Наталья услышала звонок в тот момент, когда застёгивала серьги. Маленькие жемчужинки, которые Сергей подарил ей на прошлую годовщину. Сегодня был её день рождения, и они собирались в ресторан. Столик забронирован на семь, платье куплено специально для этого вечера, и даже погода радовала — тёплый майский вечер, какие бывают редко.
Телефон мужа лежал на тумбочке и надрывался особенной мелодией. Той самой, которую Сергей установил только на один номер. На номер отца.
Наталья замерла с серьгой в руке. Она знала этот звук. И знала, что за ним обычно следует.
Сергей вышел из ванной, на ходу вытирая руки полотенцем. Увидев высветившееся имя на экране, он побледнел.
Это батя, сказал он так, словно объявлял о начале войны.
Он схватил телефон и ответил. Наталья наблюдала, как меняется его лицо. Как расправленные плечи начинают сутулиться. Как уверенность в глазах сменяется знакомым выражением загнанного зверя.
Да, пап. Понял. Но мы... У Наташи сегодня... Нет, я понимаю. Да. Хорошо. Через час будем.
Он нажал отбой и несколько секунд смотрел на телефон так, будто тот мог укусить.
Серёж? Наталья подошла к нему. Что случилось?
Отец звонил. По прогнозу завтра ливни на неделю. Говорит, надо срочно картошку выкопать, иначе сгниёт.
Наталья не сразу поняла, что услышала. Слова были такими абсурдными, что мозг отказывался их обрабатывать.
Картошку? Сегодня? У меня день рождения, Серёжа. Мы полгода ждали этот столик.
Сергей не смотрел на неё. Он уже рылся в шкафу, доставая старые джинсы.
Ну, перенесём. Батя сказал надо, значит надо. Он там один с матерью, спина болит. Давай, переодевайся, времени мало.
Наталья стояла посреди комнаты в новом платье цвета морской волны и смотрела, как муж стягивает рубашку, которую она гладила час назад.
Я никуда не поеду.
Сергей замер.
Что?
Я сказала, что никуда не поеду. Это мой день рождения. Я не собираюсь проводить его на грядках.
Он медленно повернулся. В его глазах была смесь страха и раздражения.
Наташ, не начинай. Отец ждёт. Он уже всё организовал.
Он организовал, не спросив нас. Как всегда.
Это было правдой, и они оба это знали. Анатолий Петрович никогда не спрашивал. Он объявлял. Ставил перед фактом. И все должны были подчиняться.
За три года брака Наталья насмотрелась на это достаточно. Отец Сергея был человеком старой закалки. Для него существовало только два мнения — его и неправильное. Жена, невестка, даже взрослый сын — все были лишь исполнителями его воли.
Первый год Наталья терпела. Думала, что это временно, что свёкор привыкнет, смягчится. Второй год она начала огрызаться, но Сергей каждый раз вставал на сторону отца. «Он старый человек», «у него здоровье», «он так привык». Третий год она просто устала.
Серёжа, посмотри на меня. Она подошла к мужу. Твой отец знает, какое сегодня число. Он специально позвонил именно сейчас.
Не говори ерунды. Ему плевать на даты. У него урожай.
Именно. Ему плевать. На меня, на мои планы, на наш праздник. И тебе тоже плевать, раз ты готов всё бросить по первому его звонку.
Сергей швырнул рубашку на кровать.
Хватит драматизировать! Это один вечер! Съездим, поможем, вернёмся. Завтра в ресторан сходим.
Завтра по прогнозу ливни на неделю. Ты сам сказал.
Она специально повторила его слова. Сергей открыл рот, закрыл. Понял, что попался в собственную ловушку.
Ну и что? Сходим на следующей неделе.
А потом будет что-то ещё. Забор красить. Теплицу чинить. Дрова колоть. Всегда найдётся причина, почему мы должны отложить свою жизнь ради твоего отца.
Он моя семья!
А я? Кто я, Серёжа?
Тишина. Сергей смотрел на неё, и в его глазах была такая растерянность, что Наталье на секунду стало его жаль. Он был как ребёнок, которого заставляют выбирать между мамой и папой. Только вместо мамы была она, жена. А вместо папы — деспотичный старик, который приучил сына к беспрекословному подчинению ещё в детстве.
Ты тоже семья, наконец выдавил Сергей. Но батя... ему тяжело. Ему помощь нужна.
Твоему отцу нужна не помощь. Ему нужен контроль. Он не может пережить, что ты живёшь своей жизнью. Поэтому он звонит именно тогда, когда у нас планы. Именно тогда, когда мы собираемся куда-то без него.
Это паранойя.
Это факт. Вспомни нашу годовщину. Он позвонил в шесть вечера и сказал, что протёк кран. Мы приехали, оказалось — капает из смесителя. Одна капля в минуту. Он мог сам подкрутить, но позвонил тебе. И ты поехал.
Это было срочно!
Это была манипуляция. Как и сейчас.
Сергей сжал кулаки. Его лицо пошло красными пятнами.
Хватит! Я устал от твоих обвинений! Отец — хороший человек! Он просто привык, что семья помогает друг другу!
Помогает — это когда спрашивают. А когда приказывают — это не помощь. Это эксплуатация.
Она сказала это спокойно, без крика. И от этого спокойствия Сергею стало ещё хуже. Он привык, что жена в конце концов уступает. Повозмущается и согласится. Сейчас она не кричала. Она просто стояла и смотрела на него. И в её глазах не было ни капли готовности уступить.
Наташ, пожалуйста. Его голос стал просительным. Давай просто съездим. Поможем. Вернёмся. Я завтра закажу тебе цветы. Большой букет.
Мне не нужны цветы. Мне нужен муж, который способен сказать «нет» своему отцу хотя бы в мой день рождения.
Сергей отвернулся к окну. Его плечи поникли. Он молчал целую минуту, потом тихо сказал:
Я не могу. Он меня не простит. Он мне жизни не даст. Ты не понимаешь, какой он, когда злится.
Я понимаю. Я три года наблюдаю. И три года жду, когда ты перестанешь его бояться.
Я не боюсь!
Боишься. Ты взрослый мужчина, а трясёшься от его звонка, как школьник перед директором. Это не нормально, Серёжа.
Он резко повернулся. В его глазах вспыхнула злость — та самая, которая появлялась, когда его загоняли в угол.
А ты у нас, значит, нормальная? Сидишь тут, нос воротишь от работы! Маникюр ей важнее, чем помочь семье! Знаешь, батя был прав — не нашего ты поля ягода! Белоручка!
Наталья отступила на шаг. Не от страха — от удивления. Сергей никогда раньше не повышал на неё голос. Никогда не называл белоручкой. Но сейчас из него говорил не муж. Из него говорил страх. И голос отца, который он слышал всю жизнь.
Ты сейчас звучишь точно как он, тихо сказала она.
И что?! Он правильно говорит! Женщина должна слушать мужа! Муж сказал — едем, значит едем! Хватит мне мозги делать!
Он схватил с кровати её куртку и швырнул ей в руки.
Одевайся! Живо! Машина внизу!
Наталья поймала куртку. Посмотрела на неё. Потом аккуратно положила обратно на кровать.
Нет.
Одно слово. Тихое. Окончательное.
Сергей замер с открытым ртом.
Что значит «нет»?
Это значит, что я никуда не еду. Ни сегодня, ни завтра. Ни на какие грядки. Я не рабыня твоего отца. И не твоя.
Да я тебя...
Он шагнул к ней, занеся руку. Наталья не отступила. Она смотрела ему прямо в глаза.
Ударишь? Давай. Покажи, какой ты мужик. Папа будет гордиться.
Рука Сергея замерла в воздухе. Он стоял так несколько секунд, потом опустил её и отступил назад. В его глазах был ужас от того, что он чуть не сделал.
Наташ... я...
Уходи.
Что?
Уходи. Прямо сейчас. Собирай вещи и уходи.
Ты не можешь меня выгнать. Это наша квартира.
Квартира моих родителей. Они нам её отдали. Твой отец не дал ни копейки, хотя ты три года ему рассказываешь, что мы «общими усилиями» её купили.
Сергей открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Это была правда, и они оба её знали. Он просто привык врать отцу, чтобы не слышать упрёков в несамостоятельности.
Наташ, давай поговорим нормально. Он попытался взять её за руку. Я погорячился. Прости. Давай просто...
Давай просто закончим этот разговор. Наталья отстранилась. Три года я ждала, что ты вырастешь. Что перестанешь бегать к папе по первому свистку. Что начнёшь строить свою семью, а не обслуживать его. Я устала ждать.
Ты хочешь развестись? Из-за картошки?
Не из-за картошки. Из-за того, что ты выбрал картошку вместо меня. В мой день рождения. Без секунды сомнения.
Телефон Сергея снова зазвонил. Та же мелодия. Тот же номер.
Он посмотрел на экран, потом на жену. В его глазах металась паника.
Это батя. Он ждёт. Наташ, пожалуйста...
Ответь ему. Скажи, что едешь. Один.
Она развернулась и вышла из комнаты. За спиной раздался голос Сергея:
Да, пап. Да, выезжаю. Нет, она... она не сможет. Да, понимаю. Сейчас буду.
Наталья прошла на кухню и налила себе воды. Руки немного дрожали, но не от страха. От облегчения. Словно она наконец сняла с плеч тяжёлый рюкзак, который несла слишком долго.
Из прихожей донеслись звуки сборов. Шуршание куртки. Звон ключей.
Наташ, я вернусь вечером. Мы поговорим.
Она не ответила.
Дверь хлопнула. Шаги на лестнице. Тишина.
Наталья подошла к окну и посмотрела вниз. Через минуту из подъезда вышел Сергей. Он шёл быстро, почти бежал, словно боялся опоздать. Словно боялся, что отец будет недоволен.
Он ни разу не оглянулся.
Наталья отошла от окна и села на диван. Квартира казалась непривычно тихой. Обычно в это время они уже собирались бы выходить. Она бы поправляла ему воротник, он бы говорил, что она красивая.
Она достала телефон и отменила бронь в ресторане. Потом позвонила подруге.
Лен, привет. Ты занята сегодня? Нет? Тогда давай встретимся. Да, прямо сейчас. Расскажу при встречи.
Она положила трубку и посмотрела на своё отражение в тёмном экране телевизора. Женщина в красивом платье. С жемчужными серьгами. Одна.
И почему-то это было не страшно.
Подруга примчалась через полчаса. Выслушала всё, не перебивая. Потом сказала:
Ты правильно сделала. Давно пора было.
Они заказали пиццу и открыли бутылку вина. Смотрели какой-то глупый фильм и смеялись. Это был странный день рождения, но почему-то самый честный за последние годы.
Около десяти вечера пришло сообщение от Сергея.
«Приеду поздно. Много работы. Поговорим завтра».
Наталья прочитала и не стала отвечать.
Около полуночи пришло ещё одно.
«Батя говорит, ты его не уважаешь. Что ты против семьи. Мне надо подумать».
Наталья показала сообщение подруге. Та покачала головой.
Ему надо подумать? Серьёзно? Тебя выбрать или папу?
Видимо, да.
И ты будешь ждать?
Наталья допила вино и поставила бокал на стол.
Нет. Я уже три года ждала. Хватит.
Она взяла телефон и написала ответ.
«Не нужно думать. Я уже подумала за нас обоих. Забери вещи в выходные. Ключи оставь в почтовом ящике».
Отправила. Заблокировала номер свёкра. Потом номер свекрови. Потом, после секундного колебания, номер Сергея.
Подруга смотрела на неё с уважением.
Ты как?
Странно. Наталья улыбнулась. Легко. Словно наконец-то могу дышать.
За окном начинался дождь. Тот самый, которым пугал свёкор. Крупные капли стучали по стеклу, и этот звук был похож на аплодисменты.
Наталья подошла к окну и открыла форточку. Свежий воздух ворвался в комнату, пахнущий дождём и свободой.
С днём рождения меня, тихо сказала она.
И впервые за долгое время почувствовала, что это действительно праздник.
А как вы считаете, правильно ли она поступила, не дав мужу шанса исправиться? Или три года ожидания — это уже достаточный срок, чтобы понять, что человек не изменится? Напишите в комментариях, очень интересно узнать ваше мнение.
Спасибо!