Юля поправила край рубашки, которую только что погладила, и аккуратно повесила её в чемодан. Сверху легли свертки с бутербродами – она всегда собирала мужу еду в дорогу, даже если он летел на два дня. Дима сидел на краю кровати и листал ленту в телефоне, но периодически поднимал глаза и смотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Юль, хватит суетиться, там в командировке кормят, не в лес еду.
— Знаю я ваши командировочные обеды, — отмахнулась она, застегивая молнию на чемодане. — Лучше домашнее, проверенное.
Он встал, подошел сзади, обнял за талию и поцеловал в макушку. Юля закрыла глаза и вдохнула знакомый запах его одеколона. Всегда так делала, когда он уезжал, чтобы запомнить и скучать.
— К пятнице буду дома, — сказал он ей в волосы. — Скучайте тут без меня с Машей.
— Машка в садике, она даже не заметит, что ты уехал, — усмехнулась Юля. — А я замечу. Звони каждый вечер.
Дима чмокнул её в щеку и пошел в коридор надевать ботинки. Чемодан уже стоял у двери.
В этот момент зазвонил её телефон. На экране высветилось «Свекровь». Юля вздохнула и ответила.
— Алло, Тамара Павловна.
— Юля, Дима уже уехал? — голос свекрови был требовательный, как всегда.
— Сейчас выходит. Передать ему что-то?
— Передавать ничего не надо, я сама ему позвоню. Ты это… смотри за домом хорошо, а то я приеду и проверю. Чтобы порядок был, Машка накормлена. Небось, теперь три дня проваляешься на диване, пока муж в командировке.
Юля сжала губы. Обычный набор свекровиных колкостей.
— Тамара Павловна, мне три года не надо объяснять, как за домом смотреть. И за Машей я слежу, не переживайте.
— Ладно, ладно, обидчивая какая. Дай ему трубку.
Юля поднесла телефон к уху Димы. Он поморщился, услышав мать, но взял.
— Да, мам. Всё нормально. Да. Да, я позвоню. Хорошо. Не учи, я сам разберусь. Пока.
Он сбросил и вернул телефон жене.
— Не обращай внимания, у неё характер просто тяжёлый.
— У неё не характер, у неё диагноз, — буркнула Юля, но сразу улыбнулась, чтобы не портить ему настроение перед дорогой.
Они поцеловались на пороге, Дима подхватил чемодан и вышел в подъезд. Юля стояла в дверях, пока не стих звук его шагов. Потом закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Три дня тишины. Никто не храпит по ночам, не разбрасывает носки, и, главное, никто не звонит каждый вечер с вопросами «А что вы ели? А Маша покакала?».
Она прошла на кухню, налила себе чай и включила сериал. Вечер обещал быть спокойным.
Вечером, как и договаривались, Дима вышел на видеосвязь. Юля сидела в кровати с телефоном, а он показывал ей гостиничный номер.
— Смотри, какую халупу дали. Зато три тысячи рублей стоит, фирма платит.
— Нормальный номер, чистый, — Юля всматривалась в картинку. — А ванна там есть?
— Есть, крошечная, как в поезде. Ладно, я завтра позвоню, сейчас устал как собака.
— Целую, приезжай скорее.
— И я целую.
Связь прервалась. Юля положила телефон на тумбочку, погладила подушку, где ещё пахло его одеколоном, и уснула с лёгкой улыбкой.
На следующее утро она проснулась от того, что Маша скакала по кровати.
— Мама, вставай! Мы в садик опоздаем!
Юля глянула на часы и подскочила. Сборы были быстрыми, как всегда. Завтрак, умывание, косички, куртка, шапка. В восемь она уже сдала дочку воспитательнице и вышла из сада.
Домой идти не хотелось. День выдался солнечный, первый по-настоящему тёплый день в этом году. Юля решила пройтись через парк, заодно зайти в магазин у выхода и купить картошки к ужину. Она любила этот маршрут. В парке всегда было спокойно, особенно в будни.
Она шла не спеша, слушала птиц, смотрела на голубое небо между ветками. Настроение было отличное. Она думала о том, что хорошо бы в субботу выбраться с Димой и Машей в этот же парк, покататься на лодках. Надо будет ему предложить, когда вернётся.
В наушниках играла музыка, но она сделала тише, когда проходила мимо открытой веранды кафе «У фонтана». Там всегда было людно, но сегодня она услышала детский смех и невольно повернула голову.
И замерла.
За столиком у ограждения сидел её муж. Дима. В той самой рубашке, которую она гладила позавчера. Рубашка была свежая, будто её только что достали из чемодана. Он сидел не один. Напротив него расположилась молодая женщина с длинными светлыми волосами, уложенными локонами. Она смеялась, поправляла волосы и кормила Диму десертом с маленькой ложечки. Он взял эту ложечку губами и улыбнулся ей так, как Юля не видела уже很久.
Рядом, на соседнем стуле, ёрзал мальчик лет пяти. Он тянул Диму за рукав и показывал на игрушечную машинку на столе. Дима обернулся к нему, потрепал по голове, и лицо его стало таким нежным и родным, что у Юли перехватило дыхание. Она никогда не видела, чтобы он так смотрел даже на Машу. Нет, Машу он любил, но там всегда была эта легкая усталость отцовства. А здесь… здесь был восторг.
Юля стояла как вкопанная. Пакет с картошкой выскользнул из ослабевших пальцев и упал на асфальт с глухим стуком. Картофелины покатились в разные стороны, одна уехала под лавочку, другая остановилась у лужи.
Она не могла пошевелиться. В голове билась только одна мысль:
Командировка. Он сказал, командировка до пятницы. В командировку не берут детей. В командировке не кормят десертом с ложечки. В командировке не смотрят так на другую женщину.
Дима вдруг повернул голову в её сторону. Юля инстинктивно сделала шаг назад и спряталась за толстый ствол дерева. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он не мог её видеть, солнце било ему в глаза, а она была в тени. Но страх, что он её заметит, был сильнее разума.
Она стояла за деревом и смотрела. Блондинка что-то сказала, Дима рассмеялся, потом наклонился к мальчику и поцеловал его в макушку. Мальчик засмеялся и обхватил его шею маленькими ручонками. Семья. Картинка идеальной семьи за столиком летнего кафе.
Юля вытащила телефон. Руки тряслись так, что она едва попала пальцем в кнопку камеры. Она сняла видео. Нажала запись и водила телефоном, снимая всё: Диму, женщину, мальчика, их улыбки, их счастье. Минута, две, три. Она снимала, пока не кончилась память в быстрой записи. Потом убрала телефон в карман и просто стояла, пытаясь отдышаться.
Пакет с картошкой валялся на земле. Юля посмотрела на рассыпанные клубни и вдруг подумала: надо собрать. Картошка дорогая, нечего добру пропадать. Она нагнулась и начала собирать её дрожащими руками. Мимо проходила женщина с собакой, покосилась на неё, но ничего не сказала.
Когда картошка была собрана, Юля выпрямилась и снова посмотрела на веранду. Они всё ещё сидели. Мальчик теперь перебрался к Диме на колени и что-то рассказывал, активно жестикулируя. Блондинка смотрела на них с умилением.
Юля развернулась и пошла прочь. Не домой, а просто вглубь парка, подальше от этого кафе, от этой лжи, от этой семьи, в которой она была лишней. Она шла и не видела дороги. В голове был туман. Только одна мысль пульсировала где-то в затылке: надо позвонить свекрови.
Она остановилась у скамейки, села, потому что ноги подкашивались, и достала телефон. Нашла в контактах «Тамара Павловна». Долго смотрела на экран. Потом нажала вызов.
Гудок. Второй. Третий.
— Алло? Юля? Чего звонишь? — голос свекрови был недовольный, будто её оторвали от важного дела.
— Тамара Павловна, здравствуйте, — голос Юли звучал глухо, она сама себя не узнавала. — Вы не подскажете, у Димы в этом городе есть друзья или знакомые? Ну, кроме коллег по работе?
Пауза. Слишком длинная пауза.
— В смысле? — голос свекрови изменился, стал осторожным. — Нет, конечно. Он там один, на объекте. Работает, в номере сидит. А ты чего спрашиваешь? Ты че-то надумала? Молодая жена, вот и кипишуешь?
Юля сжала телефон так, что костяшки побелели.
— Да нет, просто спросила. Он звонил, сказал, что скучно.
— Скучно ему, — фыркнула свекровь. — Работать надо, а не скучать. Сиди и ты не выдумывай. Ребёнка покормила? Машка как?
— Нормально Машка, в саду.
— Ну и сиди тогда. Не мешай мне, я сериал смотрю.
Свекровь отключилась, даже не попрощавшись.
Юля убрала телефон и уставилась в одну точку. Она не была дурой. Эта пауза в трубке сказала ей больше, чем любые слова. Тамара Павловна знала. Она точно знала, что Димы нет ни в какой командировке. Знала про блондинку, знала про мальчика. И молчала. Более того, она её, Юлю, ещё и отчитывала, чтобы не лезла не в своё дело.
Из глаз потекли слёзы. Юля сидела на скамейке в парке, сжимая в руках порванный пакет с картошкой, и плакала. Мимо пробегали спортсмены, катили коляски мамочки, где-то лаяли собаки. Мир жил своей обычной жизнью. А её жизнь только что разбилась вдребезги.
Сколько она так просидела, она не помнила. Очнулась от того, что замерзла. Солнце ушло за тучи, стало зябко. Юля встала, вытерла лицо рукавом куртки и медленно побрела к выходу из парка. Домой. Надо забрать Машу из сада. Надо жить дальше. Но как теперь жить с этим знанием, она не представляла.
Она шла и слышала в голове его голос: «В командировке, Юль, до пятницы. Скучайте тут без меня». И его улыбку. Ту самую, которой он улыбался той блондинке, кормящей его с ложечки.
Дома она упала на кровать и пролежала до самого вечера, пока не пришло время идти за дочкой. Она встала, умылась ледяной водой, посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные, лицо бледное. Ничего. Переживём. Надо только понять, как быть дальше.
Телефон пиликнул сообщением. Дима.
«Привет, малышка. Как вы там? Целую. У меня тут запарка, если не позвоню вечером, не скучай».
Она прочитала сообщение и усмехнулась. Запарка у него. Это он так любовницу свою называет, наверное. Или сына. Как там того мальчика зовут? Интересно, сколько ему лет? И когда он успел завести вторую семью?
Вопросов было много. Ответов не было. Но одно Юля знала точно: просто так она это не оставит. Она зашла в галерею телефона, открыла видео, которое сняла в парке. Дима, блондинка, мальчик. Улики. Самые настоящие улики.
Она убрала телефон в карман, надела куртку и пошла в сад за Машей. По дороге она думала только об одном: завтра утром она поедет к дому свекрови. Посмотрит, куда та пойдёт. Потому что если Тамара Павловна знает об этой женщине, то она наверняка с ней встречается. А если встречается, то Юля это увидит. И тогда разговор будет совсем другим.
Ночь Юля почти не спала. Ворочалась с боку на бок, смотрела в потолок, слушала, как тикают часы на кухне. Рядом в кроватке посапывала Маша. Юля вставала несколько раз, поправляла ей одеяло, гладила по голове и возвращалась обратно. Мысли не давали покоя. Она прокручивала в голове сцену в кафе снова и снова, как заезженную плёнку. Дима, блондинка, мальчик. Его улыбка. Его нежность.
Под утро она забылась тревожным сном, а в семь утра уже вскочила от будильника. Голова чугунная, глаза опухшие. Маша потянулась в кроватке и заулыбалась.
— Мама, сегодня в садик?
— Да, доча, сегодня в садик.
Юля отвернулась, чтобы дочка не увидела её лица. Быстро умылась ледяной водой, замазала синяки под глазами тональным кремом. Собрала Машу, отвела в сад. Всё делала на автомате, как робот.
После сада она не пошла домой. Села на лавочку у остановки и достала телефон. Набрала подругу Катю.
— Кать, привет. Ты на работе?
— Юлька? Привет. Да, на смене, а что?
— Можно к тебе приехать? Поговорить надо.
— Голос у тебя странный. Случилось что?
— Приеду, расскажу.
Катя работала в торговом центре, в отделе женской одежды. У неё была своя подсобка, маленькая комнатушка, где они иногда пили чай, когда Юля приезжала за компанию. Юля доехала на автобусе до ТЦ, поднялась на третий этаж. Катя встретила её у входа, окинула взглядом и сразу всё поняла.
— Пошли, — коротко сказала она и повела Юлю в подсобку.
В подсобке пахло картоном и новыми вещами. Катя закрыла дверь на щеколду, усадила Юлю на стул, сама села напротив на коробки.
— Рассказывай.
Юля смотрела в одну точку и молчала. А потом её прорвало. Она рассказала всё. Про командировку, про кафе, про блондинку, про мальчика, про разговор со свекровью. Говорила сбивчиво, перескакивая с одного на другое, и всё время теребила край куртки.
Катя слушала молча, только лицо её мрачнело с каждой минутой. Когда Юля закончила, Катя встала, прошлась по подсобке туда-сюда, потом резко остановилась.
— Тварь он, Юлька. Тварь и гад. А свекровь твоя вообще кобра. Я же тебе всегда говорила, что она не просто стерва, а стерва с характером.
— Я не знаю, что делать, Кать. У меня руки опускаются.
— Руки опускать нельзя. Ты чего? Ты за Машу подумай. Ты сейчас домой приедешь, слёзы будешь лить, а он приползёт в пятницу и скажет, что соскучился. И что ты ему? По головке погладишь?
— А что я могу?
— Доказательства собирай. У тебя видео есть? Есть. Это уже хорошо. Теперь надо понять, кто эта женщина и откуда ребёнок. Мальчик на него похож, говоришь?
— Как две капли. Я таких совпадений не видела.
— Значит, это его сын. Вопрос — от кого. Или он с этой блондинкой давно, или это случайность какая-то. Но в любом случае, ты теперь не просто жена, а жена, у которой есть компромат.
Катя подошла к Юле, присела на корточки и взяла её за руки.
— Слушай меня внимательно. Ты сейчас едешь домой и делаешь вид, что всё нормально. Никаких звонков ему, никаких скандалов. Ждёшь. А завтра с утра ты едешь к своей свекрови. И следишь за ней. Если она с этой блондинкой знакома, она к ней пойдёт. Или они вместе встретятся. Ты это увидишь, и у тебя будет ещё одно доказательство.
— А если не пойдёт?
— Значит, будем другие варианты искать. Но ты должна знать, насколько глубоко эта змея вросла в твою семью.
Юля смотрела на подругу и чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. Отчаяние потихоньку сменялось злостью.
— Ты права. Я не должна просто так это оставить.
— Вот и умница. А теперь иди. Мне на смену скоро. Вечером позвони, как Машку уложишь.
Юля обняла Катю и вышла из подсобки. Пошла по торговому центру к выходу, но на полпути остановилась. Зачем ей сейчас домой? Сидеть и ждать? Нет. Она решила поехать к дому свекрови прямо сейчас. Проверить обстановку, посмотреть, где она живёт, может быть, повезёт.
Тамара Павловна жила в старом районе, в хрущёвке на первом этаже. Юля знала этот адрес, но бывала там редко, только по большим праздникам, и каждый раз эти визиты заканчивались головной болью. Свекровь любила учить жизни, указывать, как воспитывать ребёнка, и постоянно сравнивать Юлю с какими-то выдуманными идеальными невестками.
Юля вышла из автобуса за две остановки до нужного дома, чтобы не светиться. Прошлась по дворам, нашла лавочку напротив подъезда свекрови, но в кустах, чтобы её не было видно. Села и стала ждать.
Ждать пришлось долго. Часа два, наверное. Она уже начала замерзать, когда дверь подъезда открылась и вышла Тамара Павловна. Одета она была нарядно: новая куртка, сапоги на каблуке, волосы уложены. Не иначе как на свидание собралась.
Юля встала и пошла за ней, держась на расстоянии. Свекровь шла не спеша, поглядывала по сторонам, даже улыбалась чему-то своему. Дошагала до остановки, села в автобус. Юля заскочила в тот же автобус в последнюю дверь, протиснулась в середину, спряталась за спинами пассажиров.
Ехали долго, через весь город. Юля смотрела в окно и пыталась угадать, куда они направляются. Когда автобус подъехал к огромному торговому центру на окраине, Тамара Павловна вышла. Юля выскочила следом.
Внутри ТЦ было шумно и людно. Свекровь уверенно направилась к эскалаторам, поднялась на третий этаж в зону фуд-корта. Юля кралась за ней, прячась за колоннами и витринами. Сердце колотилось где-то в горле.
На фуд-корте Тамара Павловна остановилась, огляделась и помахала рукой. Юля выглянула из-за колонны и увидела тот самый столик у окна, за которым сидели двое. Блондинка. И мальчик.
Юля почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она прислонилась спиной к колонне, чтобы не упасть. Вот оно. Вот доказательство. Свекровь не просто знает, она встречается с ними, общается, как с родными.
Тамара Павловна подошла к столику, наклонилась и расцеловала блондинку в обе щеки. Потом присела на корточки перед мальчиком и достала из сумки огромную коробку с машинкой на пульте управления. Мальчик завизжал от восторга, обхватил её за шею и чмокнул в щёку. Картина маслом: бабушка, внук, мама.
Юля стояла за колонной и снимала всё на телефон. Руки тряслись, но она заставляла себя держать камеру ровно. Она снимала, как они заказывают еду, как смеются, как мальчик показывает бабушке машинку. Идиллия.
Потом она не выдержала. Что-то внутри щёлкнуло, и она вышла из-за колонны. Медленно, как во сне, она подошла к их столику. Её никто не замечал. Блондинка что-то рассказывала, Тамара Павловна слушала и кивала, мальчик возился с машинкой.
Юля остановилась прямо перед ними.
— Здравствуйте, Тамара Павловна.
Голос прозвучал глухо, но твёрдо. Свекровь вздрогнула и резко обернулась. Лицо её на мгновение вытянулось, побелело, но уже через секунду маска удивления сменилась привычной надменностью.
— Юля? Ты как здесь? Ты следишь за мной?
Блондинка тоже повернулась и теперь смотрела на Юлю с любопытством, без тени смущения. Мальчик уставился на неё своими большими глазами, такими похожими на Диму.
— Я не слежу, я просто мимо проходила, — Юля старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — А это, я так понимаю, наши новые родственники? Познакомите?
Тамара Павловна встала, загораживая блондинку, будто защищая.
— Ты что себе позволяешь? Ты зачем пришла? Хочешь скандал устроить при ребёнке?
— Я ничего не хочу. Я просто спросила, кто эти люди. Потому что вчера в парке я видела вашего сына с этой женщиной и этим мальчиком. А сегодня вы с ними кофе пьёте. Так кто они?
Блондинка поднялась, поправила волосы и посмотрела на Юлю с вызовом.
— Я Алина. А это мой сын Дима. Насколько я понимаю, вы Юля? Нам надо поговорить.
Юля чуть не задохнулась от такой наглости. Её сын Дима. Она назвала мальчика именем её мужа.
— Твой сын Дима? — переспросила Юля, глядя на блондинку в упор. — А моего мужа тоже Дима зовут. Совпадение?
Тамара Павловна схватила Юлю за локоть и попыталась оттащить в сторону.
— Пошли отсюда, не позорься. Иди домой, потом разберёмся.
— Руки уберите, — Юля выдернула локоть. — Я никуда не пойду, пока не пойму, что здесь происходит. Это сын Димы? Отвечайте.
Мальчик, испугавшись громких голосов, заплакал и прижался к матери. Алина присела, обняла его, зашептала на ухо: «Тихо, маленький, не бойся, это тётя добрая». Юлю передёрнуло от этих слов.
— Тётя добрая, — повторила она. — А ты, значит, мама. А мой муж, значит, папа. Красиво устроились.
Тамара Павловна побагровела, глаза её сузились.
— Ты вообще кто такая, чтобы вопросы задавать? Дима мой сын, и я имею право видеться с кем хочу. А ты... ты никто. Поняла? Пришла, устроила истерику при ребёнке. Бесстыжая!
Юля смотрела на свекровь и не верила своим ушам. Эта женщина, которая три года называла её дочкой, которая требовала отчётов о каждом потраченном рубле, которая лезла в их семью, теперь говорит ей «ты никто».
— Я никто? — голос Юли дрогнул. — А кто тогда вашему сыну ужины готовил? Кто за ним носки собирал? Кто вашу внучку рожал, пока вы в больницу даже не пришли? Я никто?
— Рожала она, — фыркнула свекровь. — Рожать все умеют. А ты воспитай сначала, а потом говори.
Алина встала, держа ребёнка за руку.
— Слушайте, Юля, давайте без скандала. Здесь люди смотрят. Мы можем встретиться и поговорить спокойно, без эмоций. Я понимаю вашу ситуацию, правда понимаю.
Юля посмотрела на неё. Красивая, ухоженная, спокойная. Говорит, как психолог на приёме.
— Ты понимаешь мою ситуацию? — переспросила Юля. — Ты спишь с моим мужем, твой сын зовёт его папой, ты встречаешься с его матерью, и ты говоришь, что понимаешь мою ситуацию?
— Я не спала с ним, когда вы были в браке, — тихо сказала Алина, глядя в сторону. — Всё началось позже.
Юля рассмеялась. Зло, горько.
— Позже? А мальчику твоему сколько? Пять? Шесть? Значит, ваш роман лет шесть длится? А мы с Димой четыре года вместе, три года в браке. Ты считать умеешь?
Алина побледнела и ничего не ответила.
Тамара Павловна снова встряла:
— Хватит! Уходи сейчас же, или я охрану вызову. Ты здесь никого не трогаешь, мы мирно сидим, а ты пришла, нарушаешь общественный порядок.
— Вызывай, — Юля достала телефон. — Давай, вызывай. А я полицию вызову. Пусть разбираются, как ваш сын во вторую семью бегает, пока в первой жена и ребёнок.
Повисла тишина. Люди за соседними столиками уже откровенно пялились на них. Кто-то снимал на телефон. Алина быстро наклонилась, схватила сумку и мальчика за руку.
— Пошли отсюда, — бросила она свекрови. — Я не хочу в это ввязываться.
Она быстро пошла к выходу, мальчик едва поспевал за ней, оглядываясь на Юлю большими испуганными глазами.
Тамара Павловна осталась стоять. Она смотрела на Юлю с такой ненавистью, что той стало не по себе.
— Ты ещё пожалеешь, — прошипела свекровь. — Ты у меня попляшешь. Я из тебя душу вытрясу, поняла? Будешь знать, как в чужую семью лезть.
— В чужую семью? — Юля покачала головой. — Это моя семья, Тамара Павловна. Или вы забыли, что я мать вашей внучки? Или Машка теперь тоже никто?
Свекровь ничего не ответила, развернулась и пошла вслед за Алиной, громко стуча каблуками.
Юля стояла посреди фуд-корта, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Ноги дрожали, в глазах потемнело. Она медленно пошла к выходу, ничего не видя перед собой. В голове стучало только одно: «Они все знали. Все. И свекровь, и эта Алина, и Дима. А я была последняя дура, которая верила в командировки».
Она вышла из ТЦ, села на лавочку у входа и разрыдалась. Плевать на прохожих, плевать на всё. Она плакала громко, взахлёб, как ребёнок. Мимо проходили люди, кто-то оглядывался, кто-то отворачивался. Никто не подошёл.
Сколько она так просидела, неизвестно. Очнулась от того, что телефон завибрировал. Сообщение от Кати: «Ты как? Дома?»
Юля вытерла слёзы рукавом, разблокировала телефон и набрала подругу.
— Кать, я в ТЦ, на выезде. Я их видела.
— Кого?
— Свекровь и эту женщину. С ребёнком. Они вместе кофе пили. Кать, она её обнимала, она мальчику подарок купила. Они как семья. А я... я там никто. Свекровь так и сказала: «ты никто».
В трубке повисла тишина. Потом Катя выдохнула:
— Юль, ты где именно? Я сейчас выйду, у меня перерыв через десять минут. Жди меня там, никуда не уходи.
— Хорошо.
Юля отключила телефон и уставилась в одну точку. Перед глазами стояло лицо свекрови, её перекошенное от злобы лицо. «Ты ещё пожалеешь». Что она имела в виду? Что она может сделать? Отобрать квартиру? Забрать Машу? Юля похолодела. Маша. Вот где самое больное место.
Через десять минут из дверей ТЦ выбежала Катя, огляделась, увидела Юлю и подбежала к ней.
— Ну-ка, вставай. Пошли, посидим в машине, там поговорим.
— У тебя же смена.
— Да плевать. Смену отработаю. Пошли.
Она подхватила Юлю под руку и повела на парковку. У Кати была старенькая «Лада», которую она купила год назад. Они сели в машину, Катя завела двигатель, включила печку на полную.
— Рассказывай всё по порядку.
Юля рассказала. Всё, до мельчайших подробностей. Про слежку, про встречу, про слова свекрови. Катя слушала молча, только барабанила пальцами по рулю.
— Юль, война началась, — сказала она, когда Юля закончила. — Свекровь теперь будет тебе мстить. Она слово сказала — она сделает. Такие люди слов на ветер не бросают.
— Что мне делать?
— Готовиться. Во-первых, ни в коем случае не пускай его в квартиру, когда он приедет. Он приедет, будет прощения просить, слёзы лить. Не верь. Ни одной слезе.
— А если Маша спросит?
— Скажешь, папа в командировке. Пока так. Во-вторых, собери все документы. Свои, Машины, на квартиру. Сделай копии. Деньги, если есть, сними с карты, положи на другую, к которой он не имеет доступа.
— У меня нет своих денег, Кать. Я домохозяйка. Он мне на карту кидает, но я трачу только на продукты и Машу.
— Значит, будешь откладывать потихоньку. И ещё. Найди хорошего адвоката. У меня есть одна знакомая, она по семейным делам работает. Я тебе дам телефон. Сходи к ней, проконсультируйся. Пусть скажет, что тебе светит при разводе.
Юля кивнула, чувствуя, как внутри неё вместо пустоты появляется что-то твёрдое, холодное. Злость. Настоящая, вымороженная злость.
— Я поняла. Спасибо, Кать.
— Не за что. Ты главное держись. И помни: ты не одна. У тебя я есть. У тебя Машка есть. А эти... эти пусть катятся к чёрту.
Катя обняла её, и Юля снова чуть не расплакалась, но сдержалась.
— Всё, поехали. Мне домой надо, Машку из сада забирать.
— Давай, я тебя до остановки подброшу.
Катя высадила её у автобусной остановки. Юля села в автобус и всю дорогу смотрела в окно. Город плыл мимо, люди спешили по своим делам, а она сидела и думала о том, что через два дня приедет Дима. И что она ему скажет? Устроит скандал? Или сделает вид, что ничего не знает, как советовала Катя?
Она решила, что сделает вид. Пока. До тех пор, пока не будет готова. Пока адвокат не скажет, что делать. Пока она не соберёт все доказательства. А потом... потом посмотрим, кто тут никто.
Дома она забрала Машу из сада, покормила ужином, уложила спать. Сама села на кухне с чашкой остывшего чая и уставилась в одну точку. Телефон пиликнул. Дима: «Привет, малышка. Как день прошёл? Целую крепко».
Она посмотрела на экран и вдруг поняла, что не может ответить. Рука не поднимается написать это дурацкое «всё нормально». Она отложила телефон и пошла в ванную. Долго стояла под горячим душем, пытаясь смыть с себя этот день. Не смылось.
Вернулась на кухню, взяла телефон и написала одно слово: «Нормально».
И выключила звук.
Утро пятницы началось с громкого стука в дверь. Юля подскочила на кровати, сердце ухнуло в пятки. Маша рядом заворочалась, приоткрыла сонные глаза.
— Мама, кто там?
— Спи, доча, рано ещё. Я открою.
Юля накинула халат и пошла в прихожую. Стук повторился, настойчивый, громкий. Она посмотрела в глазок. На лестничной клетке стоял Дима. Чемодан у ног, в руках букет цветов, на лице широкая улыбка.
— Юль, открывай, это я! Приехал пораньше, сюрприз!
Юля замерла. Вот он. Стоит за дверью, улыбается, цветы принёс. Командировка закончилась досрочно. Или просто врут календари? Она глубоко вздохнула, поправила халат и открыла дверь.
Дима шагнул в квартиру, обнял её свободной рукой, прижал к себе, чмокнул в щёку.
— Соскучился! — он отстранился, протянул цветы. — Это тебе. Ну, как вы тут без меня?
Юля взяла цветы, посмотрела на них, потом на мужа. Улыбнуться через силу не получилось, губы будто одеревенели.
— Спасибо. Нормально мы. А чего пораньше? Ты же говорил, в пятницу вечером.
— Дела быстрее сделали, — Дима снял куртку, повесил на крючок, прошёл на кухню. — Есть что поесть? В поезде не кормили нормально.
Юля пошла за ним, поставила цветы в раковину, открыла холодильник.
— Яичницу будешь?
— Давай.
Она достала яйца, масло, включила плиту. Дима сел за стол, смотрел на неё, улыбался. Юля чувствовала этот взгляд спиной, и от него по коже бежали мурашки. Нехорошие. Страшные.
— Что-то ты какая-то тихая, — заметил он. — Случилось что?
— Всё нормально, — Юля разбила яйца на сковородку, голос звучал глухо. — Устала просто. Маша ночью плохо спала.
— А чего она?
— Зубы, наверное.
Дима хмыкнул, достал телефон, начал листать ленту. Юля краем глаза наблюдала за ним. Как он сидит, как листает, как улыбается чему-то в телефоне. Вчера он точно так же улыбался той женщине в кафе.
— Ты маме звонил? — спросила она, переворачивая яичницу.
— А? Нет ещё. Позвоню позже.
— Позвони. Она, наверное, волнуется.
Дима поднял глаза, посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— С чего это ты о маме заботишься? Обычно ты её не жалуешь.
— Просто спросила.
Она поставила перед ним тарелку с яичницей, села напротив. Дима взял вилку, начал есть. Несколько минут в кухне стояла тишина, только вилка стучала о тарелку.
— Юль, — вдруг сказал он, откладывая вилку. — Ты точно в порядке? У тебя глаза красные. Плакала?
— Аллергия, — отрезала она. — Весна началась.
Дима смотрел на неё, будто пытался прочитать мысли. Юля выдержала взгляд, не отвела глаза. Внутри всё кипело, но она заставляла себя сидеть спокойно.
В этот момент в коридоре зашлёпали маленькие ножки, и в кухню вбежала Маша в пижаме.
— Папа! Папа приехал!
Дима расплылся в улыбке, подхватил дочку на руки, закружил. Маша визжала от радости. Юля смотрела на них и думала: знает ли она, что у папы есть ещё один ребёнок? Мальчик, который тоже, наверное, кружится на руках, когда папа приходит в гости.
— Маш, иди умывайся, — сказала Юля. — В садик пора.
— Папа, ты меня отведешь? — Маша обхватила его шею ручонками.
— Отведу, конечно. Иди умывайся.
Маша убежала в ванную. Дима проводил её взглядом, потом повернулся к Юле.
— Юль, давай сегодня вечером сходим куда-нибудь? В кино или в кафе. Ты отдохнёшь, я соскучился.
Юля посмотрела на него долгим взглядом.
— В кафе? — переспросила она. — Не хочу в кафе.
— А чего хочешь?
— Ничего не хочу.
Дима нахмурился.
— Юль, ты меня пугаешь. Что случилось? Говори прямо.
Юля открыла рот, чтобы сказать всё, что накипело, но в этот момент зазвонил её телефон. Она глянула на экран — Катя. Сбросила.
— Ничего не случилось. Иди лучше Машку собирай, я пока посуду помою.
Дима постоял ещё секунду, потом вышел из кухни. Юля прислонилась к столешнице и закрыла глаза. Только что она чуть не сорвалась. Нельзя. Рано.
Весь день она ходила как в тумане. Дима отвёл Машу в сад, вернулся, пытался разговаривать, предлагал куда-то сходить, но Юля отнекивалась уборкой, готовкой, головной болью. К вечеру напряжение достигло предела. Она сидела на кухне и чистила картошку к ужину, когда в дверь позвонили.
Дима пошёл открывать. Из прихожей послышались голоса, и Юля узнала этот скрипучий тембр. Свекровь. А с ней ещё кто-то.
Она вытерла руки и вышла в коридор. Так и есть. Тамара Павловна стояла на пороге, а за ней маячил Игорь, брат Димы. Оба с серьёзными лицами, будто на похороны собрались.
— Мама? Игорь? — Дима удивился. — Вы чего приехали?
— Поговорить надо, — отрезала свекровь, проходя в квартиру и скидывая сапоги. — Очень серьёзно поговорить.
Она прошла на кухню, увидела Юлю, и её лицо исказилось гримасой.
— И ты здесь. Хорошо. При свидетелях и поговорим.
Юля почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот оно. Началось.
— О чём говорить? — спросила она спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Игорь протопал следом, плюхнулся на табуретку, закинул ногу на ногу. Он был похож на Диму, только старше и грубее, с вечно недовольным выражением лица.
— О том, мать говорит, что ты за ней следила, — сказал он, глядя на Юлю в упор. — В ТЦ припёрлась, скандал устроила при людях. Ты чего о себе возомнила?
Дима вошёл в кухню, остановился в дверях, переводя взгляд с матери на жену.
— Мам, Игорь, вы чего? Какой скандал? Юль, что происходит?
Юля посмотрела на мужа. Он стоял и делал удивлённое лицо. Артист. Настоящий артист.
— Спроси у своей матери, — ответила она. — Пусть расскажет, где она была позавчера и с кем.
Тамара Павловна вспыхнула, вскочила с табуретки.
— Ты мне ещё указывать будешь! Я вообще-то мать твоего мужа! Я имею право ходить куда хочу и встречаться с кем хочу!
— Даже если встречаешься с любовницей сына и его незаконнорождённым ребёнком? — Юля произнесла это спокойно, будто о погоде говорила.
В кухне повисла мёртвая тишина. Дима побледнел, схватился за косяк. Игорь присвистнул.
— Ого, — сказал он. — Ну, Димон, попал.
Тамара Павловна открыла рот, закрыла, снова открыла. Нашлась не сразу.
— Ты... ты что несёшь? Какая любовница? Какой ребёнок? У Димы нет никакого другого ребёнка! Ты клевещешь!
Юля достала из кармана халата телефон, нашла видео, повернула экраном к свекрови.
— Это тоже клевета? Я своими глазами видела, как вы с ней кофе пили. Как вы её обнимали. Как вы мальчику машинку дарили. А это, — она пролистнула на другое видео, — это ваш сын в парке с этой женщиной и этим мальчиком. В командировке, мать вашу.
Тамара Павловна смотрела на экран, и лицо её вытягивалось. Дима шагнул вперёд, выхватил телефон, уставился в экран. Пальцы его дрожали.
— Юля... это... это не то, что ты думаешь...
— А что я должна думать? — Юля повысила голос впервые за весь разговор. — Ты сказал, что в командировке. А сам сидел в кафе с какой-то бабой и её сыном. Ты целовал этого пацана в макушку. Ты смотрел на него так, как на Машу никогда не смотрел. И твоя мать с ними кофе пьёт и машинки дарит. Что я должна думать?
Игорь хмыкнул, почесал затылок.
— Димон, а ты нехило вляпался. Надо было аккуратнее.
— Заткнись! — рявкнул Дима на брата. Потом повернулся к Юле. — Юль, давай поговорим спокойно. Без них. Пусть они выйдут.
— Никуда я не выйду! — взвизгнула свекровь. — Это моя квартира! Вернее, квартира моя, я деньги давала! И я хочу знать, что эта выдра себе позволяет!
Юля усмехнулась.
— Квартира ваша? А документы на кого оформлены? На Диму. В браке. Значит, это совместно нажитое имущество. И я имею на неё ровно такое же право, как и ваш сын.
Тамара Павловна задохнулась от возмущения.
— Ты... ты... Да я тебя по миру пущу! Я тебе докажу, чья это квартира! У меня расписки есть, что я деньги давала!
— Давали? — Юля спокойно смотрела на свекровь. — И на чьё имя расписки? На ваше и Димы? Или на ваше и моё? Потому что если на ваше и Димы, то это его долг перед вами, а квартира всё равно совместная. Суд разберётся.
Игорь снова присвистнул.
— Мать, а она подкованная. Откуда ты всё знаешь? — обратился он к Юле.
— Подруга хорошая есть, адвокат по семейным делам, — соврала Юля. — Я уже проконсультировалась.
Дима стоял бледный, сжимая телефон Юли в руке.
— Юля, зачем ты это делаешь? Мы же семья. Давай сядем и поговорим, как люди. Я всё объясню.
— Объясни, — кивнула Юля. — Я слушаю.
Дима переглянулся с матерью. Тамара Павловна сделала шаг вперёд.
— Ничего он тебе объяснять не будет! Ты никто! Поняла? Сидишь здесь, на шее у мужа, ничего не делаешь, только деньги тратишь! А Алина — она женщина самостоятельная, у неё бизнес, она сына одна растит, а Дима ей просто помогает!
— Помогает? — Юля рассмеялась. — А мальчик на него как две капли воды похож — это тоже помощь? Спермой, что ли, помог?
— Юля! — рявкнул Дима.
— Что Юля? Правда глаза режет? Скажи честно, это твой сын? Только не ври, я всё равно узнаю.
Дима молчал, опустив глаза. Игорь ковырял в носу, делая вид, что его это не касается. Тамара Павловна пыхтела, как паровоз.
— Молчишь? — Юля покачала головой. — Значит, правда. Значит, у тебя есть сын. Сколько ему? Пять? Шесть? А мы с тобой когда познакомились? Четыре года назад. Значит, ты мне с самого начала врал. Врал, что нет никого, что детей нет, что я одна.
Дима поднял голову, в глазах его блестели слёзы. Или показалось.
— Юль, это было до тебя. Она забеременела, а я... я не был готов. Мы разбежались. Она сказала, что сама вырастит. Я и не знал, что она родила. Потом, уже после свадьбы, она нашлась. Сказала, что это мой сын. Я тест сделал, подтвердилось. Но я не хотел тебе говорить, чтобы не ранить.
— Не ранить? — Юля смотрела на него и не верила своим ушам. — А сейчас, когда я сама всё узнала, это не ранит? А то, что ты с ней встречаешься, с сыном своим — это не ранит? А то, что твоя мать с ними кофе пьёт и внука нового холит, а про нашу Машку даже не вспоминает — это не ранит?
Тамара Павловна фыркнула.
— Машка — она девочка. А там мальчик, продолжатель рода. Сама понимаешь.
Юля замерла. Эти слова прозвучали как пощёчина.
— Что вы сказали?
— То и сказала. Мальчик — это наследник. А девки — они не в счёт. Так что не удивляйся, что я к внуку езжу. Он важнее.
Дима дёрнулся к матери.
— Мама, замолчи!
— А чего молчать? Правду говорю! Пусть знает!
Юля стояла, вцепившись в столешницу, чтобы не упасть. Перед глазами плыло. Она слышала, как стучит кровь в висках, как гудит в ушах. Машка — не в счёт. Её дочь, её кровиночка, для этой женщины — пустое место.
— Уходите, — сказала она тихо. — Уходите все. Немедленно.
— Юля... — Дима шагнул к ней.
— Не подходи! — закричала она. — Убирайтесь из моей квартиры! Все!
Она схватила со стола нож, которым чистила картошку, и выставила перед собой. Дима отшатнулся. Игорь резво вскочил с табуретки и прижался к стене.
— Ты с ума сошла! — заверещала свекровь. — Уберите от неё нож!
— Вон! — Юля кричала, и слёзы текли по лицу. — Вон из моего дома! Чтобы я вас здесь не видела!
Дима поднял руки, показывая, что сдаётся.
— Всё, всё, мы уходим. Только успокойся. Положи нож.
Он медленно пятился к выходу, подталкивая мать и брата. Тамара Павловна что-то шипела, но Игорь тащил её за руку. Через минуту входная дверь хлопнула, и в квартире стало тихо.
Юля опустилась на пол прямо в прихожей, выронила нож и разрыдалась. Она плакала громко, навзрыд, не стесняясь. Плакала от боли, от обиды, от предательства. Плакала за себя и за Машку, которую какая-то старая дура посмела назвать не в счёт.
Сколько она так просидела, неизвестно. Очнулась от того, что телефон завибрировал в кармане халата. Она достала, посмотрела — Катя. Ответила сквозь слёзы.
— Юль, ты чего плачешь? Что случилось?
— Кать, они приходили. Все. Свекровь, брат его, Дима. Скандал был. Я их выгнала.
— Ты в порядке? Он тебя не тронул?
— Нет. Я нож схватила, они испугались.
— Господи, Юлька, ты с ума сошла. А если бы полицию вызвали?
— Пусть вызывают. Мне уже всё равно. Кать, она сказала, что Машка не в счёт. Что мальчик важнее, потому что продолжатель рода. Ты представляешь?
— Представляю. Свекровь твоя — та ещё гадюка. Ты сейчас дома?
— Да.
— Сиди, никуда не выходи. Я сейчас приеду.
— А как же смена?
— Плевать на смену. Жди.
Катя приехала через час. Юля открыла дверь, и подруга обняла её крепко-крепко. Они прошли на кухню, Катя поставила чайник, нашла в шкафу печенье. Юля сидела за столом, смотрела в одну точку и молчала.
— Рассказывай всё по порядку, — сказала Катя, садясь напротив.
Юля рассказала. Про приезд Димы, про его враньё, про свекровь с братом, про нож, про слова про Машку. Катя слушала молча, только качала головой.
— Юль, теперь пути назад нет, — сказала она, когда рассказ закончился. — Ты им всё выложила, видео показала. Теперь они будут действовать.
— Что ты имеешь в виду?
— Свекровь сказала, что у неё расписки на квартиру. Значит, она попытается через суд доказать, что это её собственность, а не ваша совместная. Дима, скорее всего, пойдёт у неё на поводу. Они могут попытаться выселить тебя.
— Как выселить? У нас же Маша!
— А вот это наш козырь. Маша — их внучка, но если они начнут войну, могут и опеку подключить. Будут доказывать, что ты неадекватная, что с ножом на людей кидаешься. Ты это понимаешь?
Юля похолодела.
— Но я же защищалась. Они ворвались в мой дом.
— Ты сама их впустила. Формально — это добровольный визит. А то, что ты схватила нож, могут трактовать как угрозу. Надо действовать на опережение.
Катя достала телефон, нашла номер.
— Вот, это та самая адвокатша, я тебе говорила. Звони ей прямо сейчас. Записывайся на приём. И не тяни.
Юля взяла телефон, посмотрела на экран.
— А если он завтра придёт прощения просить?
— Не пускай. Ни в коем случае. Скажи, что будешь разговаривать только в присутствии адвоката. И все разговоры записывай на диктофон. Теперь ты должна думать как шпион. Каждая мелочь может стать доказательством.
Юля кивнула, набрала номер. Трубку взяли после второго гудка.
— Алло, здравствуйте. Мне нужна консультация по семейным делам. Да, срочно. Можно завтра? Спасибо, записывайте.
Она договорилась на утро субботы. Положила трубку и посмотрела на Катю.
— Завтра в десять.
— Молодец. А теперь давай думать, что делать с Машкой. Завтра суббота, в сад не надо. Возьмёшь с собой?
— Не хочу её в это втягивать. Может, ты посидишь?
— Посижу. Привезу свою, они поиграют вместе. Не проблема.
Юля обняла подругу.
— Кать, спасибо тебе. Что бы я без тебя делала?
— Пропала бы, — честно сказала Катя. — Но теперь не пропадёшь. Мы вместе всё разрулим.
Ночью Юля не спала. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как тихо сопит Маша в кроватке. В голове прокручивались события последних дней. Парк, кафе, блондинка, мальчик, свекровь, нож. И слова: «Машка — не в счёт». Как можно быть такой жестокой? Как можно делить детей на нужных и ненужных?
Под утро она задремала, но спала тревожно, всё время просыпалась. В семь утра встала, сварила кашу Маше, собрала её. В девять позвонила Катя.
— Я выезжаю. Буду через полчаса.
— Хорошо, жду.
Ровно в девять тридцать Катя была на пороге с дочкой, ровесницей Маши. Девочки обрадовались друг другу и убежали в комнату играть. Юля быстро оделась, сунула в сумку документы, которые собрала накануне: паспорт, свидетельство о браке, свидетельство о рождении Маши, документы на квартиру.
— Я скоро, — сказала она Кате. — Если что, звони сразу.
— Иди, не переживай. Всё будет хорошо.
Юля вышла на улицу и глубоко вздохнула. День был солнечный, тёплый, совсем как тот, когда она увидела Диму в парке. Как давно это было? Неделю назад? Казалось, целая жизнь прошла.
Она села в автобус и поехала на другой конец города, где находился офис адвоката. Всю дорогу смотрела в окно и думала о том, что сейчас решится её судьба. Судьба её дочери. Она не имела права проиграть.
Офис адвоката находился в старом здании в центре города, на втором этаже, куда вела широкая лестница с выщербленными ступенями. Юля поднялась, нашла нужную дверь с табличкой «Елена Сергеевна Соколова, семейное право», толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь.
В приёмной было уютно. Мягкий диван, журнальный столик с глянцевыми журналами, фикус в углу. За столом сидела девушка, секретарь, и печатала что-то на компьютере.
— Здравствуйте, я Юля, на десять часов записана.
— Да-да, проходите, Елена Сергеевна ждёт.
Юля вошла в кабинет. За большим дубовым столом сидела женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. На ней был строгий костюм, на столе — аккуратные стопки папок и ноутбук.
— Здравствуйте, Юля, присаживайтесь. — Елена Сергеевна указала на стул напротив. — Рассказывайте, что у вас случилось.
Юля села, положила на край стола сумку с документами и выдохнула. Почему-то именно здесь, в этом кабинете, весь ужас последних дней показался ещё более реальным. Она начала рассказывать. Сначала сбивчиво, потом всё спокойнее, стараясь не упускать деталей. Про командировку, про парк, про видео, про свекровь и встречу в ТЦ, про вчерашний скандал с ножом.
Елена Сергеевна слушала молча, изредка кивая и делая пометки в блокноте. Когда Юля закончила, адвокат отложила ручку и посмотрела на неё долгим взглядом.
— Юля, вы молодец, что не стали устраивать скандал сразу и пришли ко мне. Многие в такой ситуации наделали бы глупостей. Давайте по порядку. У вас есть доказательства измены? Видео, фото?
— Да, — Юля достала телефон, нашла видео в парке и в ТЦ, показала адвокату.
Елена Сергеевна внимательно посмотрела, потом кивнула.
— Хорошо. Это пригодится, хотя для развода измена мужа не имеет юридического значения — у нас разводят и без этого. Но для раздела имущества и, возможно, для определения места жительства ребёнка это может сыграть роль, если дойдёт до суда. Теперь про квартиру. Документы привезли?
Юля выложила на стол свидетельство о собственности, договор купли-продажи, кредитный договор, если был. Елена Сергеевна углубилась в изучение.
— Квартира оформлена на Диму, куплена в браке, да? — уточнила она.
— Да, через год после свадьбы.
— Значит, по умолчанию это совместно нажитое имущество. Ваша доля — пятьдесят процентов независимо от того, работали вы или сидели с ребёнком. Свекровь говорит, что давала деньги. Расписки есть?
— Говорит, что есть. Я не видела.
— Если расписки оформлены как заём её сыну, то это долг Димы перед ней, а квартира всё равно ваша совместная. Если расписки оформлены как инвестиция в покупку с условием, что она претендует на долю — это сложнее. Но судя по тому, что квартира оформлена на Диму, скорее всего, первый вариант. Вам нужно постараться получить информацию об этих расписках. Если дойдёт до суда, мы запросим их через адвокатский запрос.
Юля кивнула, стараясь запомнить каждое слово.
— Теперь про ребёнка, — продолжила Елена Сергеевна. — Маша ваша с Димой общая?
— Да, совместная.
— Прекрасно. Мать имеет преимущественное право на проживание ребёнка с собой, особенно если ребёнок маленький. Ваша задача — не дать им повода усомниться в вашей адекватности. Вы вчера схватили нож. Я понимаю ваше состояние, это была самозащита и эмоциональный срыв, но если они вызовут полицию и зафиксируют этот факт, могут быть проблемы. Поэтому с этого момента — никаких ножей, никаких скандалов с рукоприкладством. Поняли?
— Поняла, — тихо ответила Юля.
— Теперь стратегия. Первое: вы не пускаете мужа в квартиру. У него есть ключи?
— Есть.
— Тогда либо меняете замки, либо ставите дополнительный. Если он вломятся без предупреждения, вызываете полицию. Второе: все разговоры с ним и его родственниками записываете на диктофон. Включили телефон, положили в карман и разговариваете. Каждое слово может стать доказательством. Третье: начинаете собирать документы. Сделайте копии всех свидетельств, выписки по счетам, чеки на крупные покупки, особенно если покупали что-то в квартиру. Мебель, техника — всё это делится.
Юля слушала и чувствовала, как внутри неё крепнет какая-то странная уверенность. Раньше она думала, что развод — это конец света. Оказывается, это просто процесс. Сложный, болезненный, но процесс, в котором у неё есть права.
— И последнее, — Елена Сергеевна посмотрела на неё внимательно. — Юля, вы работаете?
— Нет, я домохозяйка. С Машей сижу.
— Это плохо. Отсутствие собственного дохода может быть минусом, если они начнут оспаривать вашу способность обеспечить ребёнка. Вам нужно либо устраиваться на работу, либо официально оформлять статус безработной и вставать на учёт в центр занятости, чтобы получать пособие и иметь официальный статус. Но это потом. Сначала разберёмся с главным.
Юля кивнула.
— Сколько стоит ваша помощь?
— Консультация бесплатная, я всегда так делаю при первой встрече. Если вы решите нанять меня для ведения дела, обсудим отдельно. Но я бы советовала вам не затягивать. Подавайте на развод как можно скорее, желательно через суд, потому что у вас есть ребёнок и имущество. В заявлении укажите, что брачные отношения прекращены, примирение невозможно. Копию заявления отправите мужу заказным письмом.
Она протянула Юле свой визитку.
— Здесь все контакты. Если будут вопросы, звоните в любое время.
Юля взяла визитку, положила в кошелёк.
— Спасибо вам огромное.
— Пожалуйста. И помните: никаких эмоций в общении с ними. Только холодный ум. Вы сейчас защищаете не только себя, но и дочь.
Юля вышла из кабинета, спустилась по лестнице и остановилась на улице, вдыхая прохладный воздух. В голове была какая-то странная ясность. Она знала, что делать.
В автобусе по дороге домой она позвонила Кате.
— Кать, я еду. Всё нормально. Я потом расскажу.
— Хорошо, мы тут с девочками рисуем. Не торопись.
Когда Юля вошла в квартиру, её встретил запах блинов. Катя стояла у плиты и переворачивала стопку румяных кругляшей. Девочки сидели за столом и раскрашивали картинки.
— О, мама приехала! — Маша вскочила и побежала обниматься. — Смотри, что мы нарисовали!
— Красиво, доча, — Юля поцеловала её в макушку. — Идите играйте, я пока с тётей Катей поговорю.
Девочки убежали в комнату. Юля прошла на кухню, села на табуретку.
— Ну что? — Катя поставила перед ней тарелку с блинами и чашку чая. — Рассказывай.
Юля рассказала про адвоката, про её советы, про стратегию. Катя слушала, кивала, подливала чай.
— Умная женщина, — сказала она, когда Юля закончила. — Правильные вещи говорит. Замки надо менять сегодня же. У тебя мужа нет, а у меня есть знакомый мастер, он быстро приедет.
— Давай, — согласилась Юля. — И ещё. Мне на работу надо. Хоть какую-то.
— А Машка?
— В сад ходит. А вечером буду забирать. Успевать буду.
— Смотри, не надорвись. Но вообще, ты права. Свои деньги — это своя независимость.
Мастер приехал через час. Весёлый мужичок в спецовке, быстро оценил дверь, подобрал новые цилиндры, через полчаса всё было готово. Юля протянула ему деньги, он отдал два комплекта ключей.
— Держите. Старые не выбрасывайте, пусть муж знает, что они больше не работают, — посоветовал он на прощание.
Вечером, когда Катя с дочкой уехала, а Маша уснула, Юля сидела на кухне и смотрела на новые ключи. Телефон завибрировал. Дима.
«Юль, я хочу поговорить. Приеду завтра. Без матери, без брата. Просто поговорить».
Она посмотрела на экран, подумала и написала:
«Приезжай. Ключи теперь новые. Позвони, открою».
Утром воскресенья она проснулась рано, сварила кофе, села ждать. Маша ещё спала. В десять позвонили в дверь. Юля посмотрела в глазок — Дима. Один. С цветами опять.
Она открыла. Дима вошёл, огляделся, будто впервые здесь был.
— Привет, — сказал тихо.
— Привет, — Юля взяла цветы, поставила в вазу, даже не понюхав. — Проходи на кухню. Только тихо, Маша спит.
Они прошли на кухню, сели друг напротив друга. Дима выглядел уставшим, небритым, под глазами круги.
— Юль, я знаю, что виноват. Я всё знаю. Прости меня, если сможешь.
— За что именно? — спросила Юля спокойно. — За враньё про командировку? За второго сына? За то, что мать твоя мою дочь ни во что не ставит? За что конкретно ты просишь прощения?
Дима вздохнул, потёр лицо руками.
— За всё сразу. Я дурак. Я должен был тебе сказать про Артёма.
— Артём? — Юля усмехнулась. — Красивое имя.
— Да, его Артём зовут. Пять лет. Алина — это моя бывшая, мы встречались до тебя. Она забеременела, но я не знал. Она скрыла, уехала к родителям в другой город. Вернулась два года назад. Сказала, что это мой сын. Я тест сделал — подтвердилось. И что мне было делать?
Юля слушала, смотрела на него и удивлялась своему спокойствию.
— Рассказать мне. Сразу. Когда узнал. Мы же семья.
— Я боялся. Боялся, что ты уйдёшь, что не поймёшь.
— А сейчас я понимаю? — Юля покачала головой. — Сейчас, когда я сама всё узнала, когда твоя мать оскорбила мою дочь, когда ты врал мне в глаза, я должна понять?
Дима молчал, смотрел в стол.
— Я люблю тебя, Юль. Я не хочу развода.
— А чего ты хочешь? Чтобы я делала вид, что у тебя нет второго ребёнка? Чтобы Маша росла с мыслью, что у неё где-то есть брат, которого папа любит, но скрывает?
— Я не скрываю. Я просто... не знаю, как это всё совместить.
— А надо совмещать? — Юля встала, прошлась по кухне. — Ты хочешь две семьи? Одну — со мной и Машей, другую — с Алиной и Артёмом? Так не бывает.
Дима поднял на неё глаза.
— Я не хочу две семьи. Я хочу одну. С тобой.
— А Артём? Он твой сын. Ты будешь его бросать?
— Нет, не буду. Но я буду с вами. А ему буду помогать.
— Помогать? — Юля остановилась. — Дим, пойми. Если ты со мной, значит, та семья — это твоё прошлое. Ты имеешь право видеть сына, помогать ему, но жить ты будешь здесь. С нами. Алина должна это понять.
— Она поймёт. Она знает, что у меня есть ты.
Юля смотрела на него и вдруг поняла: он ничего не понимает. Он думает, что можно всё уладить, всех устроить, сделать так, чтобы никто не обиделся. Но так не бывает.
— А твоя мать? — спросила она. — Ты слышал, что она сказала про Машу?
— Слышал. Она неправа. Я с ней поговорю.
— Ты с ней поговоришь? — Юля усмехнулась. — Дима, твоя мать всю жизнь будет считать мою дочь неполноценной только потому, что она девочка. И внука своего нового будет боготворить. Ты готов с этим жить? Я — нет.
Дима встал, подошёл к ней, взял за руки.
— Юль, дай мне шанс. Я всё исправлю. Я мать поставлю на место. Я буду с вами. Только не уходи.
Юля смотрела на его руки, на его лицо, на эти знакомые черты, которые она любила четыре года. И вдруг поняла, что ничего уже не чувствует. Ни любви, ни ненависти, ни обиды. Только усталость.
— Ты должен съехать, — сказала она тихо. — На время. Пока я не решу, что делать дальше.
— Куда? — растерялся он.
— К матери. К Алине. Куда хочешь. Но здесь ты жить не будешь. Мне нужно подумать.
Дима отпустил её руки, отступил.
— Юль...
— Я сказала. Собери вещи и уезжай. Мы будем общаться через адвоката. Если хочешь видеть Машу — будем договариваться. Но сейчас — уходи.
Он стоял, смотрел на неё, и в глазах его было что-то похожее на отчаяние. Потом медленно вышел из кухни. Юля слышала, как он ходит по комнате, открывает шкафы, собирает вещи. Через полчаса он вышел в коридор с большой сумкой.
— Я позвоню, — сказал он.
— Как хочешь.
Дверь закрылась. Юля подошла к окну, увидела, как он идёт по двору, садится в машину, уезжает. И только тогда позволила себе сесть на подоконник и заплакать.
В комнате заворочалась Маша.
— Мама? — позвала она.
— Я здесь, доча, — Юля вытерла слёзы и пошла к ней. — Проснулась? Пойдём завтракать.
Она взяла Машу на руки, прижала к себе и понесла на кухню. Впереди был долгий день, долгая неделя, долгая жизнь. Но теперь она знала, что делать. По крайней мере, следующий шаг.
Вечером позвонила Елена Сергеевна.
— Юля, я подготовила проект заявления на развод. Пришлите мне свои данные и адрес мужа, я отправлю ему копию заказным письмом. Как получите уведомление, сможете подавать в суд.
— Спасибо, — Юля продиктовала всё, что нужно. — А что мне делать, если он будет пытаться видеться с Машей?
— Если он не представляет угрозы для ребёнка, препятствовать не стоит. Это может быть минусом для вас в суде. Договаривайтесь о встречах, но лучше, чтобы они проходили в нейтральной обстановке или при вас. И всё записывайте.
Юля положила трубку и посмотрела на спящую дочь. Скоро ей придётся объяснять, почему папа больше не живёт с ними. Но это потом. Сначала — развод.
Прошла неделя. Юля жила как в тумане. Утро — садик, дом, готовка, уборка, вечер — садик, Маша, ужин, сон. И бесконечные мысли, которые ни на минуту не оставляли в покое. Дима звонил каждый день. Сначала просил прощения, потом умолял вернуться, потом просто спрашивал про Машу. Юля отвечала коротко, сухо, без эмоций.
В субботу ей пришло уведомление — Дима получил копию заявления о разводе. В понедельник позвонила Елена Сергеевна.
— Юля, суд назначен на четверг, на одиннадцать утра. Я буду вас представлять. Вам нужно прийти с паспортом и свидетельством о рождении Маши. Муж, скорее всего, будет с адвокатом. Готовьтесь морально, будет непросто.
Юля положила трубку и посмотрела на Катю, которая забежала на чай между сменами.
— В четверг суд.
— Страшно?
— Страшно, — честно призналась Юля. — Но я должна. Ради Маши.
Катя вздохнула, отхлебнула чай.
— Ты главное не раскисай. Они будут давить, особенно свекровь. Она же наверняка придёт.
— Придёт, — кивнула Юля. — И брата приведёт. Будут говорить, что я ненормальная, что с ножом кидалась.
— А ты покажешь видео из парка и из ТЦ, — напомнила Катя. — У тебя есть доказательства, что они врут.
Юля кивнула, но на душе было тревожно.
В четверг утром она оделась строго: тёмная юбка, светлая блузка, минимум макияжа. Волосы убрала в пучок. Посмотрела на себя в зеркало — другая женщина. Не та Юля, которая две недели назад радовалась тишине в доме и пекла пироги к приезду мужа.
Машу отвезла к Кате, та взяла выходной специально. В половине одиннадцатого Юля уже стояла у здания суда. Старое серое здание с колоннами, высокие двери, строгие лица прохожих. Сердце колотилось где-то в горле.
Ровно в одиннадцать она вошла в зал заседаний. Небольшой зал, скамьи для публики, стол судьи, два столика для сторон. За одним уже сидела Елена Сергеевна в строгом костюме, с папкой документов. Юля села рядом.
Через минуту вошли Дима, Тамара Павловна и Игорь. С ними был адвокат — мужчина в дорогом костюме, с холёным лицом и уверенной улыбкой. Дима выглядел осунувшимся, под глазами круги. Он посмотрел на Юлю, но она отвела взгляд.
Свекровь села на скамью за спиной сына и смотрела на Юлю с таким выражением, будто хотела испепелить её взглядом. Игорь устроился рядом, развалился, будто в кино пришёл.
Судья — женщина лет сорока с усталым лицом — вошла, все встали. Объявила состав, спросила, есть ли отводы. Отводов не было. Началось заседание.
Елена Сергеевна первой изложила позицию: брак расторгнуть, так как сохранение семьи невозможно, примирение сторон не состоялось. Дочь оставить с матерью, алименты взыскивать с отца в твёрдой денежной сумме, так как ответчик имеет нерегулярный доход и занижает его в справках.
Адвокат Димы поднялся.
— Ваша честь, мой подзащитный не отрицает, что брак фактически распался, но считает, что его жена ведёт себя неадекватно, препятствует общению с ребёнком, настраивает дочь против отца. Кроме того, у нас есть сведения, что истица угрожала моему подзащитному и его матери физической расправой. Это подтвердят свидетели.
Судья посмотрела на Юлю.
— Это правда?
Елена Сергеевна встала.
— Ваша честь, позвольте объяснить. В тот день ответчик вместе со своей матерью и братом явились в квартиру истицы без предупреждения, устроили скандал, оскорбляли её и её дочь. Истица, защищая себя и ребёнка, была вынуждена взять нож, чтобы выдворить непрошеных гостей. Никаких угроз в адрес ответчика или его матери она не высказывала. Есть свидетели, которые подтвердят, что инициаторами конфликта были ответчик и его родственники.
Судья кивнула.
— Вызовите свидетелей.
Первой вызвали Тамару Павловну. Она вышла к столу, присягнула говорить правду и начала вещать.
— Эта женщина, — она ткнула пальцем в Юлю, — невестка моя, она с самого начала была неуправляемая. Моего сына пилила, меня не слушала, ребёнка неправильно воспитывала. А когда узнала, что у сына есть сын от первого брака, совсем с катушек слетела. Ворвалась в торговый центр, где я с внуком сидела, орала, людей пугала, ребёнка напугала до слёз. А потом дома с ножом на нас кинулась. Я до сих пор в себя прийти не могу.
Судья слушала внимательно, делала пометки.
— Скажите, а почему вы встречались с внуком от первого брака втайне от невестки? — спросила Елена Сергеевна.
— Никакой не в тайне, — фыркнула свекровь. — Я имею право видеть всех своих внуков. А она ревновала, что я к мальчику езжу, а к её дочке — нет. Так девочка у неё, она с ней и сидит. А мальчик без отца растёт, ему внимание нужно.
— То есть вы считаете, что внучка не нуждается в вашем внимании?
— Я считаю, что каждая бабушка сама решает, с кем ей общаться. И не ей мне указывать.
Елена Сергеевна кивнула и передала судье телефон.
— Ваша честь, позвольте продемонстрировать видео, снятое в парке и в торговом центре. На первом видео ответчик в рабочее время, которое он назвал командировкой, находится в кафе с другой женщиной и ребёнком, проявляет к ним нежные чувства. На втором видео свидетельница Тамара Павловна встречается с этой же женщиной и этим же ребёнком, дарит подарки. Это подтверждает, что ответчик систематически обманывал истицу, а свидетельница была в курсе и скрывала это.
Судья посмотрела видео, лицо её оставалось непроницаемым.
— Вопросы к свидетелю есть?
Адвокат Димы встал.
— Скажите, Тамара Павловна, вы знали о существовании внука до того, как ваш сын женился на истице?
— Знала, но сын просил молчать, чтобы не разрушать семью.
— То есть вы действовали в интересах сына?
— Да, конечно.
Елена Сергеевна усмехнулась.
— Интересах сына? Скрывать от законной жены наличие у него ребёнка — это в его интересах? А не кажется ли вам, что это подрывает доверие в семье?
Свекровь смешалась, но быстро нашлась:
— Я не обязана отвечать на ваши вопросы!
Судья попросила её сесть на место.
Следующим вызвали Игоря. Он вышел развязной походкой, сел, закинул ногу на ногу. Судья сделала замечание, он ногу убрал.
— Расскажите, что вам известно о конфликте.
— А чего рассказывать? — Игорь пожал плечами. — Приехали мы к брату, хотели по-семейному поговорить, а она с ножом на нас кинулась. Чокнулась баба совсем.
— А по какому поводу вы приехали?
— Мать хотела поговорить, чтобы она к ней не лезла.
— То есть вы приехали делать замечания истице в её собственном доме?
Игорь замялся.
— Ну, не замечания, а так... объяснить.
— Объяснить что?
— Что нечего за людьми следить и скандалы в общественных местах устраивать.
Елена Сергеевна подошла к столу.
— Скажите, Игорь, вы знали о существовании у брата внебрачного сына?
— Знал.
— И молчали? Не считали нужным предупредить жену брата?
— А мне-то что? Не моё дело. Каждый сам разбирается.
Судья отпустила Игоря и вызвала Юлю.
Юля вышла, встала перед судьёй. Руки дрожали, но она старалась держаться ровно.
— Расскажите вашу версию событий.
Юля начала говорить. Сначала тихо, потом увереннее. Про командировку, про парк, про видео, про встречу в ТЦ, про скандал дома. Говорила правду, не приукрашивая, не сгущая красок. Когда дошла до слов свекрови про Машку, голос её дрогнул.
— Она сказала, что Маша не в счёт, потому что она девочка. Что мальчик — продолжатель рода, а девочки не важны. Моей дочери три года. Она не заслужила такого отношения.
В зале повисла тишина. Судья посмотрела на Тамару Павловну, та отвернулась.
— Вы угрожали мужу и его матери ножом? — спросила судья.
— Я взяла нож, чтобы они ушли. Они ворвались в мою квартиру, орали, оскорбляли меня, говорили гадости про мою дочь. Я испугалась. Я никому не угрожала, я просто хотела, чтобы они убрались из моего дома.
Елена Сергеевна поднялась.
— Ваша честь, позвольте представить документы. Это характеристика с места жительства истицы, подписанная соседями. Они подтверждают, что Юля — спокойная, уравновешенная женщина, хорошая мать. Также у нас есть справка из детского сада о том, что ребёнок ухожен, здоров, всегда вовремя приходит и забирается.
Судья приняла документы, просмотрела.
Адвокат Димы попросил слова.
— Ваша честь, мой подзащитный не отрицает, что у него есть сын от предыдущих отношений. Но он всегда помогал и помогает этому ребёнку материально. Что касается истицы, он готов обеспечить и её, и дочь, если она вернётся в семью. Он не хочет развода.
— Но истица хочет, — напомнила судья. — Для развода достаточно желания одного из супругов.
Судья объявила перерыв на полчаса.
Юля вышла в коридор, села на скамью. Ноги подкашивались. Елена Сергеевна подошла, села рядом.
— Вы держитесь отлично. Судья видит, кто прав.
— А если они решат, что я ненормальная?
— Не решат. У нас доказательства. У них — только слова. И эти слова, про Машу, им аукнутся. Судьи не любят, когда детей оскорбляют.
Через полчаса всех снова пригласили в зал. Судья огласила решение.
Брак между Юлей и Димой расторгнуть. Дочь Машу оставить проживать с матерью. Взыскать с отца алименты в размере одной четвёртой части всех видов заработка ежемесячно, начиная с даты подачи заявления. Вопрос о разделе имущества выделить в отдельное производство, так как требуются дополнительные документы.
Дима сидел бледный, смотрел в пол. Тамара Павловна вскочила.
— Это несправедливо! Она же с ножом!
— Решение может быть обжаловано в установленном порядке, — судья поднялась и вышла.
В коридоре свекровь набросилась на Юлю.
— Довольна? Развалила семью, ребёнка у отца забрала! Ненавижу тебя!
— Это вы развалили, — тихо ответила Юля. — Вы и ваш сын. Я только защищала себя и дочь.
Игорь увёл мать, что-то бормоча. Дима подошёл к Юле.
— Юль, я всё равно буду бороться. За Машу. Ты не имеешь права запрещать мне видеть дочь.
— Я и не запрещаю. Приходи, когда хочешь, по договорённости. Но жить мы вместе больше не будем. Это конец.
Она развернулась и пошла к выходу. Елена Сергеевна догнала её.
— Юля, вы молодец. Теперь главное — не расслабляться. По разделу имущества будет отдельное заседание. И готовьтесь, они попытаются оспорить алименты и доказать, что вы плохая мать.
— Пусть пытаются, — Юля выдохнула. — Я готова.
Она вышла из здания суда и увидела яркое солнце. На улице стояла Катя, прижимая к себе Машу.
— Мама! — Маша побежала к ней. — Тётя Катя сказала, ты в суде была. А что такое суд?
— Это такое место, доча, где решают важные вопросы, — Юля подхватила её на руки. — Пойдём домой. Я соскучилась.
Катя подошла, обняла их обеих.
— Ну как?
— Развод дали. Маша со мной. Алименты назначили.
— Молодец. Я горжусь тобой.
Они пошли к остановке. Юля несла Машу на руках и смотрела на чистое небо. Впереди было ещё много испытаний: раздел квартиры, встречи с Димой, его попытки вернуться или отомстить. Но главное она уже сделала. Она защитила себя и дочь. А остальное — переживём.
Вечером, когда Маша уснула, Юля сидела на кухне и смотрела в окно. Телефон пиликнул. Сообщение от Димы.
«Я не сдамся. Маша моя дочь, и я буду бороться за неё. И за тебя. Ты ещё поймёшь, что ошибаешься».
Юля прочитала, усмехнулась и удалила сообщение. Потом набрала Катю.
— Кать, завтра начну искать работу. Хватит сидеть на шее у государства и бывшего мужа.
— Правильно. Я помогу. Вместе найдём.
Юля отключила телефон и пошла в комнату, к спящей Маше. Легла рядом, обняла тёплое тельце и закрыла глаза. Завтра начнётся новая жизнь. Трудная, но своя.