Оля написала мне в январе — рассказала о разговоре с Сергеем. Что наконец-то они нормально поговорили. Что он ее выслушал. Что они договорились об одном конкретном деле.
Я читала и думала: хорошо. Потом подумала: почему мне от этого немного грустно.
Не за Олю — за нее я была рада. Просто в тот момент я поняла, что у нас с Андреем такого разговора не было. Не потому, что он плохой, просто мы до этого не дошли. Я не настаивала, он не спрашивал.
Я написала ей: «Рада за вас». Она написала: «Спасибо тебе за декабрь».
Что изменилось после декабря
После того ужина, на котором я сказала про салат, Галина Петровна позвонила мне через три дня — я уже писала об этом. Сказала, что ляпнула не подумав. Я ответила, что ничего страшного.
На следующих ужинах она действительно вела себя тише. Не стала добрее к Оле — просто стала тише. Меньше прямых сравнений, меньше «вон какая Катюша». Так продолжалось месяца два.
Потом все вернулось.
Не громко, не резко — просто постепенно все стало как прежде. Привычка сильнее одного разговора. Я это понимаю. Просто надеялась, что это продлится дольше.
Разговор с Андреем
В феврале, после того ужина, когда Сергей в машине спросил у Оли: «Ты почувствовала?», я рассказала об этом Андрею. Не знаю зачем — просто рассказала.
Он помолчал. Потом спросил: «А ты бы хотела, чтобы я так спрашивал?»
Я не ожидала этого вопроса. Не была к нему готова.
Я ответила: «Да, хотела бы».
Он сказал: «Я не замечал, что тебе это нужно».
Мы помолчали. Я сказала, что он знает, что происходит за столом, — он сам говорил, что мама всегда такая. Что я тоже часть этого, хочу того или нет. Что мне иногда неловко и я не всегда знаю, что с этим делать.
Он выслушал меня. Потом сказал: «Я думал, ты справляешься».
Я ответила: «Справляюсь. Но это не значит, что мне не нужно, чтобы ты это видел».
В тот вечер мы так и не пришли к какому-то решению. Но разговор состоялся. Первый настоящий разговор — не о маме, а обо мне в этой семье.
О Галине Петровне
В последние месяцы я много о ней думала. Пыталась понять, почему она такая.
Андрей однажды сказал, что его бабушка — мать Галины Петровны — была такой же. Делила детей на любимых и нелюбимых, открыто, без стеснения. Галина Петровна сама то попадала в одну категорию, то в другую.
Не знаю, меняет ли это что-то. Объяснение — не оправдание. Но когда знаешь, откуда это взялось, смотришь на это иначе. Не с жалостью — просто иначе.
Она не изменится. Я это приняла. Ужины будут продолжаться, на них будут что-то обсуждать, Оле будет неприятно, а мне неловко. Это часть того, что есть.
Но я больше не буду делать вид, что ничего не вижу. И если я снова что-то скажу за столом, то скажу не потому, что не сдержалась, а потому, что так решила.
Про Олю
Мы переписываемся. Нечасто, но регулярно. О книгах, о работе, иногда об ужинах — коротко, без лишних подробностей.
Однажды она написала: «Знаешь, ты первая в нашей семье, кто сказал мне, что видит меня».
Я не сразу ответила. Думала, что написать.
Написала: «Мне жаль, что так долго не писала».
Она ответила: «Мне тоже».
Больше мы об этом не говорили. Не нужно было.
Что я знаю теперь
Когда три года назад я вошла в эту семью, мне казалось, что мне повезло. Хорошая свекровь, никаких конфликтов, все просто.
Теперь я знаю, что это была не простота. Это была моя удобная позиция в чужом конфликте. Я была на стороне добра — и именно поэтому не видела, что происходит на стороне зла.
Я не виновата в том, что Галина Петровна выбирает. Но я была частью этой системы, пока делала вид, что ее не существует.
Теперь я ее вижу. Это неудобнее, чем не видеть. Но я не хочу возвращаться.
Последний ужин, о котором я хочу рассказать
Это было в марте. Обычный ужин, ничего особенного.
В какой-то момент Галина Петровна сказала что-то про Олю — уже не помню, что именно, что-то привычное. Оля промолчала. Сергей посмотрел на неё.
В этот раз я ничего не сказала. Просто посмотрела на Галину Петровну и не улыбнулась там, где раньше улыбнулась бы автоматически.
Она это заметила. Я видела, что она заметила.
Мы доели ужин. В коридоре, когда мы одевались, Оля встала рядом со мной. Ничего не сказала. Просто встала рядом.
Думаю, именно это и изменилось.
Если вам не сложно — поддержите канал подпиской.
Для вас это одно нажатие, а для меня — огромная поддержка.