Пламя свечи в подсвечнике затрепетало, вспыхнуло ослепительно ярко, а затем погасло, погрузив комнату в мрак.
Кобос вздрогнул, словно вынырнув из глубокого, кошмарного сна. На ощупь, спотыкаясь в темноте, он добрался до двери и позвал:
- Кто-нибудь! Принесите огонь!
Не успела пройти и минута, как комната вновь наполнилась светом.
- Хюррем-султан уехала? – спросил он того, кто зажёг свечи.
- Да, господин. Марко показал кучеру султанши путь и проводил до центральной дороги в Топкапы, - прозвучал исчерпывающий ответ.
- Хорошо, ты можешь идти, - кивнул Кобос.
- Господин, следует ли нам подготовить экипаж? – последовал вопрос стоявшего напротив человека.
- Зачем? - удивлённо посмотрел на него Кобос.
- Ну как же, здесь становится не безопасно, ведь скоро появятся янычары…
- Нет, они не появятся. Мы останемся здесь до самого отплытия домой, - задумчиво промолвил Кобос, - принеси мне перо и бумагу, позже придёшь, нужно будет отнести шифровку в тайник.
- Слушаюсь, господин, - поклонился мужчина и вышел.
Вскоре он вернулся с подносом, на котором лежали письменные принадлежности.
Кобос присел за стол, взял перо и попытался сосредоточиться на тексте, который собирался написать.
Однако перо выпало из его пальцев, и чернильное пятно тотчас расплылось по пергаменту.
Франсиско Сфорца. Он, Франсиско, слуга Габсбургов, был Сфорца. Сфорца! Вечные противники Габсбургов, династия, чья борьба за Милан была легендой, чьи интриги и войны сотрясали Италию на протяжении столетий. Как это возможно? Как он мог не знать? Вся его жизнь, каждое его действие – всё это было построено на чудовищном заблуждении!
Его сердце бешено заколотилось. В голове проносились обрывки воспоминаний: детство в пансионате для детей высших сословий, молчание матери, когда речь заходила об отце или об их семье. Он знал лишь то, что его отец был хорошим человеком, но неудачно вложившим наследственный капитал, разорившимся и поко_нчившим с собой.
Кобос всегда считал молчание матери нежеланием бередить старую рану. Теперь это молчание обретало другой смысл, тёмный и загадочный.
Единственный человек, который мог пролить свет на эту тьму, была его мать.
- Я выясню, поеду и выясню, - прошептал он и снова взял в руки перо.
Франсиско предполагал, что его ожидает бессонная ночь, так и случилось. Он лежал, уставившись в потолок, перебирая в уме события прошедшего дня, обрывки фраз, воспоминаний…
Мысль о том, что Армандо жив, приносила ему искреннюю радость. "Интересно, кем он мне приходится? – промелькнуло в его голове, и он невольно улыбнулся. - Братом? Или, может, дядей?" Это так его позабавило, что он начал шутливо представлять, будто обращается к Армандо: "Дядюшка Армандо, не желаете ли откушать… не будете ли Вы так любезны…" Веселье нарастало, и вдруг Кобос разразился безудержным смехом. Он смеялся так сильно, что пламя свечи подпрыгивало от потоков воздуха, смеялся до слёз, до икоты, пока, наконец, не затих, тяжело дыша.
- Нет, нет, я не сошёл с ума, это та самая разрядка, о которой я рассказываю этим юнцам на занятиях по психологии, - прошептал он и почувствовал, что ему и правда стало гораздо легче.
Рассвет он встретил другим человеком. Он по-прежнему был безупречно одет, его движения были точны и выверены, но во взгляде не было той уверенности, которая всегда присутствовала в его глазах.
Передав Марко короткую записку с зашифрованным текстом, он вновь переоделся торговцем и велел одному из своих агентов отвезти его по адресу, где жил доктор Армандо.
Армандо, накануне предупреждённый Хюррем, знал: Кобос придёт. И просто ждал.
Услышав от управляющего, что к ним просится купец с товарами, он тут же посмотрел на Мореллу, с которой они только что обсуждали предстоящий визит в Топкапы.
- Армандо, успокойся, – произнесла она ровным голосом, уловив его волнение, - это всего лишь встреча со старым знакомым. Да, теперь он твой родственник, но ведь ты и раньше видел в нём близкую душу. Помнишь, как ты говорил, что только с ним можешь быть по-настоящему откровенным? И он с тобой. Представляю, как ему сейчас тяжело. Столько всего навалилось. А, знаешь, вы ведь с ним похожи, оба такие… как бы это помягче сказать, - она задумчиво повела чёрными глазами, - оба такие безрассудные. Один вздумал похитить Хюррем, а другой – шехзаде! Это же надо было такое придумать!
- А ведь ты права, Морелла, - перестав волноваться, улыбнулся Армандо.
- Никому другому это и в голову не могло бы прийти, - нарочито возмутилась она, а сама радовалась, что смогла хоть немного разрядить обстановку и снять напряжение у мужа.
- Ну что ж, пойду взгляну, что там за диковинки привёз этот торговец, – Армандо энергично кивнул, - надеюсь, он не припрятал за пазухой какой-нибудь сюрприз поострее.
Морелла прищурилась, в её глазах заплясали искорки иронии.
- Осторожнее, милый. Ваш род, помимо прочего, славится и своим коварством.
- Ты – прелесть! - прошептал Армандо, обнял её за плечи, поцеловал и направился к выходу.
Ещё издали он заметил Кобоса, застывшего у беседки недалеко от главных ворот. Внутри у него ёкнуло, он пошёл прямо к нему и остановился в паре шагов от него.
Они стояли друг напротив друга, разделённые оглушительной тишиной, наполненной тайнами, невысказанными словами, обидами, сожалениями.
Первым нарушил молчание Кобос.
- Это я приказал…уб_ить тебя, - нервно сглотнув, произнёс он, и было видно, как ему тяжело дались эти слова.
- Я знаю, я понял это ещё в ту ночь, когда ты приходил ко мне, - спокойно ответил Армандо.
- Почему же ты ничего не предпринял для своего спасения? - с лёгким удивлением спросил Кобос.
- Я понял слишком поздно, ты оказался хитрее меня, впрочем, как всегда, - усмехнулся Армандо,
- Хитрее…- покачал головой Кобос, - ты никогда не хотел признать, что я умнее, вот и сейчас сказал именно так.
- Ты прав, я намеренно произнёс это слово, - прищурился Армандо.
- Это было ожидаемо, - не сводя глаз с его лица, произнёс Франсиско. - И что теперь?
- Я не виню тебя, долг есть долг, я и сам поступил бы также. Но я выжил…
- Я рад, честно! - перебил его Кобос.
- Я верю тебе. Никому другому бы не поверил, а тебе верю, - спокойно сказал Армандо и задал неожиданный вопрос: - Помнишь Бьянку Сфорца, супругу императора Максимилиана? То есть, я хотел сказать, слышал о ней?
Кобос вздрогнул.
- Конечно…- настороженно ответил он.
- Она моя мать. А мой отец - падре Альварес. Ты же не сомневаешься, что я уверен в этом?
- Нет, не сомневаюсь…
- Так вот. Когда я об этом узнал, то чувствовал себя также, как и ты сейчас. Хотя, должен признать, мне было легче, со мной была моя Морелла.
- Да, легче…
- Франсиско, а с тобой…я!
- Твои глаза…похожи на мои, - промолвил Кобос и сглотнул подступивший к горлу комок.
- Думаю, это не всё. Смотри, вот эта штука у нас тоже общая, - Армандо хитро прищурился, показывая Кобосу родинку за ухом. – Надеюсь, тебе не придёт в голову её стереть?
- Нет, не придёт, - улыбнулся Кобос и опустил глаза. Когда он их поднял, они светились тёплым доверчивым огоньком. - Армандо, всё так изменилось…Твоё имя осталось прежним. А моё? Зовут ли меня также?
- Я не знаю, Франсиско, - сжал его плечо Армандо, - но каким бы ни было твоё имя, ты один из нас. Возвращайся к нам. Наши предки там, на небесах, будут очень рады знать, что ещё один сын их рода вернулся в свою славную обитель.
- Армандо… Ты не представляешь, как мне тяжело, - вздохнул Кобос, - столько лет я жил… и вдруг в одночасье я должен поменять свои мысли свои взгляды - всё!
- Франсиско, я смог, и ты сможешь. Ты сильнее меня. Они пог_убили мою матушку, сломали мне жизнь…
- Армандо, в отличие от тебя моя жизнь была счастливой, и вот теперь это счастье разбилось вдребезги…
- Ты был счастлив лишь в том, что с тобой была твоя матушка. А в остальном… Ты знаешь, не хочу тебя расстраивать ещё больше, но что-то мне подсказывает, что ты заблуждаешься. Поезжай домой, разберись во всём. Попробуй взглянуть более предвзято на свою службу императору, на него самого. Покопайся в бумагах, твой острый ум должен найти нечто, что укажет на его двуличие. Он не дорожит твоей жизнью. Пока ты ему нужен - он ласков с тобой, а когда станешь не нужен - запросто откажется или предаст. А род - никогда! Потому он и существует века, что стоит горой за каждое своё дитя! Он может сердиться на тебя, даже наказывать, но никогда не предаст, и протянет руку помощи, когда ты будешь в ней нуждаться.
Прости, если мои слова звучат как нравоучение. Просто я сам когда-то пережил предательство, и это оставило след. Может быть, я ошибаюсь, и Карл действительно искренен с тобой и ценит тебя по-настоящему. Ты ценный подданный – это факт, – Армандо улыбнулся, и Кобос ответил ему тем же.
- Прощай, Армандо, - произнёс он и тихо добавил - можно, я обниму тебя?
Вместо ответа Армандо обнял его за плечи и притянул к себе, заключив в крепкие объятия.
- Надеюсь, ещё увидимся, Франсиско, - прошептал он ему на ухо.
- Конечно, Армандо, - ответил Кобос, - спасибо за поддержку. Ты всегда умел это делать.
Минутой позже они разошлись, каждый в свою сторону, но оба чувствовали невероятное облегчение, словно с души свалился огромный камень.
Через день Кобос отправился в обратный путь. Прибыв в Милан утром, он нисколько не отдохнув, отправился в Геную, где жила его матушка. Дорога показалась ему бесконечной, каждый стук копыт по мостовой отдавался в его голове вопросом: "Почему?"
При въезде в город он приказал кучеру остановиться и отправился дальше пешком.
Его ноги сами несли его по узким улочкам мимо шумного рынка и величественного храма к скромному дому, где жила его мать. Он мог бы купить ей дорогой особняк, но она отказалась, предпочитая жить уединённо и незаметно.
Ливия, женщина в годах, с проницательным взглядом, сидела во дворе, в беседке, перебирая шерсть.
- Мама! – выдохнул Франсиско, его голос был хриплым, а глаза горели лихорадочным огнём.
Ливия подняла голову, её брови поползли вверх от удивления.
- Франсиско! Ты приехал! Мы виделись совсем недавно. Что случилось? Ты бледен, как см_ерть.
- Мама, мне нужно знать правду! - без предисловий и объяснений выпалил он. - Пожалуйста. Скажи мне, кто я на самом деле? Как меня зовут?
Ливия внимательно посмотрела на сына, и в её глазах мелькнула тень чего-то, что Франсиско не мог понять, - то ли печаль, то ли страх.
- Что за вопросы ты задаёшь, сын мой? – стараясь быть спокойной, спросила она, но Кобос почувствовал в ней явное напряжение.
- Мама…ты мне не мать? Не родная мать? - еле вымолвил он.
- Ну что ты, мой дорогой, конечно, я тебе родная мать. Почему ты вдруг усомнился?
- А отец? - словно не слыша вопроса, спросил он, и на его лице появилось вымученное выражение.
- Твой отец… он был очень хорошим человеком. Он бесконечно любил тебя!
- Мама, я…я Сфорца?
Ливия на минуту зажмурила глаза. Когда она снова открыла их, Кобос не увидел в них страха, а только решимость.
- Присядь, сынок, - сказала она, указывая на скамью рядом с собой. - Вероятно, пришло время узнать тебе правду. Я не стану спрашивать, откуда ты узнал. Сейчас это неважно. Слишком много времени прошло. Эту правду я долгие годы хранила в своём сердце, чтобы защитить тебя.
Кобос, едва не промахнувшись, присел на край скамейки и уставился на мать широко раскрытыми глазами. Его сердце колотилось в груди так, что, казалось, вот-вот вырвется наружу.
- Твой отец, - начала Ливия, устремив взгляд вдаль, будто она видела прошлое, - он был из рода Сфорца, это так, - продолжила она тише, почти шёпотом.
Она сделала паузу, её глаза наполнились слезами, которые она тут же смахнула.
- Подожди, я сейчас, - поднялась она со скамьи и пошла в небольшую пристройку к дому.
Спустя короткое время она вернулась с потемневшем от времени ларцом.
Поставив его на стол, она посмотрела на сына.
- Мой дорогой мальчик, - начала она, - я скрывала от тебя правду, но пришло время, чтобы ты узнал, кто ты на самом деле.
Франсиско поёжился.
Ливия открыла ларец. Внутри лежали несколько старинных пергаментов, пожелтевших от времени, и небольшой искусно исполненный герб. Герб был незнаком Франсиско, но его детали были поразительны: змея, пожирающая человека, лев и три золотые лилии.
А также Кобос увидел там старый толстый свиток.
- Вот, читай, - взяв манускрипт в руки, протянула ему мать, - это часть семейного архива, в котором содержатся записи с перечислением рождений и сме_ртей.
Кобос пробежал глазами по незнакомым ему именам и наткнулся на строку, которая заставила его сердце замереть, а затем бешено забиться в груди.
"Франсиско, сын графа Оттавиано из рода Сфорца, и девицы Ливии, из семьи Кобос, рождённый в Милане в год Господень..."
- Ты не Кобос, Франсиско, - произнесла Ливия и более твёрдым голосом добавила - Ты из династии Сфорца!
- Сфорца…- повторил он имя, и оно эхом отозвалось в его голове. - Это…это невозможно, - прошептал он едва слышным голосом, - я…я секретарь императора Карла! Я…
Ливия взяла его руки в свои.
- Послушай меня, Франсиско. Я знаю, что это удар для тебя. Но ты должен знать правду.
Она вздохнула, собираясь с мыслями.
- Ты помнишь, сынок, как я всегда говорила тебе, что мы должны быть осторожны? Что наш мир хрупок, - её глаза в этот момент отражали знакомую ему боль, - ты тогда отмахивался и думал, наверное, что твоя матушка слишком впечатлительна, - снисходительно улыбнулась она, - ты не знаешь, что такое настоящая опасность, потому что я всегда незримо стояла между тобой и ней. Но пришло время, когда ты должен узнать, кто ты на самом деле.
Она на минуту замолчала, а потом начала свой рассказ о том, какой замечательной жизнью они жили в своём дворце в Милане, пока Габсбурги, жадные до власти, не решили уничтожить их семейство, принадлежащее к роду Сфорца.
- Это было ужасно Франсиско, - её голос сорвался. - Они ворвались в наш дворец, как стая волков. Я видела, как уб_или твоего отца. Твоего брата…Мой бедный мальчик. Ему было всего десять, но он уже был отважным и смелым. Он с такой силой оттолкнул меня и крикнул, чтобы я спасала тебя… А сам выхватил шпагу и попытался прикрыть меня. И ему это удалось. Я вбежала в твою комнату, схватила тебя, ещё совсем кроху, завернула в одеяльце и бросилась прочь. Возле двери я оглянулась, и как раз в этот момент вражеский кинжал вон_зился в гр_удь моего…- у Ливии перехватило горло, и она на минуту замолчала, а потом, отдышавшись, продолжила, - нашего бедного Лоренцо. Благодаря ему мы с тобой остались живы, Франсиско. Я не помню, как выскочила на улицу, как бежала, вокруг - только крики и пламя. Я думала, что мы пог_ибнем. Я неистово молилась и просила защиты у Господа. И свершилось чудо - она посмотрела на него с нежностью, смешанной с горечью. - Чудо явилось в виде кареты падре Альвареса.
- Падре Альварес? - удивлённо воскликнул Франсиско, услышав имя отца Армандо.
- Да, сынок, падре Альварес. Он был добрым человеком, правда, всегда очень хмурым. Он увидел нас, остановился и приютил. Он отвёз нас в свою обитель, где мы нашли временное спасение. Но наш покой был недолгим. Кто-то донёс о нашем существовании Папе Римскому. А он доложил императору…Падре Альварес попытался тайно вывезти нас из обители, но не успел - люди императора настигли нас. Они…пригрозили мне сме_ртью, но не моей, а сме_ртью тебя, моего единственного теперь сына. Или велели мне отдать тебя…
Её рука сжала его руку так сильно, что он почувствовал боль.
- Я не могла этого допустить. Я не могла потерять ещё и тебя. И тогда я приняла самое страшное решение в своей жизни. Я отдала тебя. Отдала в пансион, где тебя воспитали…где из тебя сделали…чиновника. Где тебя сделали тем, кем ты стал сейчас.
Мне позволили навещать тебя при одном условии - я никогда не расскажу тебе правду о том, кто ты. И я вновь согласилась. Я стала приезжать к тебе иногда, а потом всё чаще и чаще. Я видела, как ты рос, каким становился красивым, сильным, умным, и моё сердце ликовало. Мой сын был рядом со мной! Я видела тебя здоровым и радостным. Что ещё нужно матери? Ты очень грустил лишь тогда, когда я уезжала. Но наши расставания были недолгими. А потом я купила небольшой домик возле пансиона, и мы стали с тобой неразлучны.
Франссико слушал, но его разум отказывался принимать услышанное. Он Франсиско, наследник Сфорца... У него был старший брат…
- Значит и я попал в тот пансион…в ту машину по производству шпионов. Оружие…против моего рода…- прошептал Кобос.
Он почувствовал, как внутри поднимается волна протеста. Как они могли так немилосердно отнестись к его матери, так чудовищно сыграть на её бо_ли?!
Он выжил. Его мать пожертвовала всем ради него.
Он посмотрел на свою мать, на её измученное, любящее лицо. Он был её сыном, её надеждой, её единственной опорой…Она потеряла всех, кроме него. Отец, брат…У него был брат! Они жили большой дружной семьёй, которую уни_чтожили те, кому он сейчас служил. Эта мысль ещё не укладывалась в его голове, также как и то, что он был наследником великой династии.
Однако имя Габсбургов постепенно приобретало для него новый, зловещий смысл.
- Мама…Что же мне теперь делать? - из его души вырвался стон. - Мне так тяжело! Может, лучше было бы, если бы я тогда…
- Нет! Не смей так говорить! В твоём роду не было слабаков! Твои предки - великие люди! Твой отец, твой брат, твоя тётушка, наконец! Они жизни свои отдали во имя династии, чтобы она не угасла! Теперь ты должен продолжить их путь! Ты напрасно думаешь, что я ничего не знаю. Все эти годы я слежу за тобой, за твоей деятельностью. И я вижу, что ты никогда не причинял вреда своей династии хотя бы косвенно. Ты защищаешь Римскую империю от Османского на_си_лия. Я плохо разбираюсь в этих политических интригах, но если бы я узнала, что ты пошёл против своей крови, то остановила бы тебя! - твёрдо заявила она.
- Мама, ты сказала - тётушка? - неожиданно спросил Франсиско, - А кто она была? Твоя сестра?
- Нет, мальчик мой. Она была сестрой твоего отца. Её звали Катерина Сфорца. Красивая, умная и очень смелая! У неё и прозвища были под стать: её называли "Львица Романьи" или "Тигрица из Форли"! В тот злополучный день она приехала к нам в гости. Ты знаешь, она и в самом деле сражалась, как львица. Она оторвала подол своего платья, который мешал ей, схватила со стены шпагу и точными уд_арами положила нескольких нападавших. А когда один из них выбил из её рук оружие, она схватила в обе руки канделябры и защищалась ими…До последнего. Мне до сих пор стыдно, что я так испугалась тогда и не смогла ей помочь. Хотя она сама приказала мне бежать и спасать детей.
Франсиско, посмотри сюда, – сказала Ливия, доставая из шкатулки пакет. - Здесь я храню не только твой герб и документы, но и миниатюры с изображением твоего отца, твоего брата и твоей тётушки. Ну и мой портрет, конечно.
Она вынула из пакета несколько небольших изображений. Кобос принялся с трепетным интересом рассматривать их, и вдруг его взгляд застыл на образе женщины.
- Мама, это и есть та отважная тётушка? - взволнованно спросил он.
- Да, мой мальчик, это она. Знаешь, ты был её любимым племянником. Когда она приезжала, то всегда привозила тебе много гостинцев. И вечно возилась с тобой, с рук не спускала, - нежно улыбнулась мать.
Кобос сглотнул, переводя взгляд с матушки на портрет. Гордый взгляд зелёных глаз, волосы цвета меди, слегка надменная улыбка…
- Вот и рассеялось колдовство…- прошептал он.
- Что ты сказал мой мальчик? - матушка подвинулась ближе, пытаясь уловить его слова.
- Нет, ничего, мама. Я сказал, что нам с тобой нужно будет о многом поговорить. А сейчас, прости, мне нужно ехать, император отпустил меня ненадолго. Но я обязательно вернусь, через пару дней, может, через неделю.
- Хорошо, мой дорогой, - с доброй улыбкой кивнула женщина, - идём хотя бы выпьем чаю, у меня есть твои любимые булочки с корицей, я попросила Агату испечь сегодня. Как чувствовала, что ты приедешь.
Они обнялись и пошли в столовую.
- Мама, а в каком дворце вы жили…Мы жили? - уютно устроившись рядом с матерью на мягком диване, спросил Кобос.
- На Пьяцца-дель-Дуомо, рядом с собором, - поставив на стол чашку с ароматным чаем, ответила та.
Кобос сжал кулаки, его скулы заходили ходуном, грудь заколыхалась от частого дыхания.
- Значит, в нашем родовом доме теперь живёт бывшая горничная? - после короткой паузы произнёс он.
Он имел в виду любовницу Карла, которая, будучи горничной губернатора одного из городов Бельгии, Шарля де Лалена, забеременела от императора во время его шестинедельного пребывания в этом городе.
- Ничего не поделаешь, Франсиско, - с горечью вздохнула Ливия.
- Я верну нам нашу собственность, матушка! - угрюмо заявил Кобос.
- Франсиско, обещай мне, что ты не станешь рисковать своей жизнью из-за этого, - с мольбой в глазах посмотрела на него Ливия, и он тотчас обнял её за плечи.
- Конечно, не стану, мама, не переживай. У меня достаточно средств, чтобы выкупить наш дворец. К тому же я уверен, что обойдусь незначительной суммой. Отец этой…горничной сейчас находится в плачевном положении, его предприятия по производству ковров терпят колоссальные убытки. Конечно, кому нужно их тряпьё, то ли дело турецкие, - зловеще ухмыльнулся Кобос, - так вот, он обращался к императору, однако тот и пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь. Ведь у государя сейчас другая фаворитка. Вырученные от продажи дворца деньги придутся как нельзя кстати ковроделу.
- Вот теперь я спокойна, мой мальчик. Господь справедлив! - улыбнулась Ливия и ласково погладила сына по голове.
Спустя некоторое время они тепло простились, Франсиско сел в подъехавший экипаж и отправился домой.
Всю дорогу он размышлял над тем, что рассказала ему матушка, и перед его глазами всплывали образы с портретов его отца, брата, тётушки…
Теперь он знал, что в его жилах течёт кровь старинного рода, который не ведал покоя, всегда стремился к власти, впрочем как и все в этом мире.
Он понимал, что его жизнь изменилась, но понятия не имел, что делать с этой новой, ошеломляющей правдой. Впервые он растерялся.
- Господин Кобос, приехали! - басовитый голос возницы вывел его из состояния лёгкой дремоты, и он открыл глаза.
- Хорошо. Сегодня ты мне не понадобишься. Жду тебя завтра утром, мы объедем город, – отпустил он своего кучера, выбрался из экипажа и пошёл по тропинке к своему роскошному дому. "С утра займусь своими делами. Встречаться с этим... производителем ковров мне совершенно не хочется, поручу кому-нибудь из своих подчинённых. А сам же плотно погружусь в документы. Армандо прав, я слишком небрежно к ним относился. Возможно, там действительно скрывается что-то интересное," – размышлял он, как всегда, заранее составляя свой распорядок дня.
Его жизнь была упорядочена, как строки в императорских указах: ранний подъём, бесконечные бумаги, придворные интриги, обучение агентов.
Его преданность и острый ум служили империи и императору. Его так воспитали, потому что это было условием его выживания. Но теперь он чувствовал, что в его душе зарождается и другая преданность - преданность своей крови, своему роду.
Наконец-то, после долгих тревог, сон пришёл к нему этой ночью, и он проспал крепко, до самого рассвета. Приведя себя в порядок и позавтракав, он направился в свой кабинет в императорской резиденции.
У дверей его встретил преданный Тиберий.
- Господин Кобос, дон Педро просил передать Вам свою благодарность и вот это, - произнёс он, протягивая небольшую, изящную коробочку.
- Чёрт возьми, я совсем забыл про его поручение! – Кобос с досадой хлопнул себя по лбу. Но тут же его лицо просветлело: - Если он благодарит, значит, всё получилось. Неужели ему действительно привезли ту девушку? Не могу поверить, я даже не заметил! Впрочем, я всю дорогу просидел в каюте, никого не желая видеть, – он покачал головой и открыл ларец.
Внутри на бархате пурпурного цвета лежал чудный золотой перстень с изображением льва и перегородчатой отделкой из узоров кусочками граната, уложенными в маленькие золотые ячейки. В центре красовался большой яхонт.
- Какое великолепие! И очень символично в свете последних событий, - произнёс довольный Кобос, забрал подарок и пошёл в кабинет.