Утро пошло наперекосяк с самого начала. Сначала отменили выездное совещание, потом позвонили из сервиса — машину оставят до завтра. Ехать в офис смысла не было, и Павел остался дома, впервые за много месяцев в будний день.
Жена поднялась рано, и пока он тихо переругивался с секретаршей, сообщавшей по телефону неприятные новости об отмене совещания, готовила к приёму клиентов маленькую комнату, которую называла кабинетом. Когда-то там стоял его письменный стол, но теперь — удобное кресло, лампа с тёплым светом, коробки с инструментами и аккуратные флаконы.
Она работала мастером маникюра на дому — не из нужды, а потому что так ей было спокойнее. Люди приходили, приводили в порядок свои пальцы и руки, а заодно рассказывали о жизни, своих проблемах, уходили, словно сбросив тяжкий груз: Ольга умела не только заниматься руками клиенток, но внимательно слушать.
Он собирался тихо выйти на кухню и заварить себе кофе, но услышал звонок домофона и шаги в прихожей. Потом — странно знакомый женский голос.
— Извините, что раньше… Я могу подождать, если неудобно.
Голос показался удивительно знакомым, но он отмахнулся, не придавая этому значения. Закрыл дверь в спальню, сел на край кровати и уткнулся в телефон.
“Сейчас она зайдёт в кабинет, тогда пройду на кухню” — подумал он, не желая встречаться с клиенткой: он был в пижаме, взлохмаченный.
Женщина зашла в кабинет, неплотно прикрыв за собой дверь, и поэтому слова из соседней комнаты всё равно пробивались — негромкие, приглушённые, но отчётливые.
— Я не совсем по записи… Просто мне сказали, что вы не только замечательный мастер маникюра, но и умеете слушать.
Ольга ответила своим обычным мягким тоном:
— Если у вас есть время, оставайтесь. Вас что-то беспокоит?
Пауза. Долгая. Во время неё Ольга раскладывала инструменты, подогревала воду.
— Я… не знаю, как правильно сказать. У меня есть мужчина. Он женат.
Он вздрогнул, сам не поняв почему. Совпадение. Таких историй тысячи.
— И вы не понимаете, продолжать ли отношения? — спокойно уточнила Ольга.
— Да… но дело не только в этом.
Голос дрогнул. И тут он узнал его.
Сердце ударило так, будто его поймали на месте преступления, хотя в данный момент никто ни о чём не подозревал.
Это была она, Татьяна.
Он встал, сделал шаг к двери — и остановился. Выйти сейчас тем более было нельзя. Он, весь покрывшись испариной всё же подошёл к двери и закрыл её на защёлку, хотя знал, что Оля никогда не зайдёт в спальню без стука.
Лучше всего было бы одеться и выскользнуть из квартиры. Но дверь в кабинет оставалась приоткрытой, он начнёт шуметь, одеваясь, жена обязательно его окликнет, и ему придётся ответить. А Таня его голос узнает сразу!
— Он хороший, — говорила она. — Внимательный. Надёжный. С ним спокойно… когда мы вместе. Но потом он исчезает в свою жизнь. И я понимаю, что там для меня нет места.
Ольга молчала — она умела давать человеку выговориться.
— Я всё время ждала, что он решится. Что однажды скажет: всё, я выбрал. Но он ничего не обещал. Честно. Просто… был рядом. А я сама дорисовала будущее.
Он опустился обратно на кровать. Слова ложились тяжёлым грузом, потому что были слишком точными.
— И недавно появился другой человек, — продолжала она. — Нормальный. Свободный. Он не исчезает. Не прячет телефон. Не говорит, что занят встречей, когда на самом деле… — она осеклась. — В общем, он просто рядом.
В комнате стало тихо.
— И что вы чувствуете к нему? — спросила жена.
— С ним я не боюсь завтрашнего дня. Но… — она тихо засмеялась, — знаете, я всё равно думаю о том, первом. Наверное, привычка.
Он сжал пальцы так, что побелели костяшки.
— А чего вы хотите на самом деле? — мягко спросила Ольга.
Ответ прозвучал почти шёпотом:
— Перестать ждать. Перестать надеяться. Смириться с реальностью, как она есть.
Он закрыл глаза.
— Тогда, возможно, вам стоит выбрать того, кто уже выбрал вас, — сказала Ольга. — Не из жалости к нему. Из заботы о себе.
Тишина стала густой, почти ощутимой.
— Да… Наверное, вы правы. Я уже согласилась переехать к Валерию. Сегодня собираю вещи.
У Павла перехватило дыхание.
— Мне просто нужно было услышать это от кого-то вслух. Чтобы не передумать.
Он вдруг понял, что сейчас — прямо сейчас — решается что-то окончательно. Без сцен, без ультиматумов, без его участия.
— Вы не обязаны спасать того, кто не просит о спасении, — сказала жена. — Иногда человек делает свой выбор молчанием.
Татьяна тихо всхлипнула.
— Спасибо. Мне стало легче.
— Подождите, а ногти?
— Бог с ними с ногтями! Вот, возьмите!
— Нет-нет, за что же деньги? — Ольга, очевидно, пыталась всунуть купюры обратно в руку Татьяны, но у неё не получилось. Послышались шаги, скрип стула, шелест сумки. Он в панике огляделся, будто искал укрытие, хотя уже был в нём.
Дверь в прихожую хлопнула негромко.
Жена постучала в спальню:
— Ты дома? Я не знала.
Он ответил не сразу:
— Да… встречу отменили.
Она вошла, посмотрела внимательно:
— Ты бледный. Всё нормально?
Он кивнул.
— Просто устал.
Она поправила покрывало, как делала всегда, и сказала:
— Знаешь, странная сегодня была клиентка. Очень милая. Пыталась рассчитаться за маникюр, который я так и не сделала. Надеюсь, у неё всё получится.
Он отвернулся к окну.
— У неё получится, — сказал он тихо.
Ольга вышла, закрыв дверь.
Он сидел неподвижно, слушая, как в квартире снова воцаряются обычные дневные звуки: шум лифта, далёкие голоса во дворе, капли воды в кухонной раковине.
Впервые за всё время он ясно понял одну простую вещь:
ничего больше не произойдёт.
Ни разговоров, ни признаний, ни драматических сцен.
Она не будет ждать.
Он не будет выбирать.
История закончилась без него.
И именно поэтому — окончательно.
***
С приветом, ваш Ухум Бухеев