Светлана услышала это слово случайно. Она вернулась с работы раньше обычного и уже хотела крикнуть «Привет!», когда из кухни донёсся голос племянницы мужа.
Да ладно, тёть Свет всё равно целыми днями дома торчит. Ей несложно за мной прибрать. Это же её работа, по сути. Она тут типа домработница.
Светлана замерла в прихожей. Домработница. Двадцатидвухлетняя девица, которая жила у них уже четвёртый месяц, назвала её домработницей.
А Олег? подумала Светлана. Что скажет муж?
Ответ не заставил себя ждать.
Ну, Кристин, ты загнула, конечно, хохотнул Олег. Но по факту — да, Светка любит порядок. Пусть занимается. Тебе учиться надо, а не тряпкой махать.
Светлана стояла в темноте прихожей и чувствовала, как внутри неё что-то медленно переворачивается. Не ломается, нет. Именно переворачивается, как песочные часы.
Она работала удалённо, вела бухгалтерию для трёх небольших фирм. Это была не праздность, а полноценная занятость. Но для мужа и его племянницы она превратилась в обслуживающий персонал.
Светлана тихо сняла обувь и прошла в спальню. Ей нужно было подумать.
История с Кристиной началась четыре месяца назад. Олег пришёл домой с работы и торжественно объявил, что дочь его сестры будет жить у них, пока учится в институте. Не спросил. Объявил.
Сестра моя одна её тянет, развёл руками Олег. Денег на съёмную квартиру нет. А у нас комната пустует. Поможем ребёнку.
Светлана тогда согласилась. Она понимала, что семья — это важно. Что нужно помогать родственникам. Она даже обрадовалась возможности сделать доброе дело.
Первую неделю Кристина вела себя прилично. Говорила «спасибо» и «пожалуйста», убирала за собой посуду, предлагала помочь с готовкой. Светлана подумала, что всё будет хорошо.
Потом началось.
Сначала это были мелочи. Грязная чашка, оставленная в раковине. Мокрое полотенце на полу в ванной. Свет, горящий во всех комнатах.
Светлана делала замечания. Кристина кивала, извинялась и продолжала делать то же самое.
Потом появились волосы. Длинные, чёрные, они забивали слив раковины, оставались на диване, прилипали к одежде. Светлана находила их везде, даже в холодильнике.
Кристин, убери за собой, просила Светлана.
Ой, да ладно, это же просто волосы, отмахивалась племянница. Не умрёте.
Олег неизменно вставал на сторону Кристины.
Кать, ну чего ты придираешься? У девочки длинные волосы, это естественно. Сама линяешь не меньше.
Светлана молчала. Она убирала волосы, мыла посуду, вытирала воду с пола. Она говорила себе, что это временно. Что Кристина молодая, глупая, научится.
Но Кристина не училась. Она осваивалась.
Через два месяца она перестала стучаться, входя в их спальню. Брала косметику Светланы без спроса. Съедала продукты, которые Светлана покупала на неделю, за один вечер.
Олег, поговори с ней, просила Светлана.
О чём? удивлялся муж. Она же ребёнок. Девочке нужно питаться. Купи больше продуктов, делов-то.
Продуктов стало уходить вдвое больше. Счета за воду и электричество выросли. А Кристина даже не думала предлагать деньги за проживание.
Она же студентка, объяснял Олег. Откуда у неё деньги? Потерпи немного. Закончит институт, устроится на работу, съедет.
До окончания института оставалось три года.
И вот теперь Светлана сидела в спальне и слышала, как на кухне смеются муж и его племянница. Они обсуждали какой-то фильм, который смотрели вчера вечером без неё. Светлана была занята отчётом, работала допоздна. А они ели её ужин, пили её чай и веселились.
Домработница.
Это слово застряло в голове, как заноза.
Светлана достала телефон и открыла банковское приложение. Посмотрела на остаток на счёте. Посмотрела на историю операций. Большинство трат — продукты, коммунальные услуги, бытовая химия. Всё это оплачивала она.
А Олег? Его зарплата уходила на кредит за машину, которой пользовался в основном он сам, и на «личные расходы», о которых он никогда не отчитывался.
Светлана закрыла приложение и легла на кровать. Потолок был белым и пустым, как её будущее в этом доме.
Следующий день начался с очередного сюрприза.
Светлана проснулась от запаха горелого. Она выбежала на кухню и увидела Кристину, которая жарила яичницу. Сковорода дымилась, на плите растекалось масло, а племянница увлечённо листала ленту в телефоне.
Горит! Светлана схватила сковороду и сунула её под воду. Раздалось шипение, повалил пар.
Ой, ну и ладно, Кристина даже не подняла глаз от экрана. Я всё равно не люблю подгоревшее. Сделайте мне нормальную, тёть Свет.
Светлана стояла с мокрой сковородой в руках и смотрела на эту девицу. На её накрашенные ногти, на дорогой телефон в чехле со стразами, на равнодушное лицо.
Сделай сама.
Слова вырвались раньше, чем Светлана успела подумать.
Кристина удивлённо подняла голову.
Чего?
Я сказала — сделай сама. Тебе двадцать два года. Ты в состоянии пожарить яичницу.
Племянница фыркнула и вернулась к телефону.
Не, ну вы прикалываетесь. У меня маникюр свежий, я не буду руки пачкать. Дядь Олег! Дя-а-адь Оле-е-ег!
Из спальни послышались шаги. Олег появился на кухне, заспанный и недовольный.
Чего орёшь с утра пораньше?
Тётя Света отказывается мне завтрак делать, пожаловалась Кристина. Скажи ей, что это невежливо. Я же гостья.
Олег посмотрел на жену. В его взгляде не было поддержки. Только раздражение.
Свет, ну чего ты опять? Девочка голодная. Пожарь ей яйца, много времени не займёт.
Светлана почувствовала, как внутри неё что-то сдвинулось. Как последний кирпичик в стене, которую она строила годами.
Нет.
Одно слово. Короткое и окончательное.
Олег нахмурился.
Что значит «нет»?
Это значит, что я не буду готовить завтрак взрослой, здоровой девице, которая называет меня домработницей за моей спиной.
Тишина.
Кристина побледнела. Олег замер с открытым ртом.
Ты... ты подслушивала? выдавила племянница.
Я пришла домой раньше. И услышала ваш разговор. Оба.
Олег попытался взять ситуацию под контроль.
Свет, ну это была шутка. Кристинка пошутила. Ты же понимаешь, молодёжь, у них свой юмор...
Это не шутка, перебила Светлана. Это правда. Вы оба так думаете. Я для вас — бесплатная прислуга. Готовлю, убираю, стираю. А вы даже «спасибо» забыли, как говорится.
Да ладно тебе драматизировать, Олег раздражённо махнул рукой. Ну живёт девочка у нас, ну помогаешь ты по дому. Это же нормально. Ты же женщина.
Светлана посмотрела на мужа долгим, тяжёлым взглядом.
Я женщина. Не рабыня. И не обслуживающий персонал для твоей родни.
Она развернулась и ушла в спальню. За спиной раздался возмущённый голос Кристины:
Дядь Олег, ну скажи ей! Она вообще охамела! Я маме позвоню, пусть она ей объяснит!
Олег что-то буркнул в ответ, но Светлана уже не слушала. Она открыла шкаф и достала дорожную сумку.
Следующие несколько часов прошли как в тумане.
Светлана методично собирала вещи. Не все, только самое необходимое. Документы, одежду на первое время, ноутбук для работы. Украшения, которые покупала сама. Фотографии родителей.
Олег несколько раз заглядывал в комнату, но не решался зайти. Он стоял в дверях и смотрел, как жена укладывает вещи в сумку.
Свет, ты чего творишь? наконец спросил он. Куда собралась?
К маме.
Из-за чего? Из-за грязной тарелки? Из-за дурацкой шутки? Ты серьёзно?
Светлана застегнула сумку и выпрямилась.
Я серьёзно, Олег. Я четыре месяца терплю хамство от твоей племянницы. И четыре месяца ты встаёшь на её сторону. Каждый раз. В каждом споре. Ты ни разу не защитил меня. Ни разу не сказал ей, что она неправа.
Но она же ребёнок!
Ей двадцать два года! Она взрослый человек, который не умеет себя вести! И ты её покрываешь, потому что боишься своей сестры. Боишься, что она обидится. А на меня обижаться можно, да? Я же жена, никуда не денусь.
Олег побагровел.
Ты преувеличиваешь! Кристина хорошая девочка, просто немного избалованная. Она исправится.
За четыре месяца она стала только хуже. Потому что ты ей всё позволяешь.
Светлана взяла сумку и направилась к двери. Олег схватил её за локоть.
Стой! Ты никуда не пойдёшь!
Пусти.
Нет! Ты моя жена! Ты будешь жить здесь и делать то, что положено!
Светлана посмотрела на его руку. Потом на его лицо.
Положено кем?
Олег замялся.
Ну... так принято. Жена должна заботиться о доме. О семье.
Семья — это ты и я. А твоя племянница — это твоя проблема. Не моя.
Она вырвала руку и вышла в коридор. Кристина сидела на диване, уткнувшись в телефон. Она даже не подняла головы.
Дядь Олег, а чего на ужин будет? спросила она. Я есть хочу.
Светлана остановилась. Посмотрела на эту девицу, которая даже не заметила, что происходит что-то серьёзное.
Готовь сама, сказала она. Или проси дядю. Я больше здесь не живу.
Кристина наконец оторвалась от экрана.
Чего?
Светлана не стала повторять. Она обулась, накинула куртку и открыла дверь.
Свет! Олег выбежал в прихожую. Подожди! Давай поговорим!
Мы говорили. Четыре месяца. Ты не слышал.
Я исправлюсь! Скажу Кристине, чтобы вела себя нормально!
Поздно, Олег. Ты выбрал её. Каждый раз, когда вставал на её сторону. Каждый раз, когда говорил мне «не придирайся». Ты сделал выбор. Теперь живи с ним.
Она вышла на лестничную площадку. Холодный воздух ударил в лицо, и это было приятно. Как пощёчина, которая приводит в чувство.
Ты пожалеешь! крикнул Олег из дверей. Никому не нужна, слышишь?
Светлана не обернулась. Она нажала кнопку лифта.
Из квартиры донёсся голос Кристины:
Дядь Олег, а чего она психует? Подумаешь, домработницей назвала. Это же правда.
Светлана услышала, как Олег что-то резко ответил. Потом раздался его крик:
Вставай и марш на кухню! Сама теперь готовить будешь!
Чего-о-о? Я не умею!
Научишься!
Двери лифта открылись. Светлана вошла внутрь и нажала кнопку первого этажа. Последнее, что она услышала, прежде чем двери закрылись, был возмущённый визг Кристины.
На улице шёл снег. Крупные, мягкие хлопья кружились в свете фонарей. Светлана подняла лицо к небу и глубоко вдохнула.
Свобода пахла морозом и чистотой.
Она достала телефон и вызвала такси. Пока ждала машину, пришло сообщение от Олега.
Вернись. Поговорим нормально.
Светлана прочитала и заблокировала номер.
Такси приехало через пять минут. Водитель помог загрузить сумку в багажник.
Куда едем?
На вокзал. Поезд в Рязань.
Мама жила в Рязани. У неё была маленькая квартира, где всегда пахло пирогами и уютом. Светлана не была там уже год. Олег не любил ездить к тёще, а одну её не отпускал.
Теперь ей не нужно было спрашивать разрешения.
Машина тронулась. За окном проплывали огни города, в котором Светлана прожила десять лет. Десять лет брака, который постепенно превратился в обслуживание.
Она не плакала. Слёзы высохли ещё там, в квартире, когда она услышала слово «домработница». Осталась только ясность. Холодная, отрезвляющая ясность человека, который наконец увидел правду.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от незнакомого номера.
Тётя Света, это Кристина. Дядя Олег орёт на меня. Вернитесь, пожалуйста. Я больше не буду.
Светлана прочитала и усмехнулась. Не буду. Конечно, не будет. Пока не вернётся бесплатная прислуга.
Она заблокировала и этот номер.
На вокзале было многолюдно, несмотря на поздний час. Светлана купила билет на ближайший поезд и села в зале ожидания.
Рядом примостилась пожилая женщина с огромной сумкой.
К родным едете? спросила она.
К маме, кивнула Светлана.
Это хорошо. Мама — это святое. А чего одна? Муж не провожает?
Светлана помолчала.
Муж... занят.
Женщина понимающе кивнула и больше не спрашивала.
Поезд пришёл вовремя. Светлана заняла своё место в плацкарте, устроилась у окна и закрыла глаза.
За окном мелькали огни уходящего города. Где-то там, в квартире на седьмом этаже, Олег и Кристина разбирались с последствиями. Где-то там оставалась грязная посуда, немытые полы и пустой холодильник.
Это больше не её проблема.
Светлана улыбнулась и провалилась в сон. Впервые за четыре месяца — спокойный и глубокий.
Мама встретила её на перроне. Обняла крепко, ни о чём не спрашивая. Просто сказала:
Пойдём домой. Я борщ сварила.
Борщ. Горячий, настоящий борщ, который кто-то приготовил для неё. Не она для кого-то.
Светлана взяла маму под руку, и они пошли к выходу.
Впереди была новая жизнь. Без грязных тарелок, без чужих волос в раковине, без слова «домработница».
Своя жизнь.
Спасибо!