда началась стрельба, они в ужасе попрятались: «Мы головы под нары, а ноги наружу». Потом стрельба стихла. Они выглянули в щели, вроде бы всё на месте. И только через два дня вернулся переводчик и сказал: «Кончилась война, День Победы. Это они салют давали».
Они приняли салют Победы за обстрел. И в этом было всё: два с половиной года жизни, в которой каждый громкий звук означал смерть, научили их не верить в спасение.
МОЛИТВА НА ШЕЕ
После войны она получила документ от Международного Красного Креста, подтверждающий, что она была узницей концлагеря, с указанием номера, и что лагерь был освобождён советскими войсками.
Из шестерых детей в её семье выжили только трое.
Много лет спустя она стояла перед камерой, держась за мебель, потому что без костылей ходить уже не могла. На столе стояли пузырьки с лекарствами, которые, как она заметила, стоили больше шестисот рублей каждый.
Её спросили: как ей удалось выжить?
Она ответила просто: «Только с Божьей помощью».
Перед войной у неё заболела бабушка. Бабушка была верующей, и перед смертью она позвала внучку и сказала: «Деточка, запиши молитву "Живые помощи", она тебе в жизни пригодится».
«Живые помощи», это Псалом 90 («Живый в помощи Вышнего»), один из самых древних молитвенных текстов, который на Руси веками считался защитой от всякого зла. Его зашивали в одежду, носили в ладанках, читали перед боем. Во время Великой Отечественной войны миллионы матерей зашивали своим сыновьям этот псалом в гимнастёрки.
Пятнадцатилетняя девочка записала слова молитвы, зашила в маленькую сумочку и повесила на шею. С этой сумочкой она прошла Освенцим, «марш смерти», тиф в Берген-Бельзене и дожила до Победы.
Верить в это или нет, каждый решает сам. Но вот что точно: из шести миллионов жертв Холокоста, из полутора миллионов погибших в одном только Освенциме, из тысяч девочек и мальчиков, угнанных из курских, белорусских, украинских деревень, выжили единицы. Она была одной из них.
В конце своего рассказа она не стала говорить ничего пафосного. Не стала призывать помнить и не забывать. Она просто сказала: «Сижу... отдыхаю...»
И этих двух слов оказалось достаточно. Потому что право просто сидеть и отдыхать, не боясь, что тебя заберут ночью, что утром погонят на работу, что тебя сожгут, это было то самое право, которого её лишили в пятнадцать лет и которое она заслужила каждым днём своей невозможной жизни.
_________________________________
Если вы читаете мои статьи на других площадках – спасибо вам большое!
Приглашаю вас заглянуть и на мой канал «Билет в СССР» в Дзене. Здесь выходят новые материалы, можно подписаться, написать комментарий, поделиться своими воспоминаниями и просто быть ближе к нашему теплому кругу читателей.
Буду рада каждому. Заходите, как к старым знакомым 😊
Дорогие читатели. Благодарю вас за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.