Вечером выходного дня Нина села за кухонный стол. Она положила перед собой листок бумаги и ручку.
— Марина, выйди на кухню. Нам надо поговорить, — крикнула она в комнату.
Дочь пришла нехотя, шаркая ногами. Уселась напротив, сложив руки на груди. Прямо божий одуванчик, которого оторвали от важных дел.
— Какие у вас планы? — прямо спросила Нина, глядя ей в глаза.
— В смысле? — Марина удивлённо захлопала глазами. — Мы тут живем. Навсегда. Я от него ушла.
— Понятно, — Нина сохраняла абсолютное спокойствие. — Тогда давай считать. Ты здесь прописана, но квартира моя. Жить втроем в одной комнате мы не будем. У тебя есть доля в том деревенском доме. И участок. Это приличная сумма, её вполне хватило бы на покупку хорошей комнаты в коммуналке или первый взнос. Выставляй на продажу. И завтра же ты идешь искать работу.
Лицо Марины пошло красными пятнами. Маска усталой страдалицы мгновенно слетела, обнажив истинную суть.
— Ты меня выгоняешь?! — её голос сорвался на визг, как у белуги. — Родную дочь?! Я от тирана сбежала, а ты! Да ты меня никогда не любила! Тебе квадратные метры дороже собственной семьи!
Нина даже не моргнула. Никаких оправданий, никаких ответных криков.
— Я вас содержу, — ровно ответила она. — Я кормлю тебя и твоего сына, который считает нормальным воровать мои деньги. С завтрашнего дня я снимаю вас с довольствия. Продукты я покупаю только на себя. У тебя есть ровно месяц, чтобы решить вопрос с жильем и освободить мою квартиру.
— Ты не посмеешь! — процедила сквозь зубы Марина.
— Посмею.
Следующие несколько дней прошли в тяжелом молчании. Нина выполнила обещание. Она покупала ровно столько еды, сколько съедала за ужин. Холодильник опустел. Когда Антон привычно сунулся туда за колбасой и ничего не нашел, он закатил истерику, но Нина молча закрыла дверь на кухню.
Марина поняла, что мать не шутит. Идти работать и брать ответственность за свою жизнь она категорически не хотела. Это было слишком сложно. Для неё было проще быть вечной жертвой.
Через четыре дня Нина вернулась домой и увидела пустую комнату. Чемодана не было. Марина собрала вещи, забрала Антона и умотала обратно в деревню, к мужу-тирану. Делать нечего, там хотя бы не заставляли искать работу и оплачивать коммуналку. Напоследок она обзвонила всех дальних родственников и рассказала, какая у неё бессердечная мать, выставившая несчастную дочь с ребенком на улицу. Нина выслушала пару гневных звонков от двоюродных сестер, коротко объяснила ситуацию и заблокировала их номера. Ей было плевать на чужое мнение. Свою жизнь она защитила.
Отношения прервались на долгих пять лет. Нина жила спокойно, размеренно и комфортно.
Всё изменилось в конце августа, когда в дверь позвонили. На пороге стоял семнадцатилетний парень. Высокий, худой, с потертым рюкзаком. Нина не сразу узнала в нем Антона.
— Здравствуй, бабушка, — тихо сказал он. В его голосе не было и следа былой наглости.
Нина пропустила его в коридор.
— Зачем приехал?
— Я в техникум поступил. На бюджет, — он опустил глаза. — В общежитии мест пока нет. Обещали через пару месяцев дать. Можно я у тебя перекантуюсь? Я мешать не буду.
— А мать где?
Антон горько усмехнулся.
— А матери плевать. Она с Максимом пьет. Они вообще забыли, что я школу закончил. Я сам документы подавал, сам билет на автобус покупал.
Нина смотрела на внука. Жизнь в деревне с опустившимися родителями выбила из него всю спесь. Он стоял перед ней словно провинившийся ученик, понимающий цену нормальной жизни.
— Два месяца, Антон, — твердо сказала Нина. — Правила те же. Никаких краж, никакой наглости. Убираешь за собой сам.
— Я понял. Спасибо.
И он не подвел. На следующий же день Антон нашел подработку курьером. Он приходил с учебы, хватал рюкзак и мчался разносить заказы. Его график работал как швейцарские часы. Он сам покупал себе продукты, стирал свои вещи и ни разу не попросил у бабушки ни копейки. Нина видела, как он отчаянно цепляется за этот шанс вырваться из того болота, в которое добровольно нырнула его мать.
Спустя полтора месяца Нина сама подошла к нему вечером. Она положила на стол ключи и конверт с деньгами.
— Я нашла тебе комнату недалеко от техникума, — спокойно сказала она. — Здесь приличная сумма, хватит на оплату первого месяца и залог. Дальше сам. Будешь нормально учиться — буду немного подкидывать на еду.
Антон посмотрел на конверт, и его глаза предательски заблестели, но он быстро взял себя в руки.
— Я всё верну, бабушка. Обязательно.
— Учись, — коротко ответила Нина.
Когда за внуком закрылась дверь, Нина прошла на кухню и налила себе горячего чая. В квартире стояла идеальная тишина. Она не испытывала ни вины, ни сожалений. Она дала удочку тому, кто хотел рыбачить, и навсегда закрыла дверь перед той, кто хотел лишь паразитировать. В её жизни царил порядок и абсолютная, заслуженная безопасность. Точка.
