Входящее голосовое сообщение от Лены висело в мессенджере красным кружочком уже десять минут. Катя смотрела на него, как сапер на неразорвавшийся снаряд. Она знала, что там. Знала интонации, знала ключевые слова, знала даже те театральные всхлипы, которые будут в конце.
Она нажала "play".
— Катюш… привет… — голос Лены дрожал, срываясь на шепот. На заднем плане фоном шумела вода и, кажется, гремели кастрюли — звуковое сопровождение беспросветного быта. — Прости, что опять… Но у нас просто край. Игорь, скотина, алименты опять задержал, уже третий месяц ни копейки. Машка из кроссовок выросла, пальцы торчат, в школу идти не в чем. А в холодильнике — мышь повесилась, реально, полпачки макарон и всё. Я не знаю, что делать, хоть в петлю лезь…
Катя вздохнула, потерла переносицу. Ей было тридцать два, она работала ведущим логистом в крупной компании, пахала по десять часов в сутки и считала себя рациональным человеком. Но перед Леной, школьной подругой, с которой они когда-то делили одну парту и секреты о первой любви, её рациональность давала сбой.
Лена была профессиональной жертвой. В школе она была жертвой учителей, потом — жертвой неудачных романов, теперь — жертвой бывшего мужа-тирана и жестокой экономической ситуации в стране.
— Сколько нужно? — написала Катя, открывая банковское приложение.
— Ты моя спасительница! — тут же прилетело в ответ, уже бодрее. — Тысяч пять… Если можешь, семь. На кроссовки и продукты на неделю. Я с зарплаты сразу отдам, клянусь!
Катя перевела десять. «С зарплаты» — это был миф, городской фольклор. Лена работала администратором в салоне красоты через день и вечно жаловалась, что выручки нет, клиентов нет, а хозяйка — стерва, штрафующая за каждый вздох.
Катя посмотрела на историю операций. Только за последние полгода она перевела Лене около восьмидесяти тысяч «на еду и одежду» и еще двести пятьдесят тысяч дала в долг единой суммой, когда Лене срочно понадобилось «закрыть микрозаймы, иначе коллекторы сожгут дверь».
Сама Катя в это время ходила в пальто, купленном три года назад, и третий раз переносила отпуск. Мечта о поездке на Байкал таяла с каждым Лениным голосовым сообщением.
— Ты святая, Катька, — говорила ей коллега Марина, наблюдая за очередной транзакцией. — Или дура. Прости, конечно. Она на тебе ездит уже лет десять.
— Ну а как? — оправдывалась Катя. — У неё дети, она одна. Мы же не чужие люди.
— Не чужие, — кивала Марина. — Ты ей как спонсор, а она тебе — как пиявка. Симбиоз.
Гром грянул через две недели. У Катиной мамы, живущей в другом городе, диагностировали серьезные проблемы с суставами. Нужна была операция. Квоту ждать долго, платно — дорого, плюс реабилитация. Врач озвучил сумму, от которой у Кати похолодело внутри.
Она перетрясла свои накопления — не хватало ровно тех трехсот с лишним тысяч, которые "висели" на Лене.
Катя собиралась с духом два дня. Ей было физически стыдно просить свои же деньги назад. Это был парадокс их дружбы: Лена просила легко и естественно, как дышала, а Катя чувствовала себя коллектором, выбивающим долги у сироты.
Наконец, она написала. Максимально мягко, объяснив ситуацию с мамой, приложив даже фото заключения врача (зачем-то оправдываясь).
Ответ пришел через час. Это было голосовое сообщение длиной в пять минут.
— Катя… — голос Лены звучал так глухо, словно она говорила из подвала. — Я как чувствовала… Я сама хотела тебе звонить. У нас беда. Приставы заблокировали все карты. Вообще всё. Я даже хлеба купить не могу, соседка вчера супу налила детям. Я не знаю, как жить дальше. Какой долг, Катя? Мне детей кормить нечем! Я понимаю, у тебя мама, но ты хоть работаешь, у тебя зарплата, а я…
Дальше шли рыдания. Настоящие, истерические.
Катя слушала, и чувство вины накрывало её с головой. Как она могла? У человека дети голодают, карты заблокированы, а она со своей операцией. Мама ведь не умирает прямо сейчас, можно подождать квоту…
— Прости, Лен. Я что-нибудь придумаю, — написала она и отложила телефон, чувствуя себя последней дрянью.
Вечером, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей и подсчета финансов, Катя бездумно листала ленту в Запретграде. Алгоритм, знающий её любовь к красивым видам природы, подсовывал ей видео с тропических островов.
Один рилс зацепил её внимание. Идеальная бирюзовая вода, белый песок, деревянная вилла на сваях, уходящая в океан. В кадре, спиной к камере, стояла стройная девушка в широкополой шляпе и развевающемся белом платье. Она медленно повернулась, посылая воздушный поцелуй оператору.
Катя замерла. Телефон чуть не выпал из рук.
Этот поворот головы. Эта манера чуть закусывать губу, когда она кокетничает. И, главное, маленькая татуировка в виде бесконечности на запястье.
Она знала эту татуировку. Они делали их вместе, в выпускном классе, в знак вечной дружбы.
Катя приблизила видео. Лицо было частично скрыто шляпой и огромными солнечными очками, но сомнений быть не могло.
Это была Лена.
Лена, которая пять часов назад рыдала ей в трубку, сидя «на хлебе и воде» с заблокированными картами.
Аккаунт назывался @Elena_Ocean_Soul. Закрытый профиль, всего двести подписчиков, в шапке профиля — «Живу в моменте. Счастье любит тишину».
Катя почувствовала, как в груди поднимается горячая, удушливая волна. Это была не обида. Это была ярость. Чистая, концентрированная ярость человека, которого годами держали за идиота.
Она создала левый аккаунт-однодневку, подписалась на @Elena_Ocean_Soul. Через десять минут заявку одобрили. Видимо, "счастье" любило тишину, но еще больше оно любило зрителей.
Профиль Лены был филиалом рая на земле. Вот она завтракает плавучим подносом с экзотическими фруктами в бассейне. Вот она в шикарном вечернем платье чокается бокалом шампанского с мужской рукой, на которой блестят дорогие часы. Подпись: «Мой Лев балует свою королеву. Спасибо вселенной за эту сказку». Геолокация: Мальдивы, пятизвездочный резорт.
Катя листала ленту. Фотографии и видео были выложены за последнюю неделю.
— Пять дней назад, — вслух произнесла Катя, сверяя даты.
Пять дней назад Лена просила у неё три тысячи «на лекарства младшему, температура сорок». Катя перевела.
А вот видео двухдневной давности. Лена на яхте, в новом купальнике (явно недешевом), смеется, обнимая плечистого мужчину, лицо которого предусмотрительно скрыто смайликом льва. «Любовь всей моей жизни», — гласила подпись.
В этот день Лена прислала голосовое о том, что бывший муж угрожает отобрать детей, и ей срочно нужны деньги на адвоката.
Катя смотрела на этот парад лицемерия, и её трясло. Она вспоминала свои старые сапоги. Вспоминала мамины глаза, полные боли. Вспоминала, как отказывала себе в лишней чашке кофе в кафе, чтобы сэкономить.
Она вспомнила слова коллеги: «Ты ей как спонсор, а она тебе — как пиявка».
Жалость умерла. Остался только холодный расчет.
Катя начала действовать методично. Она скачала все видео и фотографии с Мальдив. Сделала скриншоты постов с датами и геолокациями. А потом открыла их переписку в мессенджере.
Она нашла те самые голосовые сообщения. «Сидим на хлебе и воде», «Приставы всё забрали», «Дети голодают». Она включила запись экрана и проиграла их одно за другим, чтобы было видно, от кого они пришли и когда.
Собрав весь этот компромат в одну папку, Катя открыла Ватсап. У них был старый чат «Выпуск 2008», где состояло человек тридцать одноклассников, включая Лену. Чат оживал только на Новый год и 8 марта.
Катя глубоко вздохнула и начала загружать файлы.
Первым пошло видео с плавучим завтраком на Мальдивах. Следом — скриншот переписки того же дня, где Лена просит деньги на лекарства ребенку. Потом — видео с яхты. И следом — сегодняшнее голосовое про «хлеб и воду» и заблокированные карты.
И в конце Катя добавила текст. Пальцы летали по клавиатуре, выбивая приговор их двадцатилетней дружбе.
«Ребята, всем привет. Прошу прощения за спам, но тут такое дело. Наша Леночка (@Elena_Ocean_Soul в Инстаграм, подписывайтесь, там красиво) попала в страшную беду. Она сейчас на Мальдивах, в отеле, где ночь стоит как моя месячная зарплата, и, представляете, голодает. Сидит на хлебе и воде, бедняжка. Приставы заблокировали ей все карты, пока она плавала с акулами.
Она мне сегодня плакала в трубку (голосовое выше), что ей детей кормить нечем. А сама, видимо, от голода пухнет на лобстерах. Я ей, дура, за последние полгода перевела больше трехсот тысяч рублей, сама без отпуска осталась, маме на операцию собираю. А Леночка всё никак вернуть не может, «концы с концами не сводит».
В общем, я объявляю сбор. Давайте скинемся Леночке на обратный билет с Мальдив, а то вдруг её «Лев» узнает, что она профессиональная нищенка-аферистка, и бросит её там. А ей еще мне 350 тысяч долга возвращать».
Она нажала «Отправить».
Эффект разорвавшейся бомбы — это слишком мягкое описание того, что произошло.
Чат, молчавший месяцами, взорвался.
«Охренеть…» — написал староста класса Серега.
«Это правда Лена?! Да ладно! Она же у меня неделю назад пятерку занимала, говорила, на проезд нету!» — отозвалась Света из параллельного.
«А мне она полгода назад заливала, что ей на операцию ребенку надо, я дура, 20 тысяч дала, до сих пор не вернула!»
Посыпались сообщения, скриншоты других переписок. Оказалось, Лена «доила» не только Катю. Она создала целую финансовую пирамиду из жалости одноклассников, дальних родственников и знакомых.
Телефон Кати начал разрываться от звонков Лены. Катя сбрасывала. Лена начала писать.
«Ты что творишь, сука?! Удали немедленно!!! Ты мне жизнь ломаешь!!!»
«Катя, Катенька, умоляю, удали! Это не то, что ты думаешь! Меня пригласили! Это подарок! Я тебе всё объясню, всё верну, клянусь детьми!!!»
«Будь ты проклята! Я из-за тебя всё потеряю!»
Катя читала эти сообщения и не чувствовала ничего, кроме брезгливости. Она заблокировала Лену везде.
Развязка наступила быстрее, чем она ожидала. Кто-то из "добрых" одноклассников, знавший нового ухажера Лены (мир тесен, а соцсети делают его еще теснее), переслал ему всё это досье.
Оказалось, «Лев» был вполне реальным бизнесменом средней руки, который искренне верил, что встретил скромную, но гордую девушку в трудной жизненной ситуации. Он возил её на Мальдивы, покупал платья и слушал её сказки о том, как она крутится на трех работах ради детей.
Увидев масштаб вранья и то, как его «королева» побирается по друзьям, пока он оплачивает ей виллу за тысячу долларов в сутки, мужчина пришел в ярость. Он не любил, когда его держат за лоха.
Как потом рассказывали общие знакомые, скандал в лобби отеля был грандиозным. «Лев» аннулировал оплату оставшихся дней проживания, забрал подаренные айфон и украшения, сел на гидросамолет и улетел, оставив Лену на острове с нулем на карте (тут она не соврала, денег у неё своих действительно не было) и неоплаченным счетом за последний ужин с шампанским.
Возвращение Лены на родину было эпичным. Ей пришлось звонить маме, которая со слезами занимала деньги у соседей на билет для непутевой дочери.
Когда Лена вернулась в свой серый, осенний город, её ждал не только холод, но и кредиторы. Одноклассники, которых она обманывала годами, больше не верили в слезы. Ей пришлось продать свою старенькую машину — единственное, что у неё было ценного, — чтобы раздать самые горящие долги.
Кате она вернула деньги первой. Молча, переводом, без сообщений и извинений.
Катя оплатила мамину операцию. Всё прошло успешно.
Через месяц после скандала Катя сидела в кафе с Мариной. Она пила свой любимый раф и смотрела в окно на первый снег. Ей было легко и пусто. Она потеряла подругу детства, но обрела что-то более важное — самоуважение и способность говорить «нет».
А аккаунт @Elena_Ocean_Soul был удален. Говорят, Лена теперь ведет закрытый телеграм-канал о том, как пережить травлю в сети и предательство лучшей подруги. Но Кате было уже всё равно. Она копила на Байкал. На свои, честно заработанные.