Катя написала на следующий день после декабрьского ужина. «Как ты?»
Я ответила: «Нормально. Спасибо за вчерашний вечер».
Она рассказала, что Андрей в машине спросил, давно ли она так думает. Я написала, что Сергей ничего не спрашивал — ехали молча.
Она написала: «Поговори с ним».
Я написала: «Пробовала».
Она написала: «Ещё раз».
Новый год
Встречали дома, вдвоем. Я предложила не ехать к Галине Петровне — Сергей согласился без возражений.
Поели, посмотрели кино. Тихий вечер. Мне было хорошо — без того ужина, без взглядов через стол.
Я подумала: вот так могло бы быть всегда.
Потом подумала: нет. Этот фон никуда не денется, пока мы его не назовем.
Второго января
Сидели на кухне после завтрака. Сергей читал в телефоне. Я смотрела в окно.
Я сказала: «Хочу поговорить о твоей маме».
Он отложил телефон. Посмотрел на меня.
Я сказала: «Не про конкретный ужин. Просто о том, как мне с этим жить уже семь лет».
Он сказал: «Говори».
Разговор
Я говорила долго. О первых годах — старалась, но не понимала, почему ничего не меняется. О том, как появилась Катя и все стало очевиднее — не потому, что Катя виновата, просто появился контраст. О том, как на каждом ужине я жду, когда он начнет сравнивать. О марте — Сергей помнил тот вечер, но не знал, что я тогда почувствовала.
Он слушал. Не перебивал. Не говорил: «Ты преувеличиваешь».
Когда я закончила, он помолчал. Сказал: «Я не понимал, что все так накопилось».
Я ответила: «Ты не спрашивал».
Он сказал: «Я знаю».
Потом рассказал о себе. Что мать всегда делила людей на своих и чужих — не со зла, просто так. Что в детстве он это чувствовал на себе: был период, когда любимчиком был Андрей, а не он. Потом все изменилось.
Я этого не знала. За семь лет — ни разу.
Я спросила, почему он не рассказывал.
Он ответил, что думал, незачем. Его семья, его история.
Я сказала, что уже семь лет в нее влюблена.
Он кивнул.
Про Катю
Я рассказала про октябрь — как мы с Катей сидели на полу в той комнате. Что она видела все это время. Что ей тоже не всегда легко — по-другому, но не всегда.
Сергей сказал: «Я думал, Кате там хорошо».
Я ответила: «Она попала в удобную категорию. Это не одно и то же».
Он помолчал. Сказал: «Я так не думал».
Что мы решили
Не придумали, как изменить то, о чем говорит Галина Петровна. Не решили ездить реже.
Договорились об одном: если мне что-то не нравится за ужином, я говорю ему. Прямо в машине или дома. Он не говорит «ты преувеличиваешь» до того, как выслушает.
Звучит не слишком убедительно. Но это первая конкретная договоренность за семь лет.
Февраль
Поехали к Галине Петровне. Впервые после декабря.
За столом как обычно. В какой-то момент она что-то сказала — не помню точно, что-то с привычной интонацией. Я почувствовала знакомое.
Посмотрела на Сергея. Он посмотрел на меня.
По дороге домой спросил: «Ты почувствовала?»
Я сказала — да.
Он сказал: «Я тоже».
Помолчали. Он включил радио.
Галина Петровна не изменилась. Я и не ждала.
Но теперь со мной Сергей. Это другое.
Катя написала на прошлой неделе про книгу. Мы поговорили.
Финальная серия — от Кати.
Если вам не сложно — поддержите канал подпиской.
Для вас это одно нажатие, а для меня — огромная поддержка.