Стояла чудесная погода, ярко светило солнце, небо переливалось голубыми цветами с оттенками лазури. Соня шла по тропинке, счастливая, подпрыгивая и прищуривая то один, то другой глаз от слепящих лучей. Она любовалась зеленью окружающей ее, склоняющие василечки, ромашки словно приветствовали все ее юное жизнелюбие. Ей все виделось веселым, улыбающимся, полным жизни и счастья, и улыбка не покидала её лица. Ветерок едва касался её щёк, играя выбившимися прядями волос, словно тоже хотел разделить это беззаботное настроение. Где-то в траве стрекотали кузнечики, а над цветами лениво кружились пёстрые бабочки, вспыхивая на солнце маленькими живыми искрами. Ее воображение наполнялось светлыми башнями, похожими на старинный замок, полный тайн и обещаний. За его высокими дверями, в том самом ящике Пандоры, скрывались знания, открытия, встречи с друзьями и конечно же любовь . Ах, мечты мечты….. Соня бежала к основной трассе, с глазами, сверкающими ярче солнечных лучей, чтобы успеть до заката солнца поймать машину и доехать в город.
- Ух, ну вот, наконец то. Где же наша машина??? Господи, кого же мне ты пошлешь? — смеясь говорила Соня сама с собой.
Соня всматривалась вдаль, как будто боясь пропустить нужный автомобиль. Горы вокруг казались тихими хранителями древних историй. В их причудливых силуэтах угадывались то оскал тигра, то спокойное дыхание спящего медведя. Минуты тянулись медленно, фантазии сменяли друг друга, но вместе с ними незаметно подкрадывалась тревога ожидания. Она уже почти примирилась с мыслью вернуться домой и сказать маме, что сегодня не вышло, что завтра она обязательно попробует снова. И всё же надежда оставалась — у неё впереди было ещё два дня, а значит, и два шанса навстречу мечте.
Наконец на горизонте показался небольшой голубой автомобиль, медленно приближавшийся по пыльной дороге. Соня поспешно подняла руку, и сердце её радостно дрогнуло — она даже невольно подпрыгнула, словно снова стала маленькой девочкой. Машина остановилась рядом, тихо урча мотором. За рулём сидел мужчина лет сорока в аккуратной шляпе, опрятно одетый, с тщательно выбритыми усами и лёгкой бородкой, придававшими его лицу спокойную солидность. Соня на мгновение задержала взгляд и подумала, что он выглядит внушающе и вместе с тем доброжелательно. «Какой приятный вид», — отметила про себя Софья, чувствуя, как тревога ожидания уступает место осторожной надежде. И мамины наставления о том, что лучше садиться в машину, где есть женщины и дети, вдруг показались далёкими и немного преувеличенными. Соня лишь улыбнулась своей осторожной мамочке, решив, что сегодня всё обязательно будет хорошо.
— Куда направляется столь милая особа и отчего одна, без родителей? — с доброй улыбкой поинтересовался он.
— В город, — ответила Соня, едва скрывая волнение. — Через два дня у меня начинается учёба в университете Lumen Vitae. К тому же я уже совершеннолетняя и вполне могу путешествовать самостоятельно, — засмеялась она. — Вы не могли бы меня подвезти? У меня есть немного денег, я обязательно заплачу.
— Я как раз еду в город. Запрыгивай, платить не нужно.
Софья обрадовалась, ведь на сэкономленные деньги она сможет угостить новых друзей. Она села на заднее сиденье, как учила мама, и они отправились в путь. Мужчина представился Владимиром Михайловичем. Он включил музыку и начал расспрашивать Соню о её университете, как она поступила туда и о своих мечтах. Беседа была милой и дружелюбной. Вдруг мужчина плавно свернул с основной дороги на узкую, почти незаметную тропинку. Софья насторожилась.
Он, заметив её тревогу и обернувшись произнес с мягкой улыбкой: — Мы сейчас заправимся, бензин почти на нуле. Тут недалеко.
Машина ещё некоторое время двигалась среди редких деревьев, пока впереди не показался одинокий домик, стоявший в стороне от дороги, будто забытый временем. Сердце Сони забилось быстрее. Владимир Михайлович сосредоточенно подъехал к дому, аккуратно припарковал автомобиль и заглушил двигатель. Он вышел, коротко хлопнув дверью. Звук был настолько громким, что у Сони звякнуло в ушах. Всё ее тело сжалось, словно готовясь к бегству. В автомобиле повисла густая неподвижность, и только ее дыхание распылялось по всему салону.
Соня выглянула в окно, посмотрела на дом, который показался пустым и чужим, словно похожим на склеп умерших душ. На нем висела табличка «Ашер» Окна отражали тусклый свет, не раскрывая, что скрывается внутри, а тень от крыши ложилась на землю тяжёлым тёмным пятном. Сердце Сони колотилось всё быстрее, холод бежал по телу еще сильнее. Она поймала себя на мысли, что хочется открыть дверь и выйти на свежий воздух , но руки оставались неподвижными, а взгляд невольно следил за фигурой Владимира Михайловича, удаляющейся к дому. В этом ожидании каждая секунда растягивалась, становясь длиннее предыдущей, и тревога уверенно занимала всё пространство внутри. Соня всё-таки нашла в себе силы и дёрнула ручку дверцы. Та не поддалась. Она резко потянула ещё раз — безрезультатно. Сердце провалилось куда-то вниз. Соня попыталась открыть другую дверь, но и она оказалась заблокированной. Мысли заметались. Она лихорадочно огляделась: ключей не было. Воздух в салоне сжимал все, что не было сил дышать. И в этот момент к машине подбежали два огромных пса. Они остановились у дверцы и разразились глухим, яростным лаем, от которого всё внутри у Сони похолодело, однако тело и сознание на мгновенье вернулись к ней. Их лапы скользили по земле, зубы мелькали в приоткрытых пастях, а взгляд был прикован к ней, будто она оказалась в ловушке. Снова паника накрыла её, но разум все еще продолжал работать, хоть и был на пределе, перебирая варианты: спрятаться, кричать, попытаться разблокировать двери, перебраться вперёд — но ни один план не складывался до конца. Каждая мысль обрывалась, уступая место гулкому страху и ощущению полной беспомощности.
Вдруг резко открылась дверца и Соня увидела Владимира Михайловича с ножом в руке и спущенными штанами Соня попыталась закричать и отстраниться, но резкое движение и боль от удара заставили её замолчать. Мысли спутались, дыхание стало прерывистым. Где-то глубоко внутри, сквозь панику, пробивалась отчаянная, почти детская мольба: я хочу жить. Эта мысль повторялась снова и снова, становясь единственной опорой в происходящем. Яяяя хооочууу жииить – тихо но четка пролепетала она себе под нос.
Соня медленно стала растегивать пуговицу кофты одной рукой, другой она взяла член и поднялся к своим губам
-
— Умница, всё прекрасно поняла, — прохрипел Владимир Михайлович. — Пойдём в дом, там удобнее. Он взял ее за руку и повел в дом, отгоняя оскалившихся собак.
Они вышли из дома вместе, шлейф оцепенения, бессловесной тишины, пустоты и мертвенности тянулся оттуда томной дымкой. Соня шла, все таже статная, красивая, но уже не хрупкая, оставившая там в, в этом мертвом море частичку себя, частичку доброй и доверчивой души, наивность, открытость.
Было ощущение, что что переживание и осознание разъединились. Ощущение анестезии по всему телу пронеслось, ни боли, ни жалости, ни страсти. Вся Соня была тихая, и как будто все еще способная чувствовать и доверять, но не сейчас….
Когда они снова оказались в машине, он включил музыку, будто происходящее было обыденной поездкой. Его голос звучал нарочито непринуждённо, контрастируя с тем, что происходило внутри Сони. Она только махала «да» или « нет» и держала улыбку.
На трассе он остановился и повернулся к ней. Соня почувствовала, как внутри вспыхивает гнев и отвращение.
- ну что, может повторим? Тебе же понравилось?- промычал Владимир Михайлович
- Да – сказала она с улыбкой полной ненависти, понимая, что сейчас важнее выиграть время, сохранить ясность мыслей и дождаться момента, когда появится шанс вырваться из этой ситуации.
Она вышла из машины, стараясь идти ровно и не оглядываться. Голубенький автомобиль тронулся и вскоре исчез за поворотом, оставив после себя лишь тонкую полоску пыли и странную тишину, в которой постепенно начинала возвращаться реальность. Тошнота подступила полной мощью и Соня опустилась опустилась на корточки. Как горный водопад, срывающийся со скал после долгого накопления дождей рвотный приступ освободил все нутро Сони. Словно напряжение, сжатое внутри, наконец нашло выход. Она опиралась руками о землю, пока волны проходили одна за другой, постепенно теряя силу. Как у водопада, что сначала грохочет и пенится, а затем стихает, превращаясь в тихое течение, так и её дыхание медленно возвращалось к ровному ритму. В воздухе оставалась лишь прохлада и усталость, а вместе с ними — ощущение опустошённости. Воздух казался холоднее, чем прежде, но вместе с этим в нём появлялась и странная ясность — первая, хрупкая попытка вернуться к реальности и сделать следующий шаг вперёд.
До города оставалось совсем немного, но вокруг всё ещё тянулась пригородная пустота — редкие огни, тёмные силуэты деревьев и дорога, уходящая в ночь.
Вдруг на встречной полосе остановился автомобиль. Окно медленно приоткрылось, и женщина с внимательным, мягким взглядом спросила:
- Леди, с вами всё в порядке? Может, вам нужна помощь?
— Да… — ответила Соня, стараясь говорить спокойно. — Я живу в пятидесяти километрах отсюда, в деревне Тукан. Возвращаюсь из города.
Слова прозвучали уверенно, но Сони понимала, что в город она уже не поедет в ближайшие дни и мечта с университетом похоже осталась в том заброшенном одиноком доме «Ашер»..
