«Ты что, из-за каких-то денег семью рушишь?!» — Как я выставила мужа с чемоданом, узнав, кого он содержит на самом деле.
– Вер, ну ты чего завелась? Подумаешь, перевел матери тридцать тысяч. У нее же юбилей скоро, холодильник новый нужен, старый совсем барахлит. Мы же семья, должны помогать! А ты из-за копеек истерику устраиваешь. У нас и так всё есть, не голодаем же.
Стальной нож с противным скрежетом проехался по стеклянной разделочной доске. Я резала морковь для супа. Оранжевые кубики разлетались в стороны, падали на серую столешницу, но я не обращала на них внимания. Я смотрела на нож в своей руке. Пальцы побелели от напряжения, костяшки ныли.
Был вечер среды. Я только час назад приползла с работы, отстояв свою смену в аптеке. Ноги гудели так, словно к ним привязали по пудовой гире. В духовке допекалась курица, пахло чесноком и специями. А за кухонным столом сидел мой муж. Мой благоверный Игорек.
Игорь сидел в одних трениках, закинув босые ноги на соседний стул. Он листал ленту в телефоне, изредка почесывая волосатое пузо, и говорил со мной таким тоном, будто я неразумный ребенок, который плачет из-за сломанной игрушки.
– Тридцать тысяч, Игорь? – мой голос прозвучал неестественно тихо. Я отложила нож. Вытерла руки вафельным полотенцем. – А как насчет платежа по кредиту за твою машину? Мы договаривались, что в этом месяце ты его закрываешь со своей премии. У меня зарплата ушла на ипотеку и продукты. Нам коммуналку платить нечем.
– Ой, только не надо из меня монстра делать! – Игорь закатил глаза, громко цокнув языком. Он отложил телефон экраном вниз. – Заплатим со следующей получки. Займем у кого-нибудь, в конце концов. Мать важнее! Она меня вырастила, ночей не спала. Я мужик, я должен о ней заботиться. А ты вечно свои копейки считаешь. Скупердяйка.
Я подошла к раковине. Включила холодную воду. Подставила под струю руки, пытаясь остудить пылающую кожу.
Скупердяйка. Копейки считаю.
Эту двушку в спальном районе я взяла в ипотеку за три года до встречи с Игорем. Пахала как проклятая. Брала ночные смены, выходила в выходные. Я спала по пять часов в сутки. Я четыре года ходила в одном и том же зимнем пуховике, зашивая разошедшиеся швы по вечерам. Я экономила на всем: на колбасе, на фруктах, на косметике. Я покупала самую дешевую обувь из кожзама, от которой мерзли ноги, зато каждый свободный рубль несла в банк.
Игорь пришел в мою жизнь, когда ремонт был уже доделан. Пришел с одним чемоданом и красивыми словами о том, как он будет носить меня на руках. Работал он менеджером по продажам. Зарплата — то густо, то пусто. Но амбиций — вагон и маленькая тележка. Он убедил меня взять кредит на новую машину для него, потому что «мужику без нормальной тачки стыдно перед клиентами». Клятвенно обещал платить сам.
И вот уже два года я тяну на себе ипотеку, продукты, коммуналку и половину его кредита, потому что у него то «не сезон», то «клиент сорвался», то «матери помочь надо».
Его мать, Зинаида Петровна, женщина цветущая и весьма активная. Живет в своей трешке, сдает бабушкину однушку, получает хорошую пенсию. Но Игорек свято уверен, что она бедствует.
– Игорь, – я выключила воду. Обернулась к нему. – Я сегодня заходила в банковское приложение. С нашего общего счета, куда мы откладывали на отпуск. Там пусто.
Игорь дернулся. Его нога соскользнула со стула. Он побледнел, но тут же нацепил на лицо маску оскорбленной невинности.
– Ну и что? Я же говорю, матери холодильник нужен. Плюс я ей на путевку в санаторий добавил. У нее давление скачет. Ты же не хочешь, чтобы она слегла? Вер, ну реально, ты из-за денег готова мать родную в могилу загнать?
Он встал, подошел ко мне, попытался обнять. От него пахло дешевым табаком и каким-то сладковатым одеколоном.
Я отстранилась.
– На путевку? На холодильник? – я вытащила из кармана домашних брюк свой телефон. Разблокировала экран. Открыла пересланное сообщение, которое мне полчаса назад скинула моя подруга Светка. Скриншот из соцсетей.
Я сунула телефон ему под нос.
На фото была молодая девица с накачанными губами и нарощенными ресницами. Она сидела за столиком в дорогом ресторане, а на ее запястье блестел новенький золотой браслет. Подпись гласила: «Спасибо моему любимому котику за подарочек!». А в комментариях — сердечки от аккаунта моего законного мужа.
Игорь уставился на экран. Его челюсть отвисла. Глаза забегали, как у пойманного воришки.
– Это… это не то, что ты думаешь, Вер. Это просто коллега. У нее день рождения был, мы всем отделом скидывались…
– Всем отделом скидывались на золотой браслет Картье с нашего общего накопительного счета? – мой голос был тихим, но от этой тишины звенело в ушах. – Сто двадцать тысяч рублей, Игорь. Сто двадцать тысяч, которые я откладывала два года, отказывая себе в новых сапогах.
– Вер, ну послушай… – он попытался перехватить мой телефон, но я резко убрала руку. – Это ошибка! Я всё объясню! Она просто попросила купить, а деньги потом отдаст…
Я смотрела на него. На этого жалкого, изворотливого слизняка, который последние два года жил за мой счет, ездил на машине, купленной в мой кредит, и кормил какую-то силиконовую куклу на мои сбережения. Прикрываясь больной матерью и родственными чувствами.
Внутри меня словно выключили свет. Остался только холодный, расчетливый разум.
– Собирай вещи, – сказала я.
– Что? – он поперхнулся воздухом. – Вер, ты че, из-за какой-то дуры семью рушишь?! Мы же женаты! Я тебя люблю! Это просто интрижка, ничего серьезного!
– Я сказала, собирай вещи. У тебя есть ровно полчаса.
Я развернулась и пошла в спальню. Открыла огромный шкаф-купе. Достала с верхней полки его старый, затертый чемодан. Тот самый, с которым он ко мне приехал.
Я бросила чемодан на кровать. Открыла молнию.
Игорь влетел в спальню следом за мной.
– Ты не имеешь права! Это моя квартира тоже! Я здесь прописан! Я ремонт делал! Обои клеил!
Я не слушала. Я сгребала его рубашки прямо с вешалок и швыряла в чемодан. Следом полетели джинсы, носки, трусы. Я не складывала их аккуратно. Я просто комкала их и запихивала внутрь.
– Вера! Прекрати! – он схватил меня за руку.
Я резко выдернула руку. Повернулась к нему.
– Не смей меня трогать. Никогда больше. Эта квартира куплена до брака. Ипотека оформлена на меня. Плачу за нее я. Твои обои, которые ты клеил криво, я завтра же сдеру. А если ты сейчас не закроешь рот и не начнешь собираться, я вызываю полицию. И они выведут тебя отсюда за шкирку, как бродячую собаку.
– Да ты… да ты просто сумасшедшая! – заорал он, брызгая слюной. – Кому ты нужна будешь, старая, злая грымза?! Да я сам уйду! Подавись своей квартирой!
Он метнулся к комоду, начал судорожно выгребать оттуда какие-то свои провода, зарядки, дезодоранты. Бросал всё это поверх скомканных рубашек.
Я стояла и смотрела. В груди было пусто. Никаких слез. Никакой обиды. Только брезгливость, как будто я наступила в собачье дерьмо на чистом тротуаре.
Он застегнул чемодан. Молния едва сошлась. Схватил его за ручку.
– Ключи от квартиры. И от машины, – сказала я, перекрывая ему выход из спальни.
– Машину я не отдам! – взвизгнул он. – Я на ней работаю!
– Машина оформлена на меня. Кредит на мне. Ключи. На. Тумбочку. Сейчас же. Или я звоню в ГАИ и заявляю об угоне.
Игорь побагровел. Его лицо перекосило от бессильной злобы. Он сунул руку в карман треников, вытащил ключи и с силой швырнул их на тумбочку. Металл со звоном ударился о дерево, оставив глубокую царапину на полировке.
– Тварь, – процедил он сквозь зубы, протискиваясь мимо меня с чемоданом.
Я шла за ним по коридору. Он тяжело пыхтел, натягивая кроссовки на босу ногу. Накинул куртку.
Он открыл входную дверь. Из подъезда потянуло запахом жареной картошки от соседей и сыростью.
Игорь перешагнул порог. Обернулся.
– Ты еще пожалеешь. Приползешь просить, чтобы вернулся.
– Передавай привет маме. И котику с браслетом, – ответила я.
Я с силой захлопнула тяжелую металлическую дверь прямо перед его носом. Хлопок отдался звоном в ушах.
Я повернула ключ в верхнем замке на два оборота. Потом в нижнем. Затем задвинула внутреннюю задвижку.
В квартире повисла оглушительная тишина. На кухне пискнула таймером духовка — курица была готова. Гудел холодильник.
Я стянула с ног тапки. Прошла на кухню. Выключила духовку.
Налила себе стакан обычной холодной воды из фильтра. Выпила залпом. Вода была ледяной и вкусной.
Завтра мне нужно будет найти мастера, чтобы сменить личинки замков. Нужно будет поехать в банк и закрыть все совместные счета. Завтра я подам заявление на развод. Будут звонки от его матери, будут проклятия, будут попытки давить на жалость. Мне придется продать эту чертову машину, чтобы закрыть кредит.
Но сейчас в моем доме было чисто. И тихо. И больше ни один паразит не будет жрать за мой счет, рассказывая мне сказки про больную мать.