Возможно, вы слышали о Стэнфордском тюремном эксперименте и о зефирном тесте. Эти истории кочуют из книги в книгу, из блога в блог, их любят рассказывать лекторы и гуру саморазвития. Долгие годы эти эксперименты считали классическими. Считалось, что они помогли понять, почему люди следуют за большинством и причиняют вред другим или, наоборот, проявляют достойные восхищения качества вроде силы воли. Но вот незадача: современные учёные перепроверили данные и нашли там немало тёмных пятен. А некоторые эксперименты и вовсе оказались театральной постановкой. Мы решили вспомнить четыре самых громких психологических исследования и разобраться, чему на самом деле стоит верить.
Эксперимент № 1: Милгрэм и послушное зло
В 1961 году, когда весь мир ещё содрогался от подробностей холокоста, американского социального психолога Стэнли Милгрэма волновал вопрос: почему люди так охотно творят зло и причиняют боль другим? Он решил выяснить, как далеко готовы зайти люди, подчиняясь приказам авторитета, даже если это противоречит их собственным моральным принципам. Через объявления в газетах он нашёл тех, кто был готов принять участие в эксперименте. Отобрали мужчин разных профессий, без учёной степени, в возрасте от 20 до 50 лет. За участие им обещали денежное вознаграждение. Добровольцам объяснили, что они будут помогать исследовать механизмы памяти и обучения.
Эксперименты проводили всего через три месяца после начала суда над «архитектором холокоста» Адольфом Эйхманом, который непосредственно отвечал за «окончательное решение еврейского вопроса» в нацистской Германии. Добровольцам сказали, что случайным образом, с помощью жеребьёвки их разделят на две группы — «учителя» и «ученики». На самом деле «учениками» стали нанятые актёры. После фальшивой жеребьёвки «ученика» сажали на стул, похожий на электрический, и привязывали к его рукам электроды. Затем участникам давали инструкции. «Учитель» должен был диктовать пары слов, а «ученик» — запоминать их. «Ученик» при этом находился в другой комнате так, чтобы с ним можно было говорить, но его нельзя было видеть.
Если «ученик» неправильно запоминал слова и давал ошибочный ответ, его нужно было наказывать ударом тока. Напряжение начиналось с 15 вольт. За каждую ошибку током били сильнее: напряжение увеличивали на 15 вольт и могли доводить его до 450 вольт. Прежде чем начать эксперимент, «учителям» давали испытать на себе удар тока в 45 вольт, чтобы они могли понять, насколько это больно. Участники думали, что проверяют, помогают ли наказания лучше учиться и запоминать информацию. Если в ходе эксперимента они начинали сомневаться, стоит ли наказывать «ученика», или беспокоились, в порядке ли тот, то вмешивался экзаменатор. Он находился в одной комнате с «учителем» и говорил одну из фраз: «эксперимент требует, чтобы вы продолжали», «пожалуйста, продолжайте», «у вас нет другого выбора, вы должны продолжать». Эксперимент заканчивали тогда, когда «учитель» отказывался выполнять приказы экзаменатора или когда уровень напряжения электрического удара достигал максимума в 450 вольт. Тогда участникам объясняли, что «ученик» на самом деле не подвергался никакому физическому воздействию — всё это была лишь игра актёров.
Один из «учителей» спросил экспериментатора: «Кто будет нести ответственность, если с „учеником“ что-нибудь случится?» После ответа «ответственность буду нести я» сомневающийся продолжил эксперимент, хотя и демонстрировал признаки стресса. Результаты оказались неутешительными. Многие «учителя» испытывали сильное эмоциональное напряжение, но большинство из них продолжали выполнять инструкции. Они доходили до максимального напряжения в 450 вольт, несмотря на просьбы «ученика» остановиться. Один из актёров даже закричал, что у него больное сердце, но это не повлияло на его «учителя». В первом эксперименте Милгрэма до максимального уровня напряжения дошли 26 человек из 40, то есть 65% участников. Целых 80% «учителей» преодолели порог в 150 вольт — когда напряжение достигало этого значения, «ученик» начинал просить остановить эксперимент и жаловаться на боль в сердце.
Для Стэнли Милгрэма результаты оказались полной неожиданностью. Прежде чем провести эксперимент, он опросил психиатров, чтобы спрогнозировать поведение участников. Те считали: большинство «учителей» прекратят эксперимент, когда «ученик» попросит остановиться, и только около 0,1% испытуемых дойдёт до конца. Милгрэм предполагал, что американцы не подчинятся авторитетам, требующим причинять боль другим, и планировал повторить эксперимент с участниками из Германии, чтобы выявить нечто особое в немецком характере — то, что делает их более податливыми злу. Но учёный обнаружил другое: люди в целом склонны подчиняться требованиям авторитетного лица, даже если полностью осознают, что наносят вред другим. Результаты следующих экспериментов Милгрэма и его коллег по всему миру дали подобные результаты.
Удалось выяснить, что при определённых условиях люди всё же оказывались менее лояльны к приказам и более эмпатичны. Например, когда эксперимент перенесли из престижного вуза в неизвестный офис, «учителя» раньше останавливались и отказывались повышать силу тока. Если в комнате сидели два экзаменатора и давали противоречивые инструкции, то ни один «учитель» не продлевал наказание. Ещё оказалась важной физическая близость к «ученику»: чем дальше он был, тем легче участник подчинялся приказам бить другого током. Некоторые специалисты считают, что участники эксперимента не понимали, на что соглашаются, а потому не могли оценить, насколько это исследование потенциально опасно для их эмоционального состояния. «Учителя» пережили сильный стресс и чувствовали вину, так как думали, что наносят реальный физический вред другим. По мнению критиков, от эксперимента следовало отказаться или хотя бы прекратить его, когда участники начали демонстрировать физические признаки стресса: дрожь, потливость и другие. Ещё многие специалисты посчитали неадекватными заявления Милгрэма о том, что он нашёл психологический механизм, из-за которого случился холокост. В отличие от нацистов, «учителя» не знали «учеников» и даже не видели их лиц, так что их представления не были искажены расизмом. Как правило, «учителя» не были склонны к насилию и сами страдали от того, что им приходилось делать. Несмотря на критику, эксперимент Милгрэма остаётся одним из самых известных и обсуждаемых в психологии. Он показал, насколько сильно на поведение человека влияет давление авторитета.
Эксперимент № 2: Стэнфордская тюрьма — жестокий спектакль
В 1971 году профессор психологии Стэнфордского университета Филипп Зимбардо решил пойти дальше. Он изучал склонность людей совершать преступления в ситуациях, когда они сами анонимны, а другие люди лишены статуса человека и воспринимаются ими как объекты. Тюремное заключение — именно такая ситуация. Когда Управление военно-морских исследований США захотело разобраться в причинах конфликтов между охраной и заключёнными, Зимбардо воспользовался возможностью. Он получил финансирование для эксперимента, чтобы показать: проблема не в личностных чертах людей, а в самих ролях надзирателя и узника.
Зимбардо создал в подвале Стэнфорда имитацию тюрьмы и стал искать людей, готовых выполнять роли тюремщиков и заключённых. На объявление откликнулись 70 человек, это были студенты. Их попросили заполнить анкету и пройти тесты, оценивающие психологическую устойчивость. Взяли тех, у кого не было проблем с ментальным здоровьем или криминального прошлого. Зимбардо выбрал 24 студента. Каждый получал по 15 долларов за каждый день эксперимента. Ожидалось, что эксперимент будет идти две недели. Все участники знали, что во время исследования могут быть нарушены их гражданские права, и дали на это согласие.
Добровольцев случайным образом поделили на охранников и заключённых — по 9 человек в каждой группе. Ещё 6 человек остались в «резерве». Заключённые должны были находиться в камере 24 часа в сутки, в то время как у охранников были восьмичасовые смены. Обстановка полностью имитировала тюремные условия. «Заключённых» по трое разместили в фиктивных камерах. Единственным местом, куда могли выйти узники, был коридор, который называли «двором». Подготовить подвал помог бывший заключённый, проведший в местах лишения свободы около 17 лет.
Эксперимент начался с того, что «заключённые» неожиданно для них самих были арестованы в своих домах местной полицией, а затем доставлены в «тюрьму». Там их уже ждали «охранники», надевшие соответствующую форму. Они сфотографировали «заключённых», обыскали и выдали стандартизированную неудобную одежду с номерами вместо имён. С этого момента «узники» могли представляться только по номерам. Это ещё больше обезличило их и перед «охраной», и в собственном представлении. «Охранники» должны были поддерживать порядок в тюрьме, но никаких конкретных указаний по методам контроля им не дали. Они сами выработали свой план работы, которому следовали. Согласно плану эксперимента, они должны были имитировать взаимоотношения между охраной и заключёнными в настоящей тюрьме. Единственное, о чём попросили «охранников», — не использовать физическое насилие.
В первый же день «охранники» подвергли заключённых наказаниям, одним из которых были отжимания. Кроме того, они устраивали ночью переклички, чтобы нарушить сон тех, кто находится в камере. Такими методами они пытались подчинить себе заключённых и показать свою власть. «Заключённые» поначалу не беспокоились по поводу перекличек, потому что понимали: это всего лишь эксперимент. Но уже на второй день они устроили восстание: отказывались выходить из камер, срывали бирки с номерами, оскорбляли «охранников». Те использовали огнетушители, чтобы восстановить контроль. Потом раздели «заключённых» в качестве наказания. Зачинщиков поместили в «спецприёмник». «Охранники» стали настраивать «заключённых» друг против друга. Например, наградили тех, кто вёл себя спокойнее во время мятежа, — позволили провести 12 часов в «хороших» камерах: с одеждой, кроватями и едой. Остальных этого лишили.
Чем больше времени участники оставались в своей роли, тем больше с ней срастались. «Охранники» становились всё более жестокими в издевательствах. «Заключённые» чувствовали себя всё более беспомощными. У многих «узников» появились признаки стресса и депрессии. Они более не ощущали себя личностями: теперь они были номерами и слушались приказов. «Заключённые» начинали верить, что их на самом деле лишили свободы, они уже не воспринимали свои камеры как имитацию тюрьмы. Эксперимент был рассчитан на две недели, но закончился раньше. Его прекратили на шестой день из-за резкого ухудшения психического состояния участников, а также из-за критики приглашённого психолога Кристины Маслах. Она потребовала немедленно прекратить эксперимент из-за жестокого и даже садистского обращения «охранников». Зимбардо сделал это, так как считал, что собрал достаточно данных, чтобы доказать: тюрьма расчеловечивает людей.
Стэнфордский тюремный эксперимент подвергся ещё более жёсткой критике, чем эксперимент Милгрэма. Прежде всего сомнительной казалась его этичность. Участникам не позволили прервать эксперимент, даже когда они этого потребовали, хотя ранее организаторы уверяли, что такое право у них есть. «Заключённых» физически и эмоционально унижали на протяжении почти недели. Это не могло не сказаться на их ментальном здоровье. Эксперимент послужил толчком для создания в США и Европе чётких и строгих правил для экспериментов над людьми. Сегодня провести такое исследование невозможно: его не одобрит ни одна комиссия по этике. Помимо обвинений в неэтичности эксперимент критиковали за то, что он не отражает реального поведения людей в условиях тюрьмы. Участники заранее знали, что будет происходить, и могли неосознанно отыгрывать свою роль вместо того, чтобы по-настоящему проживать происходящее.
Ещё Зимбардо обвиняют в подтасовке результатов. В 2019 году было опубликовано расследование с доказательствами того, что учёный специально готовил участников исследования: «охранники» должны были отыгрывать жестокость, а «заключённые» — беспомощность. Таким образом Зимбардо добился удобных для себя результатов и стал автором одного из самых запоминающихся психологических экспериментов, де-факто больше похожего на театральную постановку. Тем не менее Стэнфордский тюремный эксперимент всё ещё считается важным психологическим исследованием, а ещё повлиял на условия содержания заключённых. В частности, обвиняемых в преступлениях несовершеннолетних стали помещать до суда отдельно от взрослых, чтобы избежать насилия по отношению к ним.
Эксперимент № 3: Соломон Аш и давление толпы
Склонность приспосабливаться к групповым нормам называют конформностью. Сегодня известно, что конформность в той или иной степени свойственна всем. Проблемой она становится только при особых обстоятельствах. Но до того, как Соломон Аш провёл свой эксперимент в 1951 году, это было далеко не очевидно. Многие считали, что только глупый и слабовольный человек может менять своё мнение в угоду большинству. Исследование Аша опровергло этот стереотип.
Для своего эксперимента Соломон Аш набрал добровольцев среди студентов и поделил их на группы по восемь человек. В группах был только один реальный доброволец, остальные семь — нанятые исследователем актёры. Только в одной группе, контрольной, не было подставных участников. Студенты не знали о настоящей цели эксперимента и считали, что их зрение проверят при помощи теста. Им показывали две карточки: с тремя линиями разной длины и с одной линией. Нужно было определить, какая из трёх линий одной карточки имеет ту же длину, что и единственная линия на другой карточке.
Сначала все — и реальные студенты, и актёры — давали верные ответы. Но потом подставные участники стали раз за разом упорно ошибаться, что приводило настоящих добровольцев в замешательство. Они явно видели ошибку, а вся остальная группа почему-то нет. Приходилось выбирать: присоединиться к группе или остаться независимыми в своём решении. Многие люди предпочитали настоять на своём и чаще всего отвечали правильно. Верными остались 64% ответов. Но около 36% ответов оказались ошибочными. Давая их, участники демонстрировали конформное поведение и просто повторяли тот же ответ, что и их группа. Соломон Аш подсчитал: 74% добровольцев хотя бы один раз исказили ответ в угоду большинству.
По окончании эксперимента учёный провёл интервью с участниками. Он узнал, что те, кто остался независимыми, испытывали большой соблазн поддаться влиянию большинства и беспокоились из-за того, что все вокруг дают неверные ответы. Но при этом они чувствовали себя счастливыми, когда стояли на своём. Те же, кто в большинстве случаев подчинялся группе, часто даже не видели ошибки. Их восприятие оказалось полностью искажено. Или же они осознавали ошибочность ответа, но были настолько не уверены в себе, что решали: неправильно видят они, а не группа. Были и те, кто понимал, что группа ошибается, но предпочитали не выделяться. Соломон Аш продолжил экспериментировать и выяснил: результаты ошибочных ответов варьируются в зависимости от количества подставных и реальных участников. Например, если в группе было хотя бы два человека, которые отстаивали верный ответ, влияние большинства снижалось. Критики исследования утверждают, что это искусственные условия, а реальность гораздо сложнее, значит, поведение людей в жизни будет другим. Например, добровольцы знали, что это всего лишь эксперимент, поэтому не относились к ответам серьёзно. В экстремальной ситуации они проявили бы себя иначе.
Эксперимент № 4: Зефирный тест и миф о силе воли
В 1970-е годы Стэнфордский профессор Уолтер Мишель придумал гениально простой эксперимент. Ребёнку в возрасте от 3 до 6 лет предлагали угощение. В первом исследовании и большинстве последующих это был зефир, поэтому эксперимент и называли зефирным. Экспериментатор объяснял детям, что уйдёт, а когда вернётся, ребёнок получит ещё больше зефира. Но только при том условии, что ребёнок не съест первую зефирку, пока взрослый ходит за второй. Если съест, то вторую уже не получит. Экспериментатор покидал комнату на 15 минут, а когда возвращался, выполнял обещанное: давал ещё сладкого тем, кто потерпел, и ничего не давал тем, кто уже съел свою зефирку.
Основная идея эксперимента тогда была такой — посмотреть, как дети будут вести себя без контроля взрослого. Смогут ли они отложить получение удовольствия на некоторое время, чтобы позже получить награду. После эксперимента Уолтер Мишель продолжил наблюдать за жизнью детей и заметил: те, кто проявил силу воли, добивались более высоких результатов в школе и легче справлялись со стрессом, будучи подростками. Они выросли более здоровыми, и их карьера оказалась успешнее. Учёный пришёл к выводу: уже в детстве можно измерить силу воли человека и предсказать, многого ли он добьётся в жизни. Эта идея настолько захватила Мишеля, что в 2014 году он даже выпустил популярную книгу, в которой рассказал, как развивать самоконтроль.
Однако некоторые эксперты ставят под сомнение и наблюдения Мишеля, и его выводы. В 2019 году психологи вновь связались с участниками эксперимента и не нашли связи между разными параметрами успешности и отношением с зефиром в детстве. Исследователи из Нью-Йоркского и Калифорнийского университета в Ирвине повторили эксперимент. В 2018 году они выпустили статью с результатами, в которой пришли к выводу: проблема не в силе воли, а в бедности. Если в оригинальном исследовании Мишеля участвовали менее 90 детей сотрудников Стэнфорда, то в новом исследовании учёные собрали 900 детей из семей, различающихся по расе, этнической принадлежности и доходу.
При анализе результатов учёные учитывали факторы, которые могут объяснять способность ребёнка откладывать удовольствие на потом. В числе таких факторов были доход семьи, наличие высшего образования у родителей, обстановка дома. Оказалось, что если учитывать их, то разница в успешности между съевшими и не съевшими зефирку детьми близка к статистической погрешности. В то же время исследователям стала очевидна связь между способностью откладывать удовольствие и социально-экономическим фоном ребёнка. Больше всего на эту способность влиял уровень доходов родителей. Учёные предложили такое объяснение: дети из богатых семей склонны дольше ждать награды, потому что у них всегда есть доступ к зефиркам, они меньше их ценят и не боятся, что угощение исчезнет, если его не съесть прямо сейчас. Ребёнок из бедной семьи мыслит и чувствует ровно наоборот — и потому с большей вероятностью поддаётся соблазну.
Также исследователи заметили связь между успешностью и доходом семьи. Выросшему в бедности человеку гораздо сложнее хорошо учиться, строить успешную карьеру, оставаться ментально и физически здоровым. Если учесть всё это, можно переосмыслить зефирный эксперимент Мишеля так: способность ребёнка откладывать удовольствие — это не врождённая или развившаяся в раннем детстве черта, которую мы привыкли называть силой воли. Это следствие социально-экономических условий его развития. И эти условия в первую очередь влияют на успех человека в школе, университете и взрослой жизни.
Эти четыре эксперимента — классика психологии. Они показывают, насколько сложно устроен человек: мы подчиняемся авторитетам, зависим от группы, играем роли и очень по-разному относимся к зефиру. Но главный урок, пожалуй, в другом: наука не стоит на месте. То, что вчера казалось незыблемой истиной, завтра может оказаться ошибкой или подтасовкой. Поэтому смотрите на мир критически и не верьте даже самым красивым историям.
💬 А вы смогли бы ударить человека током, если бы приказал авторитет? Или устояли бы перед толпой, орущей ерунду? Делитесь в комментариях — нам правда интересно. И подписывайтесь на канал, чтобы вместе копаться в человеческой природе. Ваш лайк — лучший стимул не съесть зефирку сразу.