Запах катастрофы Алина почувствовала еще за два месяца до даты Х. Он витал в воздухе вместе с ароматом дорогих, слишком тяжелых духов Тамары Павловны, будущей свекрови.
Они сидели в помпезном кафе, где чашка кофе стоила как недельный запас продуктов для студента. Тамара Павловна, женщина корпулентная, с высокой прической, залакированной до состояния пуленепробиваемого шлема, листала меню так, словно подписывала международные договоры.
— Значит так, мои дорогие, — безапелляционно начала она, даже не взглянув на Алину и своего сына Диму. — Я тут посчитала ваши сметы. Смешно. На эти копейки можно устроить разве что детский утренник в Мытищах.
Алина напряглась. Они с Димой полгода откладывали деньги, чтобы сделать уютную, камерную свадьбу для тридцати самых близких друзей. Лофт, живая музыка, фуршет и никакой пошлости.
— Мам, мы рассчитываем на свои силы, — мягко начал Дима.
— Глупости! — Тамара Павловна захлопнула меню. — Я единственного сына женю. Все должно быть по высшему разряду. Чтобы люди видели! Короче говоря, я все оплачу.
Алина выдохнула. С одной стороны, это было облегчение. С другой — бесплатный сыр обычно лежит в мышеловке, пружина которой способна перебить позвоночник.
— Но есть условие, — тут же добавила будущая свекровь, и её глаза хищно блеснули. — Раз я плачу, то список гостей корректирую я. Мне нужно пригласить пятьдесят человек.
— Пятьдесят?! — Алина чуть не поперхнулась водой. — Тамара Павловна, но у нас всего было запланировано тридцать! Кто эти люди?
— Как кто? — искренне удивилась Тамара Павловна. — Мои коллеги из налоговой, двоюродная тетя Света из Саратова с семьей, нужные люди из администрации… Алина, деточка, ты еще молода и не понимаешь: свадьба — это не про любовь-морковь, это про связи и статус. Это инвестиция!
— Мама, это наша свадьба, а не твой юбилей, — Дима попытался возвести оборонительный редут.
— Дима! — голос матери зазвенел сталью. — Не перечь. Я вкладываю огромные деньги. Вы получите свой праздник, а я — возможность уважить нужных людей. Все в выигрыше. И точка.
«Точка» Тамары Павловны весила тонну. Спорить было бесполезно. Алина видела, как Дима сдулся, привычно пасуя перед напором матери-танка.
Подготовка превратилась в ад. Выбранный молодыми лофт был немедленно забракован («Какой-то гараж, перед людьми стыдно!»). Тамара Павловна арендовала огромный банкетный зал в стиле «дорого-богато»: с золотой лепниной, тяжелыми портьерами и хрустальными люстрами размером с малолитражку.
Когда Алина увидела план рассадки, у нее затряслись руки.
— Тамара Павловна, почему мои родители сидят у самого выхода, рядом с колонкой и дверью на кухню? — голос Алины дрожал. Её родители, скромные интеллигентные врачи, специально приехали из другого города.
— Алина, ну ты же видишь, — отмахнулась свекровь, двигая магнитики на схеме зала, — центральные столы — это для вип-гостей. Там Иван Петрович из мэрии, там главбух нашего управления… А твоим родителям там будет спокойнее, не так шумно.
Это был плевок в лицо. Аккуратный, упакованный в заботу плевок. Дима снова промолчал, лишь виновато сжав руку невесты.
День свадьбы настал. Алина чувствовала себя не принцессой в белом платье, а реквизитом в чужой пьесе.
В банкетный зал Тамара Павловна вплыла, как атомный ледокол «Ленин», в платье цвета фуксии, затмевающем всё вокруг. Она немедленно взяла микрофон у ведущего, которого наняла сама (предыдущего, выбранного молодыми, она уволила за «слишком молодежный сленг»).
— Дорогие гости! — её голос, усиленный динамиками, ударил по ушам. — Я рада приветствовать вас на моем… то есть, на нашем празднике! Сегодня я отдаю своего любимого мальчика в руки этой милой девушки.
Она сделала жест в сторону Алины, как будто презентовала новый пылесос.
Начался бенефис Тамары Павловны.
Молодых посадили за отдельный стол на возвышении, словно экспонаты в музее. К ним никто не подходил — все пятьдесят гостей свекрови, люди, которых Алина видела впервые в жизни, толпились вокруг Тамары Павловны. Они пили за её здоровье, хвалили её организаторские способности и вспоминали, как она лихо закрыла квартальный отчет в 2018 году.
— Дима, мне плохо, — прошептала Алина, глядя на этот сюрреализм.
— Потерпи, любимая, еще пару часов, — умоляюще шепнул Дима, нервно теребя галстук.
В этот момент заиграла музыка. Вместо согласованного инди-попа и легкого джаза из колонок грянуло что-то из репертуара Ирины Аллегровой.
— Я сама составила плейлист! — радостно прокричала в микрофон Тамара Павловна, уже приплясывая в центре зала. — Гуляем, девочки! Вспомним молодость!
Зал наполнился нетрезвыми тетками из налоговой, отплясывающими под «Младший лейтенант». Друзья Алины и Димы — те немногие десять человек, которых им позволили позвать, — сидели с каменными лицами, уткнувшись в телефоны. Родители Алины на своей «галерке» у кухни вежливо улыбались, но в их глазах стояла такая боль, что у Алины разрывалось сердце.
Чаша терпения переполнилась, когда Тамара Павловна решила произнести тост за родителей.
— Я хочу поднять этот бокал за то, что мы смогли вырастить таких детей! — вещала она, уже заметно раскрасневшаяся от шампанского. — Конечно, не у всех были одинаковые возможности. Кто-то, как я, пахал, чтобы обеспечить сыну будущее. А кто-то, — она пренебрежительно махнула рукой в дальний угол, где сидели родители Алины, — ну, скажем так, жил скромнее. Но ничего, Алина, теперь ты в надежной семье! Мы тебя отмоем, приоденем…
В зале повисла неловкая тишина. Даже тетя Света из Саратова перестала жевать оливье. Мама Алины побледнела и опустила глаза. Отец сжал кулаки так, что побелели костяшки.
Алина почувствовала, как внутри неё поднимается холодная, яростная волна. Она посмотрела на Диму. Он не был красным или виноватым. Он был белым от бешенства.
Он смотрел на мать, которая продолжала что-то вещать, упиваясь собственной властью и щедростью. Потом он перевел взгляд на Алину. В его глазах она прочитала то, чего ждала все эти месяцы. Решимость.
— Сейчас? — одними губами спросил он.
— Сейчас, — кивнула она.
Дима встал. Резко, опрокинув стул. Этот звук заставил Тамару Павловну замолчать на полуслове.
Он подошел к ведущему, который попытался что-то пошутить, и просто забрал у него микрофон. В зале стало абсолютно тихо. Только слышно было, как работает кондиционер и как жует кто-то особо голодный из «нужных людей».
— Спасибо, мама, — голос Димы был спокойным, но звенел от напряжения. — Спасибо за этот невероятный тост. И за этот потрясающий корпоратив налоговой инспекции, который ты почему-то назвала нашей свадьбой.
Тамара Павловна застыла с бокалом в руке, её глаза расширились.
— Дима, ты что несешь? Ты пьян?
— Нет, мама, я абсолютно трезв. Впервые за долгое время. Ты хотела праздник, чтобы «люди видели»? Ты его получила. Ты хотела показать свой статус? Ты показала. Ты оплатила этот балаган, и мы благодарны тебе за это шоу.
Он сделал паузу и взял Алину за руку. Она встала рядом с ним, чувствуя, как её плечи расправляются.
— Но к нашей семье это не имеет никакого отношения.
— К какой еще семье? — взвизгнула Тамара Павловна. — Вы еще никто!
Дима усмехнулся и достал из внутреннего кармана пиджака два паспорта. Он открыл их на странице с штампами и показал залу.
— Вообще-то, мы расписались еще вчера утром. Тихо, спокойно, в МФЦ. Без золота, лепнины и пятидесяти твоих коллег.
По залу пронесся шепот. Лицо Тамары Павловны пошло багровыми пятнами.
— Ты… ты предал мать?! Втайне?!
— Я не предал, я просто начал жить свою жизнь. А теперь, — Дима посмотрел на часы, — извините, у нас тайминг. Нас ждут на нашей настоящей свадьбе.
Это был сигнал.
В дальнем углу зала, у кухни, одновременно встали родители Алины. Они аккуратно положили салфетки на стол и с достоинством направились к выходу.
За соседним столом поднялись десять друзей молодых. Они не скрывали радостных ухмылок. Кто-то уже вызывал такси.
— Куда?! Стоять! — Тамара Павловна бросилась к сыну, её фуксиевое платье заметалось по сцене. — Я заплатила за этот банкет миллион! Вы не имеете права уйти!
— Почему же? — Алина впервые за вечер взяла микрофон. Её голос был твердым и звонким. — Вы же сами сказали, Тамара Павловна: это инвестиция в ваш статус. Вот и наслаждайтесь дивидендами. Развлекайте ваших «нужных людей». А мы поехали туда, где нас любят не за статус.
Она повернулась к родителям, которые уже подошли к ним.
— Мам, пап, простите за этот цирк. Поехали, у нас стынет нормальная еда и нормальная музыка.
— Алина! Дима! Вернитесь немедленно! Я вас прокляну! — кричала в след свекровь, но они уже не слушали.
Они шли через огромный, безвкусный зал к выходу. Алина в своем белом платье, Дима, держащий её за руку, её родители, и их друзья. Это было похоже на исход. Исход из рабства чужих амбиций.
Двери банкетного зала захлопнулись за ними, отрезая вопли Тамары Павловны и звуки «Императрицы», которую растерянный диджей включил на полную громкость.
На улице было свежо. Их ждали три минивэна.
— В лофт? — весело спросил свидетель.
— В лофт! — хором ответили молодые.
Там, на другом конце города, их ждало небольшое уютное пространство с кирпичными стенами, гирляндами лампочек, их любимой музыкой и кейтерингом с бургерами и крафтовым пивом. Там их ждала их настоящая свадьба.
В золотом зале с лепниной Тамара Павловна осталась одна в центре сцены. Пятьдесят пар глаз смотрели на неё — кто с жалостью, кто с плохо скрываемым злорадством. Тетя Света из Саратова громко икнула в тишине.
К Тамаре Павловне подошел администратор ресторана с папкой в руках.
— Тамара Павловна, извините, — вежливо, но настойчиво произнес он. — Тут такое дело… Ваши гости из налоговой заказали дополнительно пять бутылок элитного коньяка и десять порций черной икры, которые не входили в основную смету. Будьте добры, оплатите счет сейчас, у нас пересменка.
Он протянул ей чек с суммой, от которой у Тамары Павловны потемнело в глазах. Вечер обещал быть долгим, дорогим и абсолютно бессмысленным. Как и все её инвестиции в этот день.