Февраль

Февраль. Достать чернил и плакать!

В голове крутятся строчки - «я все разрушаю, и это уже система». Зима подходит к концу, за нее я окончательно покрылась корочкой инея - холодом по отношению к миру. Жду весны, как повода наконец расцвести, отъебаться от себя и от других. Мне тяжело даются старые и новые общения, я избегаю внутри себя поводов для контакта с внешним миром, это заметила ещё в январе и попросила самых близких не брать это на свой счет, списать на мой локальный баг, который, надеюсь, отпустит с приходом солнца. Из дома толкает желание «быть хорошей», не бить по рукам тех, кто ко мне тянется. Получается как в детстве - мама сквозь мою истерику вытаскивает меня на улицу, а спустя пять минут, я нахожу там новые дела, адаптируюсь и уже снова плачу, что надо идти домой. Ебучие гормоны не дают быть стабильной, я то бесконечно люблю, то хочу покрыться ядовитыми колючками и чтобы другие перестали давить на меня этой дружелюбностью, которую я не вывожу. Самой тошно от того, каким я стала токсиком, но видимо для чего-то мне тоже нужен этот период.

За январь было прочитано две книги, на стоп мой запой поставила книга о конструкциях (я почти смирилась с тем, что умнеть мне дается тяжелее, чем наряжаться в чужую жизнь и щеголять по страницам художественных книг).

Настя сегодня сказала интересную мысль, что я стала такой, потому что раньше относилась легче, не пыталась удержать. Сильные чувства - ужасный яд, ты быстро становишься их заложником. И если раньше я умела кайфовать в моменте, то после стольких потерь нет никакого кайфа, есть только страх, что это закончится. Что я не смогу побороть себя и в моменте затормозить, что другой человек устанет от меня, что я снова живу в мире воздушных замков и иллюзий. Главное, не увлечься этим образом окончательно и не растерять всех, кто дорог.

В такие времена на лбу выступает написанная зеленкой надпись, любовно подкрашиваемая день ото дня - «лицемерка». Я тогда была очень озадачена внутри себя и никак не могла найти ответ на вопрос «почему?». Я понимала буквально каждую надпись, кроме своей. Но когда я такая, как сейчас, как-будто это становится оправданным. Во мне так мало сил, так много конфликта и страха, я такая уязвимая, что самые мимолетные вещи запускают конвейер идиотских логических цепочек, фантастических теорий заговоров, имеющих место только в моей голове. И лицемерие выражается скорее в том, что я стараюсь сберечь весь мир от своего деструктивного поведения. Не говорить об обидах, о злости, о грусти, которой так во мне много. Через силу я заставляю себя выдавливать эти гнойники, чтобы люди лучше меня понимали.

В феврале родилось три моих любимых человека (из разных периодов, но оставшихся со мной на всю оставшуюся жизнь). В этом году для каждого из них я нашла совершенно особенные слова, искренность которых выглядела даже несколько вызывающей, но такой пронзительной. И самое большое счастье говорить их каждому из них, донося эту ценность, не марая ее былыми обидами или злостью. К этому я стремлюсь. Любить каждого близкого, как этих троих. Принимая их даже в самых мерзких проявлениях, потому что любовь побеждает все. И я верю, что любовь моих друзей тоже будет сильной, даже в самые ухабистые времена.