Представляете, я тут недавно услышал по радио, пока стоял на разгрузке под Екатеринбургом, про эти модные нынче «ретриты». Говорят, люди платят бешеные деньги, чтобы у них отобрали телефоны, увезли в лес и заставили молчать неделю. Я тогда чуть чаем не поперхнулся. Смешно, честное слово. У нас, на трассе «Колыма» или где-нибудь на перегоне между Уфой и Челябинском, такой «ретрит» выдают бесплатно, в нагрузку к солярке и гололёду. И никто это красивыми словами не называет. Просто связь пропала. «Ешки» даже нет.
И вот что странно. Первые минут пятнадцать без интернета ты дёргаешься. Рука сама тянется к смартфону на приборке — проверить погоду, глянуть, не написал ли кто в ватсапе, не упал ли новый заказ. Это как зуд. Фантомная боль. Кажется, что ты выпадаешь из жизни, что там, в большом мире, сейчас происходит что-то грандиозное, а ты пропускаешь.
А потом... потом наступает тишина.
В кабине пахнет старым пластиком, остывающим кофе и немного — мандаринами, которые жена сунула в дорогу. За окном — бесконечная серая лента и ёлки, присыпанные снегом, как сахарной пудрой. И вдруг ты понимаешь: вот она, жизнь. Не в экране, где все кричат, спорят и хвастаются успешным успехом, а здесь. В том, как гудит движок на подъёме. В том, как встречная фура моргнула фарами, предупреждая о гаишниках.
Я часто думаю, что мы разучились быть одни. Нам страшно остаться наедине со своей головой. Потому что, если выключить музыку, подкасты и уведомления, внутри начинают звучать вопросы, на которые у нас нет ответов. Или, что ещё хуже, ответы есть, но они нам не нравятся.
Вот еду я вчера. Связи нет уже час. Навигатор крутит карту вхолостую, спутники потерял. Рация на 15-м канале тоже молчит — ни мата, ни анекдотов, ни просьб продать солярку. Глухомань. И в этой ватной тишине, под монотонное шуршание шин, вдруг всплывает старая обида. Лет десять назад поругался с братом из-за ерунды, из-за какого-то старого гаража. Мы и не общаемся толком. В городе, в суете, я об этом и не вспоминаю — некогда, да и лента новостей всегда подкинет повод позлиться на что-то глобальное, чтобы не думать о личном. А тут — не спрячешься. Дорога не даёт отвернуться.
И ты крутишь эту баранку, смотришь на убегающую разметку и начинаешь этот разговор. С самим собой, с братом, с совестью. Без свидетелей. Без лайков. Сначала злость берёт, потом оправдания ищешь, а к сотому километру вдруг отпускает. И думаешь: «А чего делим-то? Жизнь — она вон, как эта трасса, конечная точка у всех одна, вопрос только, как проедешь».
В такие моменты я чувствую себя не просто водителем, а каким-то, прости господи, исследователем собственных глубин. Смешно звучит, наверное, от мужика в промасленном жилете, но как есть. Оказывается, чтобы понять, кто ты такой и чего на самом деле хочешь, не обязательно сидеть в позе лотоса. Достаточно просто оказаться там, где сеть пропадает.
В городе мы постоянно «на связи», но при этом глухи — слышим всех, кроме себя. У меня дочь постоянно в наушниках, даже когда посуду моет. Сын в телефоне, пока ест. Я им говорю: «Вы хоть вкус супа чувствуете?» А они смеются: «Бать, ты динозавр». Может, и динозавр. Но я точно знаю, что суп вкуснее, когда ты не смотришь в этот момент ролики про то, как кто-то другой ест суп.
Вот эта «цифровая детоксикация», как её умные люди называют, она ведь не про отказ от технологий. Я не против навигатора, без него сейчас никуда. И не против видеозвонков, внуков повидать в рейсе — это святое. Она про возвращение права на собственные мысли.
Когда связь наконец появляется — обычно это происходит внезапно, телефон начинает пиликать, выплёвывая накопившиеся сообщения, — я чувствую лёгкое разочарование. Как будто меня выдернули из тёплой постели на мороз. Мир снова требует внимания. Снова нужно кому-то отвечать, что-то решать, куда-то бежать, даже если ты сидишь пристёгнутый в кресле.
Но тот час или два, проведённые в «мёртвой зоне», они остаются со мной. Это как перезагрузка системы. Ты выезжаешь оттуда немного другим. Спокойнее, что ли. И брат уже не кажется таким уж неправым. И проблемы, которые в городе казались катастрофой, здесь, среди тайги, выглядят просто задачами. Колесо пробил — поменял. Солярка кончается — заправился. Жизнь проще, чем нам пишут в интернете.
Иногда мне кажется, что настоящий я — это тот, кто едет в тишине, когда на экране телефона светится «Нет сети». А тот, кто потом отвечает на звонки и пишет комментарии — это просто моя цифровая копия, функция.
Может, поэтому я до сих пор и не ухожу с трассы, хотя спина уже ноет и жена ворчит. Здесь есть возможность быть настоящим. Здесь, когда пропадает сигнал, появляется смысл. И знаете, это, пожалуй, лучшая «услуга», которую мне предоставляет мой оператор связи — его отсутствие.
Интересно, а когда вы в последний раз оставались в полной тишине, без единого гаджета под рукой, вам было страшно или спокойно?