Жили мы с Аней и сыном в обычной панельной девятиэтажке, где соседи знают друг друга. Сверху — Артём, моложе нас, лет 35-ти, «тихий программист», как говорила жена. Разведён, живёт с котом и вечным ремонтом. Поначалу он меня не раздражал: поздоровается, помог ноутбук настроить и телефон наладить. Ну сосед и сосед, можно сказать безобидный.
Однажды Аня пару раз меня просила:
— Саш, зайди к Артёму, он не понимает, как кран поменять. Ты же у меня на все руки мастер.
Я не зашёл — только пришел с работы, устал как собака, был раздражен и сказал:
— Пусть мастера вызовет. Я не бесплатная техподдержка.
Тогда она, улыбнувшись ответила:
— Не благодарный ты, Саша…Ладно, сама поднимусь, объясню, там всё просто, я всё-таки дочь слесаря.
С тех пор фраза «сама поднимусь» стала звучать чаще, чем мне бы хотелось.
Сначала я не парился. Она иногда говорила:
— Я к Артёму на пять минут, телефон глючит. Или , пойду пирожков отнесу, помог в прошлый раз. Короче, были поводы.
Через десять–пятнадцать минут она возвращалась, приносила от него то книги по программированию для сына, то еще что-то. Всё выглядело по‑соседски.
Но потом детали начали складываться в картинку.
***
Аня стала странно относиться к «быстренько выбросить мусор». Раньше выходила в трениках и хвосте. Теперь — подкрашивала ресницы, надевала джинсы и красивую футболку с принтом.
— Ты куда так нарядилась? — спросил я как‑то.
— Да надоело ходить как чучело, — отмахнулась. — Может, кого из соседей встречу, люди подумают, что меня замучили.
Сказано было с шуткой, но осадок остался.
Потом — покупки.
— Мы с Артёмом в «Леруа» съездим, — выдаёт она вечером. — Ему там лампочки, мне горшки для цветов.
— А чё он сам не может? — буркнул я.
— У него машины нет, — пожала плечами. — А я всё равно в город собиралась, пересаживать цветы нее во что.
Я смотрел, как она пишет ему «выезжаем» и чуть выше по переписке мелькает фото — их совместное селфи в лифте: улыбаются, у него в руках рулон обоев, у неё — пакет с чем-то.
Когда это было снято, я не понял. Наверное, в тот день, когда я задержался на работе, а она «весь вечер занималась с ребёнком уроками».
***
Переломный момент случился, когда сосед снизу поймал меня у подъезда.
— Саша, — сказал он, мнётся. — Ты только не обижайся, а?
— Что ещё? — я устал, хотел домой.
— Ты когда на работе, у тебя жена часто к Артёму наверх бегает, — тихо произнёс он. — Может, помогает там, конечно, но… я мужик старый, насмотрелся. Будь осторожен.
Я хмыкнул, отмахнулся:
— Да что вы, Иван Петрович. Он же ботан.
Но его взгляд остался в голове.
В тот же вечер я решил проверить, насколько прав сосед. Поставил на телефон Ани программу, которая показывала, к какому Wi‑Fi он автоматически подключается. Программу посоветовался айтишник с работы и как установить подсказал. Сам себе говорил: «Чисто ради того, чтобы успокоиться».
На следующий день ушёл на работу, как обычно. Через пару часов глянул в телефон: «Подключено к сети: ArtyomHome». Через двадцать минут — «Сеть отсутствует». Ещё через час — снова «ArtyomHome».
Аня в переписке писала мне:
«Сгоняла в магазин, сейчас дома, буду варить суп».
Суп, ага.
***
Я долго собирался с мыслями. Не хотелось быть тем самым мужем, который мчится с работы, орёт и застукивает. Хотелось иметь не эмоции, а уверенность. Но один день всё решил.
В пятницу начальник отпустил пораньше. Я вышел из офиса в половине третьего, вместо обычных шести. По дороге набрал Аню.
— Ты дома? — спросил.
— Да, мы с Кириллом мультики смотрим, — ответила она быстро. — Ты поздно? Я ужин начну.
Голос… как будто она немного торопится. И странно тихо — ребёнка не слышно.
— А Кирилл где? — уточнил я.
— В комнате, — сказала она после паузы. — Ты что, проверяешь?
— Да нет, просто спросил, — отрезал я.
Я не пошёл сразу в квартиру. По пожарной лестнице, которая находилась как раз со стороны квартиры Артема, хотел посмотреть, вернее подсмотреть, зря я беспокоюсь или нет.
Я потихоньку насколько это было возможно, поднялся. Окно его спальни было приоткрыто, горел свет. Две фигуры. Женская и мужская. На расстоянии, которое нельзя назвать соседским.
Сначала — холод. Потом жар. Потом колотящийся пульс.
Я спустился. Внизу стоял тот сосед Иван Петрович.
— Видел? — тихо спросил Иван Петрович. — Я не хотел лезть… но…
— Видел, — сказал я.
Я зашел в подъезд, и направился в квартиру Артема.
Я поднялся и остановился перед его дверью. Сердце бухало так, что, казалось, сейчас выломает грудную клетку вместо двери. Я вдохнул, выдохнул, постучал. Громко, так, чтобы даже его кот подпрыгнул.
Никто не открыл.
Я подождал пару секунд, стукнул ещё раз, уже сильнее, с нажимом. Внутри — суета. Быстрые шаги, какое‑то «тише, тише». У меня в голове щёлкнуло: прятаться собрались.
— Открывай, Артём, — сказал я, уткнув палец в звонок. — Я знаю, что вы там.
Звонок надсадно зазвенел. За дверью короткая пауза и наконец — щёлкнул замок. Дверь приоткрылась сантиметров на десять, на цепочке. В проёме — бледная физиономия Артёма, волосы растрёпаны, футболка задом наперёд.
— О, Саша… — он попытался улыбнуться. — Ты чё, это… случилось что?
— Случилось, — сказал я. — Открой нормально.
— Да я один, ты чего… — начал он.
Я молча упёрся ладонью в дверь и толкнул. Цепочка заскрипела, но выдержала. Тогда я двумя пальцами подцепил её и дёрнул вниз. Металл жалобно брякнул, цепочка соскочила. Дверь распахнулась настежь, Артёма слегка отбросило назад.
Я вошёл в прихожую. Пахло кофе и чем‑то сладким. На полу кеды жены. На вешалке висела её куртка.
— Аня! — крикнул я в глубину квартиры. — Выходи! Хватит спектакля!
Из комнаты показалась она. Моя жена. Волосы собраны кое‑как, щеки пылают, на ней — моя же домашняя футболка. Глаза круглые, как у испуганного ребёнка.
— Саша… — прошептала она. — Что ты здесь делаешь?..
— Да так, решил соседу помочь, раз уж ты у нас такая «дочь слесаря», — усмехнулся я. — Кирилл где?
Она моргнула, губы дрогнули.
— У мамы, — выдохнула. — Я… забыла тебе сказать.
— Конечно, забыла, — кивнул я. — У тебя тут, я смотрю, дела поважнее.
Я повернулся к Артёму. Тот стоял, прижавшись к стене. Руки поднял чуть‑чуть, будто я на него с ножом пошёл.
— Саша, давай спокойно, — проблеял он. — Мы… просто общались. Ты не так думаешь…
Я подошёл к нему вплотную, схватил за шиворот футболки и прижал к стене.
— Слушай сюда, ботан, — сказал я тихо, чтобы каждое слово влетело ему в голову. — Я тебя сейчас, может, и не трогаю по лицу, но если ещё раз увижу – рядом с женой или просто мимо проходящего - я тебе не только рожу поправлю, я тебе все твои компы, ноуты и приставки об стену разнесу, понял?
— Понял, понял, — затараторил он. — Больше… ну… не буду.
Я его отпустил, он сполз по стене, хватая воздух.
Я развернулся к Ане. Она стояла посреди коридора, прижимая к груди руки, как щит.
— Обувайся, — сказал я жёстко. — Домой пойдём. Побеседуем.
— Саша давай успокоимся… — она шагнула ко мне. — Ты дома сейчас взорвёшься, давай поговорим спокойно…
— Спокойно не получится, когда ты практически без штанов тут бегала, — отрезал я. — Быстро оделась — и домой.
Она метнулась в комнату. Артём из угла что‑то проблеял:
— Саша, я реально не хотел, оно само…
— Само упало, да? — холодно глянул я.
Он кашлянул и умолк.
Аня вышла уже в джинсах и свитере, но волосы всё ещё растрёпаны, щеки мокрые.
— Пошли, — сказал я, открывая дверь. — Иди впереди.
Мы вышли на лестничную клетку. Дверь Артёма хлопнула за спиной, защелкнул замок. В подъезде тихо, только где‑то детей слышно через стены. Я шёл за ней, как конвоир. Она пару раз пыталась оглянуться, что‑то сказать — я молчал.
У себя дома я не дал ей разуться — просто почти затащил в спальню, открыл дверь и распахнул её так, что ручка ударилась о стену. Она вздрогнула.
— На постель, — сказал я.
— Что? — она вскинула глаза. — Саша, ты…
— Не в том смысле, о котором ты подумала, — я схватил её за плечи и буквально усадил на край кровати, практически толкнул — она откинулась на подушки. — Сиди. Слушай.
Я встал напротив, упёр руки в бока, чтобы не тряслись. В голове гудело, но слова сами рвались наружу.
— Значит так, — начал я. — Сосед у нас, оказывается, не только телефоны чинить может, да? Вы и лампочки покупали, и пирожками кормились. А по факту — за моей спиной шуры-муры, пока я на работе, да?
— Не говори так, — прошептала она. — Мы… это не просто…возникли чувства…
— А, так ещё и чувства, — усмехнулся я. — А я думал, вы чисто по-соседски. Все, ты слышишь, ВСЕ уже догадались, чем вы там «друг другу помогаете». Иван Петрович снизу давно глаза открыл, представляешь? Сказал: «Саша, будь осторожен, жена к Артёму бегает». Один я, идиот, ушами хлопал и верил, что ты пирожки носишь. Ты ж старше него?
Она закрыла лицо руками.
— И ты решила взять перевести пирожковые отношения на новый уровень? ? — перебил я. — Классный выбор. Подальше ходить лень было, да? Чтобы тапки не стирать.
— Не издевайся, — сорвалась она. — Ты сам меня довёл! Я годами жила как домработница! Только Кирилл, окна, ужин. Ты приходил и падал на диван, как будто я мебель. Он интересовался мной, спрашивал, как я…
— И заодно снимал с тебя ….., — кивнул я. — Очень внимательный слушатель.
Она посмотрела на меня так, будто я ударил.
— Ты думаешь, мне легко? — выкрикнула. — Думаешь, я не понимала, что делаю? Но ты вечно уставший. А с Артемом было ощущение, что я ещё женщина.
— Женщина, говоришь… — я тихо рассмеялся. — Ты женщина, у которой есть муж и сын. И вместо того чтобы прийти и сказать: «Саша, мне плохо, давай что‑то менять», ты пошла к соседскому программисту. Теперь слушай, какой ты пример подаёшь своему сыну.
Я сел на край кровати напротив, ближе, так чтобы она видела мои глаза.
— Кирилл подрастёт, — сказал я медленно. — И узнает. Не потому, что я ему расскажу. Потому что в таких домах ничего не скрывается. Соседи уже всё знают. Для Иван Петровича ты — та, что «бегает к Артёму». Для бабки из третьего — тоже. Потом шёпотом будут говорить во дворе: «Вот тот мальчик, у которого мама соседу изменяла». Ты этого хотела?
Она замотала головой, слёзы потекли сильнее.
— Я не хочу, чтобы он страдал, — всхлипнула. — Я… я думала, никто не узнает.
— Так вот, — сказал я. — Уже узнали. И я тоже. И знаешь, что самое обидное? Не то, что ты с ним была. А то, что ты из меня дурака делала. В глаза смотрела и врала про «магазин» и «суп». Я тебе доверял. А ты это доверие в соседскую кровать унесла.
Она попыталась дотронуться до моей руки.
— Саша, пожалуйста, — прошептала. — Не руби с плеча. Я готова всё прекратить. Я сама ему скажу, чтоб к нам не подходил. Мы можем… можем попробовать спасти наш брак. Ради Кирилла.
Я хмыкнул.
— Наш брак ты не вчера разрушила, — ответил я. — Это не ножницами отрезать. Брак закончился, когда ты первый раз «сама поднялась» и решила, что лучше рассказать о себе соседу, чем мужу.
Я встал, прошёлся по комнате, чтобы не сорваться. Потом повернулся к ней снова.
— Для меня, Ань, — добавил я тихо, — всё уже решено.
— Ты что… — прошептала она. — Развод?
— Пока нет, — сказал я. — Есть сын, которому я не хочу портить психику. Нужно подумать как все сделать безболезненно для всех: для сына, для родителей, что делать с квартирой, как жить дальще и т.д. И пока я решаю, если ещё раз увижу, что ты «пошла помочь соседу», — да, будет развод. И ты останешься без ничего. И объяснение будет только одно - мать проиграла свою семью в соседской спальне.
Она закрыла глаза, словно от пощёчины.
Я вышел из комнаты, оставив её сидеть на нашей кровати и пошел стелить себе диван.