— Вероника, оторвись ты от телефона хоть на минуту, — сказал Олег, бросая на кухонный стол пухлый конверт с логотипом туроператора.
Он тяжело опустился на стул, чувствуя, как гудит спина после двенадцати часов в офисе и полутора часов в пробках. Ему хотелось одного: холодного пива и тишины. Но вместо этого внутри него теплилась робкая, почти детская надежда. Он надеялся, что сейчас, когда жена увидит содержимое конверта, её вечно недовольное лицо хоть на секунду просветлеет.
Вероника, сидевшая на подоконнике с ногами, даже не повернула головы. Её пальцы быстро бегали по экрану смартфона, а губы беззвучно шевелились, проговаривая текст очередного комментария.
— Чего тебе? — лениво протянула она, не меняя позы. — Я занята вообще-то. У Ленки новый пост про осознанность, надо поддержать охваты, иначе она потом мне лайки не поставит.
— Я говорю, посмотри на стол. Там сюрприз.
Слово «сюрприз» сработало как магическое заклинание. Вероника замерла, её глаза хищно блеснули, и телефон тут же был отложен в сторону экраном вниз. Она спрыгнула с подоконника, мгновенно сменив маску безразличия на выражение жадного любопытства.
— Сюрприз? Ты что, премию получил? — она подлетела к столу и схватила конверт, разрывая бумагу наманикюренными ногтями. — Ну-ка, ну-ка... Что тут у нас?
Олег наблюдал за ней, расстегивая верхнюю пуговицу душной рубашки. Он копил на этот отпуск полгода. Урезал себя в обедах, брал подработки, таксовал по выходным, пока Вероника спала до обеда. Он просто хотел вывезти её к морю. Пусть не в самый шикарный отель, но к тёплому, солёному морю.
— Ваучеры... Билеты... — бормотала Вероника, вчитываясь в строки. — Так, вылет пятого числа... Ага... А куда летим? Это Азия? Тайланд? Или всё-таки Дубай, как я просила?
— Турция, — выдохнул Олег, стараясь улыбнуться. — Кемер.
Улыбка Вероники сползла с лица, словно плохо приклеенные обои. Она застыла с бумагами в руках, и в кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая только гудением холодильника.
— Турция? — переспросила она таким тоном, будто он предложил ей провести отпуск на городской свалке. — Ты сейчас серьёзно, Олег? Кемер?
— А что не так? — напрягся он. — Бархатный сезон, жары дикой уже нет, море тёплое. Отель «Грин Гарден», четыре звезды, всё включено. Первая линия, свой пляж. Я отзывы читал, там кормят отлично, и зелени много.
Вероника фыркнула и, выхватив телефон, принялась яростно гуглить название отеля. Спустя минуту она швырнула смартфон на стол так, что он проехался по поверхности и едва не упал на пол.
— Ты издеваешься надо мной? — её голос задрожал от возмущения. — Ты видел фото этого... санатория? Олег, там мебель из девяностых! Там на пляже пластиковые лежаки, которые ещё твою бабушку помнят! Четыре звезды? Да это ночлежка для нищебродов и пенсионеров!
— Вероника, это нормальный бюджетный отель! — Олег почувствовал, как усталость сменяется раздражением. — Я отдал за него сто сорок тысяч. Для нас сейчас это потолок. У нас ипотека, если ты забыла, и ремонт в ванной недоделан.
— Сто сорок тысяч за позор? — взвизгнула жена. — Лучше бы ты эти деньги в унитаз смыл! Ты понимаешь, что мне там даже сфотографироваться негде будет? Я что, по-твоему, должна выкладывать в сторис? Очередь за арбузом? Или аниматора в костюме потного осла?
— Причём тут твои сторис? — Олег устало потёр переносицу. — Мы едем отдыхать. Купаться, загорать, спать. Я устал, Вероника. Я просто хочу лежать и смотреть на волны, а не устраивать фотосессии.
— Ты устал? А я не устала? Я весь год в этом сером городе гнию! — она начала расхаживать по тесной кухне, размахивая руками. — Посмотри на Машку! Они с мужем сейчас на Мальдивах. Вилла на воде, личный бассейн, завтраки плавающие. А Ленка? Ленка на Бали улетела на месяц! А я? Что я скажу девочкам? «Ой, извините, мой муж решил сэкономить на мне, поэтому я лечу в турецкую дыру доедать вчерашние салаты»?
— Машкин муж — владелец строительной фирмы, а я начальник склада, — жестко ответил Олег. — Разницу чувствуешь? Я купил то, что мы можем себе позволить без долгов. Не нравится — сиди дома.
— Ну уж нет! — Вероника резко остановилась напротив него, уперев руки в бока. — Дома я сидеть не буду. Но и в этот клоповник я не поеду. У меня есть идея получше.
Она снова схватила ваучеры, брезгливо потрясла ими в воздухе и бросила обратно на стол.
— Сдавай это всё. Сейчас же. Пока штрафы не выставили. Мы полетим на Бали. Я уже смотрела билеты, там можно найти отличный вариант, если взять с пересадкой. И отель я присмотрела, там такие качели над джунглями — закачаешься! Фотки будут — бомба.
— На какие шиши, Вероника? — Олег посмотрел на неё как на умалишённую. — Бали нам встанет тысяч в пятьсот минимум. У нас нет таких денег.
— Так найди! — рявкнула она, но тут же смягчилась, решив сменить тактику на более хитрую. — Олежек, ну послушай. Мы живём один раз. Зачем нам эта Турция, где каждый второй — это Тагил? Давай возьмем кредит. Сейчас всем дают, прямо в приложении за пять минут. Оформим на тебя полмиллиона, раскидаем на три года — там платеж будет копеечный, ты даже не заметишь. Зато отдохнём как белые люди!
Олег молчал, глядя на жену. В её глазах не было ни капли понимания того, какой ценой ему достаются деньги. Только холодный расчёт и бесконечная жажда казаться лучше, богаче и успешнее, чем они есть на самом деле.
— Кредит? — тихо переспросил он. — Ты предлагаешь мне влезть в долги ещё на полмиллиона, чтобы ты могла сделать пару фоток для своих подружек?
— Не для подружек, а для статуса! — поправила она его менторским тоном. — Ты просто не понимаешь, как это важно сейчас. Если тебя нет в соцсетях на нормальном курорте — тебя нет в жизни.
Олег почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Тонкая нить терпения, на которой держался этот брак последние годы, натянулась до предела.
— Копейки? — переспросил Олег, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз. — Ты сейчас назвала полмиллиона долга с дикими процентами «копейками»? Вероника, ты вообще в каком мире живёшь? В мире розовых пони и безлимитных кредиток?
Он отошёл от стола и подошёл к окну, за которым сгущались серые сумерки спального района. Где-то внизу визжала сигнализация, а на детской площадке кто-то громко матерился. Этот вид был так далёк от пальм и белого песка, что Олегу на секунду стало даже жаль жену. Но жалость тут же испарилась, стоило ему услышать её следующий аргумент.
— Ой, да не нуди ты, — фыркнула Вероника, снова утыкаясь в телефон, видимо, проверяя курсы валют или стоимость вилл. — Все так живут. Ленка тоже кредит брала на грудь, и ничего, выплатили. Зато теперь она счастлива, и муж доволен. А ты зациклился на этой ипотеке, как старый дед. Мы молодые, нам впечатления нужны, а не бетонные стены!
— Эти «бетонные стены» — наша единственная крыша над головой! — рявкнул Олег, резко оборачиваясь. — Я пашу на двух работах, беру ночные смены, таксую по выходным, чтобы мы могли жить в своей квартире, а не скитаться по съёмным халупам. А ты предлагаешь мне повесить на шею ещё один хомут ради десяти дней красивой картинки?
— Да потому что мне стыдно! — взвизгнула Вероника, швыряя телефон на диван. — Стыдно, понимаешь? Мне стыдно перед подругами, что мы не летим на Бали! Стыдно, что я в прошлом году вообще никуда не летала, а сидела на даче у твоей мамы и полола грядки! Они меня засмеют, Олег! Сейчас не модно быть бедными, сейчас модно быть успешными!
Олег смотрел на неё и не узнавал женщину, на которой женился три года назад. Куда делась та весёлая девчонка, которая радовалась поездке на озеро с палатками? Её сожрал интернет. Сожрали чужие жизни, выставленные напоказ.
Он медленно подошёл к ней, нависая над столом. Его лицо побелело от сдерживаемой ярости.
— Тебе стыдно перед подругами, что мы не летим на Бали?! А тебе не стыдно, что ты в тридцать лет у мужа на колготки просишь?! Я пашу без выходных, чтобы закрыть ипотеку за эту квартиру, а ты ноешь, что тебе нечего выложить в сторис! Не нравится этот курорт? Тогда оставайся дома и мой полы! Я поеду один!
— Ты хоть раз спросила, откуда берутся деньги в той тумбочке, из которой ты их таскаешь каждое утро? Ты хоть раз поинтересовалась, почему я хожу в одних джинсах уже третий год?
— Потому что ты жмот и не следишь за собой! — выкрикнула Вероника, вскакивая со стула.
— Нет, дорогая. Потому что твои «ноготочки», «реснички», «брови», фитнес, на который ты ходишь раз в месяц, и бесконечные кофе с подружками сжирают половину моего бюджета! — Олег начал загибать пальцы, перечисляя траты. — Пять тысяч на волосы — раз. Три тысячи на маникюр — два. Косметолог, массаж, новые шмотки, которые ты даже не носишь... Я молчал, Вероника. Я думал, тебе это важно для самооценки. Но когда ты требуешь кредит на полмиллиона, чтобы пустить пыль в глаза каким-то курицам из интернета — это уже перебор.
— Не смей называть моих подруг курицами! — она топнула ногой, как капризный ребёнок. — Они успешные женщины, их мужья носят на руках! А ты... Ты просто неудачник, Олег. Ты не можешь обеспечить своей жене достойный уровень жизни, вот и бесишься.
— Достойный уровень? — Олег горько усмехнулся. — А что ты сделала для этого уровня? Ты работаешь администратором в салоне красоты два через два и получаешь тридцать тысяч. Тридцать! Этих денег тебе даже на еду не хватит, если я перестану покупать продукты. Ты живёшь за мой счёт, живёшь в моей квартире, ешь мою еду и ещё смеешь открывать рот и требовать лакшери-отдых?
— Я создаю уют! Я вдохновляю тебя! — Вероника картинно прижала руки к груди. — Мужчина должен добиваться, а женщина — быть красивой. Если ты не тянешь такую женщину, как я, так и скажи. Может, мне стоит найти того, кто потянет?
— Ах, вот как мы заговорили? — Олег почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло. Последний предохранитель перегорел. — Значит, ты у нас приз, который надо заслужить? А я, значит, просто кошелёк на ножках, который недостаточно туго набит?
— Ну, по факту так и есть, — дерзко заявила она, вскинув подбородок. — Я молодая, красивая, на меня мужики на улице оборачиваются. А ты к сорока годам только ипотеку и заработал. И сейчас ты лишаешь меня единственной радости. Я не поеду в эту твою Турцию. Это ниже моего достоинства.
— Не поедешь? — переспросил он, и в его голосе появились металлические нотки.
— Нет! Или мы летим на Бали, или я остаюсь здесь, а ты валишь в свой «Грин Гарден» один. И поверь, пока тебя не будет, я найду, чем заняться и с кем провести время. Может, хоть нормальных мужиков увижу.
Олег молча смотрел на неё несколько секунд. В его взгляде больше не было ни любви, ни злости, только холодное презрение и какое-то странное спокойствие, которое бывает у человека, принявшего окончательное решение.
— Отлично, — сказал он ровным голосом. — Не нравится этот курорт? Тогда оставайся дома и мой полы. Я поеду один.
Он сгрёб ваучеры со стола, аккуратно сложил их и сунул во внутренний карман пиджака, который висел на спинке стула. Вероника, не ожидавшая такой реакции, на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки.
— Ты блефуешь, — усмехнулась она. — Ты без меня никуда не поедешь. Ты же скучный, ты там со скуки помрёшь. Да и кто тебе рубашки гладить будет?
— Посмотрим, — бросил Олег и направился в спальню, чтобы достать чемодан.
Вероника осталась на кухне одна. Её уверенность в собственной правоте была непоколебима, но где-то глубоко внутри зашевелился неприятный червячок сомнения. Олег никогда раньше не разговаривал с ней так. Обычно он сдавался, извинялся и искал деньги. Но сегодня в его голосе звучало что-то новое. Что-то очень опасное для её привычного мира.
Олег вытащил из-под кровати старый дорожный чемодан. Тот сопротивлялся, цепляясь колёсиками за ковролин, и поднял в воздух облако мелкой пыли, которая тут же заплясала в свете тусклой люстры. Вероника стояла в дверном проёме спальни, скрестив руки на груди, и с брезгливой ухмылкой наблюдала за его сборами. Её поза выражала абсолютную уверенность в том, что этот спектакль скоро закончится, стоит ей только надавить посильнее.
— Ты посмотри на него, — язвительно начала она, цокая языком. — Пыль стряхни, путешественник. Этот чемодан выглядит так же жалко, как и вся твоя карьера. Ты серьёзно собрался ехать туда один? Оставишь жену в душном городе, а сам поедешь пузо греть?
— Я предлагал тебе поехать, — спокойно ответил Олег, открывая крышку чемодана и начиная методично укладывать футболки. — Ты отказалась. Сказала, что это ниже твоего достоинства.
— Конечно, ниже! — Вероника прошла в комнату и плюхнулась на кровать, прямо на стопку его выглаженных рубашек. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Муж едет в отпуск, а жена сидит дома. Это же позор! Все подумают, что у нас проблемы, или что у тебя любовница. Хотя какая у тебя может быть любовница? На тебя же без слёз не взглянешь. Ты себя в зеркало видел?
Олег на секунду замер с носками в руках. Он посмотрел на своё отражение в дверце шкафа: уставшее лицо, мешки под глазами, ранняя седина на висках. Всё это — результат бесконечных переработок ради того, чтобы эта женщина могла ни в чём себе не отказывать.
— Я выгляжу как человек, который содержит семью, Вероника.
— Ты выглядишь как неудачник! — рявкнула она, вскакивая с кровати и начиная нервно ходить по комнате. — Посмотри на Игоря, мужа Светки. Ему сорок пять, а он выглядит на тридцать! Спортзал, барбершоп, зубы винировые. А ты? Ты же заплесневел на своём складе! Тебе самому не противно быть таким... средним?
— Средним? — Олег аккуратно отодвинул её с прохода, чтобы взять плавки из ящика. — Этот «средний» оплатил тебе курсы визажа, которые ты бросила через неделю. Этот «средний» купил тебе айфон последней модели, чтобы твои селфи были чёткими.
— Это твоя обязанность! — взвизгнула Вероника. — Я красивая женщина, Олег! Моя красота требует вложений! Ты думаешь, это всё само собой растёт? Косметолог, фитнес, правильное питание — это работа! Я вкладываюсь в свою внешность, чтобы ты шёл рядом и гордился. А ты вместо благодарности тычешь мне в нос какими-то жалкими копейками и везёшь в сарай!
Она подбежала к своему шкафу, распахнула дверцы и начала яростно вышвыривать на пол брендовые вещи.
— Вот! Смотри! Это платье стоит двадцать тысяч! А этот купальник — пятнадцать! Ты думаешь, я надену это в твою «трёшку» в Кемере? Чтобы на меня пялились потные аниматоры? Эти вещи созданы для Мальдив, для яхт, для красивой жизни! Если ты не тянешь такую женщину, как я, так имей смелость признаться!
— Я тяну, Вероника. Я тяну ипотеку, коммуналку, продукты, машину и твои хотелки. Но у любого ресурса есть предел.
— Ой, да не смеши меня своим «ресурсом»! — она пнула ногой его чемодан, так что тот отъехал в сторону. — Ты просто жмот. Мелочный, скучный жмот без амбиций. Я выходила замуж за перспективного парня, а получила домашнего тирана, который считает каждую копейку. Знала бы я тогда, что ты таким окажешься, даже не посмотрела бы в твою сторону. За мной, между прочим, Артур ухаживал. У него сейчас сеть ресторанов. А я, дура, выбрала тебя по любви!
— По любви? — Олег горько усмехнулся, не прекращая сборов. — Ты выбрала меня, потому что я был единственным, кто повёлся на твои манипуляции и сразу предложил загс. Артур твой просто хотел с тобой переспать, и ты это прекрасно знала.
Вероника задохнулась от возмущения. Её лицо пошло красными пятнами, искажая идеальный макияж. Она схватила с туалетного столика тяжёлый флакон духов и замахнулась, но в последний момент, видимо, пожалев дорогой парфюм, швырнула в мужа декоративную подушку.
— Да как ты смеешь! Ты... ты ничтожество! Я потратила на тебя лучшие годы! Я могла бы сейчас лежать на шезлонге в Дубае, а вместо этого смотрю, как ты пакуешь свои застиранные трусы! Если ты сейчас же не выкинешь эти билеты и не оформишь кредит на нормальный тур, я тебе устрою такую жизнь, что ты взвоешь!
Она подошла к нему вплотную, тыча пальцем в грудь.
— Слышишь меня? Я не шучу. Если ты уедешь один, я... я найду способ развлечься здесь. И поверь, тебе это не понравится. Я позову гостей. Я устрою вечеринку. Я потрачу все деньги с твоей кредитки, которая лежит в тумбочке! Ты приедешь к пустым стенам!
Олег молча застегнул молнию на чемодане. Звук замка прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Он медленно выпрямился и посмотрел на жену сверху вниз. В его взгляде не было страха перед её угрозами. Там было что-то другое — холодное, оценивающее, словно он смотрел на испорченный товар, который больше не подлежит ремонту.
— Ты закончила? — спросил он ровным голосом, от которого у Вероники пробежал холодок по спине.
— Нет, не закончила! — она попыталась вернуть себе боевой настрой, но голос предательски дрогнул. — Ты думаешь, ты такой крутой? Собрал чемоданчик и герой? Да без меня ты ноль! Ты сгниешь в одиночестве! Ни одна нормальная баба на тебя не посмотрит!
Олег взял чемодан за ручку, проверил документы во внутреннем кармане и направился к выходу из спальни. Вероника преградила ему путь, раскинув руки, словно вратарь.
— Ты никуда не пойдешь, пока мы не решим этот вопрос! Я требую уважения! Я требую нормального отдыха! Или мы летим вместе на Бали, или...
— Или что? — перебил её Олег, глядя ей прямо в глаза. — Ты продолжишь орать и бить посуду? Вероника, отойди.
— А то что? Ударишь меня? — она вызывающе вскинула подбородок. — Давай! Тогда я точно отсужу у тебя половину квартиры и машину!
— Я тебя пальцем не трону, — брезгливо ответил он, аккуратно отодвигая её в сторону, как назойливую ветку в лесу. — Мараться не хочется. Но я сделаю кое-что другое. То, что тебе понравится ещё меньше.
Он вышел в коридор, оставляя её в спальне среди разбросанных вещей. Вероника, опешив от его спокойствия, на секунду замерла, а потом бросилась следом.
— Ты что удумал? Олег! Стой! Ты не посмеешь уехать! Это и моя квартира тоже, я имею право голоса! — кричала она ему в спину, пока он обувался.
Но Олег уже не слушал. В его голове созрел план, финальный аккорд, который должен был расставить всё по своим местам раз и навсегда. Он достал телефон и открыл банковское приложение. Палец завис над кнопкой «Блокировать», но он решил, что сделает это чуть позже, чтобы эффект был максимальным. Сначала нужно было поставить точку в разговоре.
Вероника преградила путь к входной двери, раскинув руки в стороны, словно распятая мученица моды. Её грудь вздымалась, ноздри раздувались от гнева, а идеально уложенные волосы растрепались, придавая ей вид городской сумасшедшей. Она всё ещё верила, что это просто очередная ссора, инструмент давления, после которого он, как всегда, сдастся, извинится и сделает всё по-её.
— Ты не посмеешь, Олег! — выкрикнула она, когда он, не обращая внимания на её позу, спокойно надевал кроссовки. — Ты сейчас же снимешь эти ботинки, вернёшься в комнату, и мы обсудим условия кредита! Я не позволю тебе вытирать об меня ноги! Ты слышишь меня? Я — женщина, я требую уважения!
Олег выпрямился, поправил воротник поло и достал из кармана смартфон. Экран холодно светился в полумраке прихожей. Он разблокировал устройство и повернул его экраном к лицу жены.
— Смотри внимательно, Вероника, — его голос был пугающе спокойным, лишённым всяких эмоций. — Видишь это приложение? Видишь эту карту? «Дополнительная», на твоё имя. Та самая, с которой ты оплачиваешь свои «реснички» и бесконечные кофе с круассанами.
— Ну и что? — она презрительно фыркнула, всё ещё не понимая, к чему он клонит. — Ты обязан меня содержать. Это закон брака. Убери телефон и не позорься.
— А теперь смотри сюда, — Олег медленно, чтобы она успела проследить за каждым движением его пальца, нажал на иконку шестерёнки. — Лимиты. Установить лимит на месяц. Ноль рублей. Сохранить.
На экране всплыла зеленая галочка подтверждения. Вероника моргнула, её рот приоткрылся, но звук застрял где-то в горле. Она перевела взгляд с экрана на мужа, и в её глазах впервые за вечер появился настоящий, животный страх.
— Ты... Ты что сделал? — прошептала она, отступая на шаг назад. — Ты заблокировал мне деньги? Ты в своём уме? Мне завтра на коррекцию бровей! У меня запись!
— Отменишь, — равнодушно бросил он, убирая телефон обратно в карман. — Или заплатишь из своих. Ты же работаешь, Вероника. Вот и потрать свою зарплату на свои хотелки. Ах да, ты же её уже потратила на новые туфли, которые стоят в коробке, верно?
— Ты тварь! — взвизгнула она, бросаясь к нему и пытаясь выхватить телефон из его джинсов. — Верни всё назад! Немедленно! Ты не имеешь права лишать меня средств к существованию! Это экономическое насилие! Я всем расскажу, какой ты тиран!
Олег легко перехватил её запястье. Он не сжимал руку больно, просто держал её, не давая наносить удары.
— Средств к существованию? — переспросил он, глядя ей прямо в расширенные от ярости зрачки. — Еда в холодильнике есть. Гречка, макароны, курица в морозилке. Коммуналку я оплатил. Крыша над головой у тебя есть. А вот спонсировать твою красивую жизнь для соцсетей я больше не намерен. Лавочка закрыта, Вероника. Банкет окончен.
Он отпустил её руку, и она по инерции отшатнулась к стене, ударившись плечом о вешалку.
— Ты пожалеешь! — зашипела она, потирая запястье. — Я подам на развод! Я отсужу у тебя половину этой жалкой квартиры! Я найду себе нормального мужика, который будет носить меня на руках, а ты сгниешь один со своей ипотекой!
— Вперёд, — кивнул Олег, берясь за ручку чемодана. — Ищи. Только боюсь, очередь из олигархов за капризной тридцатилетней содержанкой, которая ничего не умеет, кроме как фильтры накладывать, не выстроится. А квартиру... Попробуй. Она в ипотеке, плачу я. Банк будет счастлив пообщаться с твоими адвокатами.
Он открыл входную дверь. С лестничной клетки пахнуло прохладой и табачным дымом. Этот запах показался Олегу запахом свободы.
— Стоять! — Вероника в панике поняла, что он действительно уходит. Её тактика запугивания рассыпалась в прах. — Олег, подожди! Ну хочешь, я поеду с тобой в Турцию? Ладно! Я согласна! Только разблокируй карту! Мы что-нибудь придумаем, я сделаю фото в фотошопе, скажу, что это Мальдивы... Олег!
— Нет, Вероника. Билет на тебя я аннулировал ещё днём, когда ты устроила истерику про «нищебродский отель». Деньги вернутся на счёт через пару дней. Мой счёт.
Она замерла, словно громом поражённая. Всё это время, пока она кричала, унижала его и требовала кредиты, он уже всё решил. Он всё спланировал. Это осознание ударило её больнее, чем любая пощёчина.
— Ты... Ты оставишь меня здесь одну? Без денег? Пока сам будешь жрать и пить на курорте? — её голос сорвался на визг, полный отчаяния и ненависти. — Да чтоб ты подавился своим "всё включено"! Чтоб твой самолет не взлетел!
— Счастливо оставаться, — сухо сказал Олег. — Ключи у тебя есть. Захочешь уйти — дверь захлопывается автоматически. Но замки я сменю, как вернусь. Так что подумай хорошо, прежде чем выходить.
Он вышел на площадку и нажал кнопку вызова лифта. Двери кабины открылись почти мгновенно, словно ждали его.
— Олег! Вернись! Я не шучу! Я сейчас всё здесь разнесу! Я выброшу твою приставку в окно! — орала Вероника, высунувшись в подъезд. Соседи снизу уже начали недовольно стучать по батарее, но ей было плевать.
Олег зашёл в лифт, развернулся и нажал кнопку первого этажа. Он видел перекошенное злобой лицо своей жены, её растрепанные волосы и дорогой халат, который он подарил ей на прошлый Новый год. В этот момент он не чувствовал ни любви, ни жалости, ни даже злости. Только свинцовую усталость и огромное облегчение.
Двери лифта начали медленно смыкаться, отрезая его от криков, от претензий, от вечного «дай», от чужих глянцевых жизней, которые отравляли его собственную.
— Ненавижу тебя! Ты ничтожество! — донеслось до него в последний момент, прежде чем створки с лязгом захлопнулись.
Кабина поехала вниз, унося Олега прочь от «семейного очага», который давно превратился в пепелище. Он достал наушники, вставил их в уши и включил музыку, чтобы заглушить гул в голове. Впереди было море. Впереди было десять дней тишины. А что будет потом — он решит потом. Главное, что сейчас он выбрал себя…