— Посмотри на эту линию капота, Жанна. Это же не просто металл, это хищник, готовый к прыжку. А салон? Перфорированная кожа, вставки под натуральное дерево. В такой машине ты не просто едешь, ты заявляешь миру о своих намерениях.
Владислав расхаживал по тесной кухне хрущевки, словно лектор перед аудиторией. На нем была свежая, идеально выглаженная рубашка, от него пахло дорогим парфюмом — остатками той жизни, которую он так отчаянно пытался удержать. На кухонном столе, покрытом клеенкой с узором из подсолнухов, вместо ужина были веером разложены глянцевые буклеты автосалона.
Жанна молча стянула с отекших ног сапоги. Молния на левом заела, и ей пришлось дернуть её с силой, рискуя окончательно доломать. Она только что вернулась после двенадцатичасовой смены в логистическом центре. Спина гудела, будто по позвоночнику прошлись отбойным молотком, а в висках пульсировала тупая, монотонная боль.
— Ты меня слышишь? — в голосе Владислава проскользнули нотки нетерпения. — Я говорю про эргономику водительского кресла. Там восемнадцать регулировок. Восемнадцать, Жанна!
— Я слышу, Влад, — глухо отозвалась она, проходя к мойке. — Я слышу, что ужин ты не приготовил. Опять.
Она открыла шкафчик, достала пачку дешевой лапши быстрого приготовления и привычным движением надорвала упаковку. Сухой брикет плюхнулся в тарелку. Звук этот показался ей оглушительно жалким на фоне рассуждений мужа о «премиальной акустической системе».
— Ужин — это мелочи быта, которые засасывают нас в болото посредственности, — Владислав пренебрежительно махнул рукой. — Я сегодня был в салоне. Менеджер, толковый парень, сразу понял, кто перед ним. Мы с ним на одной волне. Он сделал предварительный расчет. Вот, посмотри.
Он сунул ей под нос распечатанный лист с графиком платежей. Жанна, заливая лапшу кипятком из чайника, скользнула взглядом по цифрам. Пар ударил в лицо, смешиваясь с химическим запахом специй. Цифра ежемесячного платежа была на пять тысяч больше её оклада.
— Влад, ты в своем уме? — она повернулась к нему, держа в руке чайник. — Это «Мерседес»? Ты серьезно?
— C-класс, Жанна. Это даже не E-шка, я пошел на компромисс ради семейного бюджета, — он обиженно поджал губы. — Но брать что-то классом ниже — это себя не уважать. Как я поеду на встречу с инвесторами на твоем дребезжащем «Логане»? Это же смешно. Меня никто не воспримет всерьез. Встречают по одежке, а в бизнесе — по тачке.
Жанна поставила чайник на подставку с громким стуком. Она посмотрела на свои ноги. На большом пальце правой ноги, сквозь плотный капрон колготок, просвечивала дырка. Она заклеила её лаком с утра, но к вечеру стрелка все равно поползла вверх.
— С какими инвесторами, Влад? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри начинает закипать злость, горячее, чем вода в её тарелке. — Ты полгода сидишь дома. Ты называешь это «поиском ниши», «мониторингом рынка», «разработкой стратегии». А по факту ты лежишь на диване и смотришь обзоры тачек в интернете.
— Я не просто смотрю, я анализирую тренды! — вспыхнул Владислав, опираясь руками о стол и нависая над её тарелкой с лапшой. — Ты мыслишь как наемный работник, Жанна. Узко, приземленно. «Зарплата, аванс, коммуналка». Скука смертная. Чтобы заработать миллионы, нужно выглядеть на миллион. Это инвестиция в мой личный бренд. Как только я подъеду на этой крошке к офису, любой контракт будет моим.
Он ткнул пальцем в буклет, где хищная серебристая машина неслась по идеальному шоссе, которого в их городе отродясь не было.
— Инвестиция... — повторила Жанна, пробуя это слово на вкус. Оно горчило. — Ты хочешь оформить кредит на меня.
— Ну естественно, — Владислав пожал плечами, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся. — У меня сейчас временный перерыв в стаже, банки такие нюансы не любят, они бюрократы. А у тебя официальная работа, белая зарплата, стаж. Тебе одобрят без проблем. Я уже узнавал. Нужен только паспорт и 2-НДФЛ. Завтра возьмешь справку в бухгалтерии, и вечером поедем оформлять.
Он говорил легко, уверенно, уже распланировав её завтрашний день, её подпись, её кабалу на ближайшие пять лет. Он даже не спрашивал. Он ставил перед фактом.
Жанна посмотрела на его холеные руки с идеальным маникюром. Потом на свои — с облупившимся лаком и царапиной от картонной коробки на запястье. Она вспомнила, как сегодня экономила на обеде, не купив салат в столовой, чтобы отложить двести рублей на проездной.
— Ты хочешь, чтобы я взяла третий кредит тебе на машину?! Я хожу в штопаных колготках и ем лапшу быстрого приготовления, чтобы оплачивать квартиру, а ты хочешь кататься королём? Нет! Иди и заработай, альфонс несчастный! Я больше не дам тебе ни копейки, и не подпишу ни одной бумажки! — заявила жена мужу, чеканя каждое слово.
Её голос не дрожал. Он был твердым и шершавым, как наждачная бумага.
Лицо Владислава вытянулось. Уверенная улыбка сползла, сменившись выражением брезгливого недоумения, словно любимая домашняя кошка вдруг заговорила на китайском языке.
— Жанна, ты сейчас перегибаешь, — процедил он, убирая руки со стола и скрещивая их на груди. — Какой я тебе альфонс? Я стратег. Я мозг этой семьи. А ты... ты сейчас ведешь себя как истеричка, которая жалеет три копейки на будущее мужа.
— Три миллиона, Влад. Три миллиона рублей плюс проценты, — Жанна села за стол и подвинула к себе тарелку с запаренной лапшой. — Это не будущее. Это яма. И я в неё прыгать не собираюсь.
Она взяла вилку и начала перемешивать лапшу, демонстративно не глядя на мужа. В кухне повис запах дешевых специй, перебивая аромат его парфюма. Первый раунд был начат, и Жанна понимала — это только начало. Владислав так просто не отступит, ведь в его мире ей была отведена роль безмолвного кошелька, а кошельки не имеют права голоса.
Владислав медленно, с театральной брезгливостью отодвинул от себя стул, словно тот был заразным. Он не сел. Он остался стоять, возвышаясь над женой, чтобы его аргументы падали на неё сверху вниз, как камни. Выражение его лица сменилось с воодушевленного на презрительно-снисходительное — так смотрит уставший учитель на безнадежного двоечника.
— Ты даже не понимаешь, насколько жалко ты сейчас звучишь, Жанна, — произнес он, тщательно проговаривая каждую букву. — «Иди и заработай». Как это примитивно. Ты думаешь, деньги делаются руками? Ты думаешь, большие капиталы создаются вот этими твоими сменами по двенадцать часов на складе? Нет, дорогая. Деньги — это энергия. Это вайб. Это состояние потока.
— Состояние потока у нас только в трубах, которые текут второй месяц, потому что ты никак не вызовешь сантехника, — устало парировала Жанна, поднося вилку ко рту. Лапша была горячей, безвкусной, но желудок сводило от голода, и ей было все равно.
— Не перебивай меня своими бытовыми мелочами! — Владислав резко ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть солонку. — Я говорю о глобальных вещах. Ты хочешь, чтобы я пошел работать кем? Курьером? Таксистом? Чтобы я убил свой потенциал, размениваясь на копейки? Я — стратег, Жанна. Моя голова стоит миллионы, но чтобы её продать, нужна соответствующая упаковка.
Он прошелся по кухне, задев бедром шаткий табурет. В тесном пространстве, пропитанном запахом старого линолеума и дешевой еды, его фигура в дорогой сорочке смотрелась чужеродно и нелепо. Но Владислав этого не замечал. В его реальности он уже ехал по автобану успеха, и только жена-гиря мешала набрать скорость.
— Я не могу приезжать на встречи на автобусе, — продолжил он, морщась, будто от зубной боли. — Общественный транспорт — это кладбище надежд. Там пахнет неудачниками, потом и безысходностью. Этот запах впитывается в одежду, в поры, в мысли. Как я буду убеждать партнеров вложиться в мой стартап, если от меня фонит бедностью? А «Мерседес»... это капсула успеха. Когда ты выходишь из такой машины, тебе даже говорить ничего не надо. Люди сами хотят дать тебе деньги.
— Какие партнеры, Влад? — Жанна отложила вилку. Аппетит пропал окончательно. — Назови хоть одно имя. Хоть один проект, который за полгода принес нам хотя бы рубль. Ты встречаешься с друзьями в кофейнях, тратишь мои деньги на латте за триста рублей и обсуждаешь «перспективы крипты». Это не работа. Это имитация жизни.
Владислав замер. Его глаза сузились, превратившись в две колючие щелки. Он медленно наклонился к ней, опираясь ухоженными руками о край стола.
— Ты смеешь попрекать меня чашкой кофе? — тихо, с ледяной яростью спросил он. — Серьезно? Я строю фундамент нашей будущей империи, я налаживаю связи, я вращаюсь в кругах, куда тебе вход заказан, а ты считаешь копейки на кофе? Вот поэтому ты и сидишь в этой дыре. У тебя психология нищенки, Жанна. И самое страшное — ты пытаешься заразить ею меня.
Он выпрямился и с отвращением оглядел её с ног до головы. Его взгляд задержался на застиранной домашней футболке, на растрепанных волосах, собранных в небрежный пучок, на тех самых колготках с заклеенной стрелкой.
— Посмотри на себя, — выплюнул он. — Во что ты превратилась? Ты же ходячая антиреклама успеха. Штопаные колготки... Господи, какой позор. Ты думаешь, мне легко жить с женщиной, которая выглядит как затюканная домохозяйка из провинциального сериала? Ты не вдохновляешь, Жанна. Ты тянешь на дно. Мужчине нужна муза, королева, ради которой хочется сворачивать горы. А ради кого стараться мне? Ради тетки, которая ест «Доширак» и считает, что вершина карьеры — это оплаченная коммуналка?
Жанна почувствовала, как к горлу подкатывает горячий ком. Не слез — нет, слезы давно высохли. Это была желчь. Обида, смешанная с прозрением. Она смотрела на человека, которого любила десять лет, и видела перед собой незнакомца. Чужого, жестокого, самовлюбленного нарцисса, который использовал её унижение как топливо для своего эго.
— Я выгляжу так, потому что вся моя зарплата уходит на твои хотелки, Влад, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом. — На твои барбершопы, на твой спортзал, на твои «деловые обеды». Я хожу в старом пуховике, чтобы ты мог купить себе брендовое пальто и играть в бизнесмена. Я — твой инвестор. Единственный идиот, который все еще вкладывается в этот мыльный пузырь.
— Это не траты, это вложения в основной актив! — рявкнул Владислав, снова переходя на крик. — Я — лицо этой семьи! Если я буду выглядеть как чмо, мы оба сгнием в нищете! Ты должна понимать: сейчас тяжелый период, рынок штормит, мне нужно время и ресурсы, чтобы выстрелить. А машина — это инструмент. Это рычаг! Без неё я как без рук. Ты обязана помочь мне встать на ноги. Это твой долг как жены — поддерживать мужа в трудную минуту, а не пилить его за каждую копейку.
Он схватил со стола буклет с автомобилем и потряс им перед её лицом.
— Ты возьмешь этот кредит. Не для меня — для нас. Потому что я не собираюсь всю жизнь гнить в этом болоте, даже если тебе здесь уютно. Завтра же идешь в банк. И не дай бог тебе ляпнуть там что-то лишнее про мою безработицу. Скажешь, что берешь для себя. Поняла?
— А если нет? — Жанна подняла на него тяжелый, немигающий взгляд.
— А если нет, — Владислав усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого крика, — то мне придется задуматься, зачем мне рядом человек, который не верит в меня. Я найду способ получить свое, Жанна. С тобой или без тебя. Но если ты сейчас предашь меня, потом, когда я поднимусь, не смей приползать и просить долю от пирога. Ты останешься здесь, со своей лапшой и дырявыми колготками, а я буду там, где мне и место.
Он швырнул буклет обратно на стол, прямо в тарелку с недоеденной лапшой. Глянцевая бумага моментально намокла, впитывая жирный бульон. Серебристый «Мерседес» покрылся пятнами дешевого жира.
— Думай, Жанна. У тебя есть ночь, чтобы принять правильное решение. И приведи себя в порядок. Смотреть тошно.
Владислав развернулся и вышел из кухни, громко шаркая тапочками. Жанна осталась сидеть перед испорченным ужином, глядя, как разбухает в бульоне мечта её мужа о красивой жизни. Внутри неё что-то щелкнуло, словно сломалась последняя пружина в старом механизме терпения.
Жанна вошла в комнату, сжимая в руке смартфон так сильно, что костяшки пальцев побелели. Экран светился холодным голубым светом, открытое банковское приложение показывало цифры, которые она знала наизусть, но которые каждый раз вызывали у неё приступ тошноты. Владислав уже лежал на диване, закинув ноги на подлокотник, и увлеченно листал ленту в соцсетях, словно разговор на кухне был лишь досадной помехой в его расписании гения.
— Давай посчитаем, Влад. Просто сухие цифры, без эмоций, — Жанна встала перед телевизором, перекрывая ему обзор. Голос её звучал глухо, как из бочки. — Ты говоришь о будущем, но давай посмотрим на настоящее.
— Опять ты за своё? — он лениво оторвал взгляд от экрана, даже не сменив позы. — Жанна, я же сказал: я в ресурсе, я генерирую идеи. Не сбивай настрой своей бухгалтерией.
— Нет, ты послушаешь, — она шагнула ближе, и в её движениях появилась пугающая резкость. — Кредит за твой пятнадцатый айфон — сорок две тысячи остаток. Ты сказал, что он нужен для качественного контента. Где контент, Влад? Три фото чашки кофе и одно селфи в лифте за полгода?
— Качество требует подготовки! — огрызнулся он. — Я изучаю алгоритмы, я ищу свой визуальный стиль. Ты хочешь, чтобы я постил всякий мусор, как твои подружки-клуши?
— Дальше. Игровой ноутбук за сто семьдесят тысяч. Ты брал его для «рендеринга проектов и видеомонтажа». Прошлый месяц — просрочка платежа, мне звонили коллекторы на работу. На работу, Влад! Мне было стыдно смотреть в глаза начальнику. А ты на этом ноутбуке «рендеришь» только танковые баталии по ночам.
Владислав резко сел, спустив ноги на пол. Его лицо перекосило от раздражения.
— Это инструменты! Ты понимаешь значение этого слова? Ин-стру-мен-ты! — он отчеканил каждый слог, тыча пальцем в воздух. — Пианисту нужен рояль, художнику — холст. Мне нужно железо. То, что я пока не выстрелил — это нормально. Рынок перенасыщен, нужно найти уникальную нишу. Но я не могу искать её на калькуляторе! А эти твои коллекторы… Плевать на них. Это мелкие сошки, пыль под ногами.
— Пыль, которую оплачиваю я, — Жанна посмотрела на него с холодной брезгливостью, словно видела впервые. — У нас долгов на двести тысяч, Влад. Плюс коммуналка. Плюс еда. А ты хочешь повесить на меня еще три миллиона? Чем ты собираешься платить?
— Мы, Жанна. Мы собираемся платить, — он встал и начал нервно ходить по комнате, жестикулируя. — Ты мыслишь категориями наемного раба. «Зарплата, аванс, премия». Это путь в никуда. Нужно использовать активы. У нас есть ресурсы, которые просто лежат мертвым грузом.
Он остановился напротив неё, и в его глазах зажегся тот самый фанатичный огонек, который раньше она принимала за целеустремленность, а теперь видела в нем безумие игромана.
— Твоя квартира, — сказал он, кивнув на стены. — Бабушкина «двушка». Она просто стоит. Мы в ней живем, но она не работает. Это мертвый капитал.
— Что? — Жанна отшатнулась, словно он замахнулся на неё. — Ты о чем?
— О рефинансировании, — быстро, почти захлебываясь словами, заговорил Владислав. — Мы можем взять кредит под залог недвижимости. Закроем эти мелкие долги за технику, возьмем машину, и у меня еще останется стартовый капитал на раскрутку. Или вообще продать её, купить студию поменьше где-нибудь на окраине, а разницу пустить в дело.
— Ты хочешь продать мою квартиру? Квартиру, в которой я выросла? — прошептала она.
— Не твою, а нашу! Мы семья или кто? — он скривился. — Хватит цепляться за прошлое. Эти стены, этот старый ремонт — это всё якоря. Ты сидишь на сундуке с золотом и ноешь, что нет денег на хлеб. Это глупо, Жанна. Это экономически безграмотно.
— Ты предлагаешь мне остаться на улице ради твоей машины?
— Не утрируй! Никто не останется на улице. Это временная мера. Риск — благородное дело. А если ты боишься за свою драгоценную жилплощадь… — он на секунду замялся, но тут же нашел новое решение, еще более циничное. — Хорошо, не трогаем квартиру. Позвони родителям. У твоего отца наверняка есть накопления. Они пенсионеры, куда им тратить? На лекарства и гречку? Попроси у них. Скажи, что нам нужно на развитие бизнеса. Они тебе не откажут.
Жанна молчала. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, разрасталась ледяная пустота. Она смотрела на мужа и видела не человека, а черную дыру. Бездонную, ненасытную воронку, которая уже поглотила её зарплату, её спокойствие, её самооценку, а теперь нацелилась на единственное жилье и даже на сбережения её стариков.
— Ты предлагаешь мне обобрать родителей? — её голос стал совсем тихим, почти бесцветным. — Забрать у отца деньги, которые он откладывал на операцию, чтобы ты купил себе «Мерседес»?
— На здоровье не экономят, но и в могилу деньги не заберешь! — рявкнул Владислав, теряя терпение. — Ты драматизируешь! Я все верну! С процентами верну! Когда проект взлетит, я куплю им путевку в санаторий. Но сейчас мне нужен старт! Ты понимаешь или нет? Я задыхаюсь без уровня! Я не могу жить как быдло, ездить на метро и считать копейки. Я рожден для другого!
Он подошел к ней вплотную, нависая, пытаясь подавить её волю своим ростом и агрессией.
— Ты должна обеспечить мне тыл, Жанна. Это твоя функция. Если ты не можешь заработать достаточно, чтобы муж чувствовал себя человеком, то хотя бы найди деньги. Займи, укради, роди — мне плевать. Но чтобы завтра вопрос с машиной был решен. Иначе я не вижу смысла тратить свое время на женщину, которая тянет меня вниз.
Он ткнул пальцем ей в плечо — больно, унизительно, как нерадивого подчиненного.
— Ты меня поняла? Завтра. В банк. Или к родителям. Мне нужен результат.
Владислав развернулся и снова плюхнулся на диван, демонстративно уткнувшись в телефон, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена.
Жанна стояла посреди комнаты. Боль в плече от его тычка пульсировала, но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем ясным, кристально чистым пониманием, которое наконец-то озарило её сознание. Арифметика сошлась. Дебет с кредитом. И в этой ведомости Владислав был не активом, не инвестицией и даже не риском. Он был чистым убытком. Паразитом, который не остановится, пока не высосет всё до последней капли крови.
Она медленно опустила руку с телефоном. Палец сам собой лег на иконку приложения. Нажать. Заблокировать. Подтвердить.
— Ты прав, Влад, — произнесла она в пустоту, но он её уже не слушал, увлеченный очередным роликом про успешный успех. — Надо избавляться от пассивов.
Жанна вернулась на кухню. Её движения были лишены суеты, в них появилась пугающая, механическая точность хирурга, готовящегося к ампутации. Она взяла со стола размокший от бульона буклет с серебристым «Мерседесом», затем второй, с расчетами банка, и медленно, с наслаждением разорвала их пополам. Глянцевая бумага сопротивлялась, издавая неприятный, визгливый звук, похожий на вскрик. Затем она сложила половинки и рвала их снова и снова, пока они не превратились в горсть бессмысленного цветного мусора.
Вернувшись в комнату, она подошла к дивану и швырнула обрывки прямо в лицо Владиславу. Бумажный дождь осыпал его плечи, волосы и светящийся экран смартфона.
— Эй! Ты что творишь? — он отшатнулся, смахивая с себя мусор, как ядовитых насекомых. — Ты совсем с катушек слетела? Это документы!
— Это макулатура, Влад. И это единственное, что ты получишь, — Жанна стояла над ним, скрестив руки на груди. Её голос звучал тихо, но в тишине квартиры он резал слух сильнее любого крика. — А теперь слушай мой бизнес-план. Ты же любишь стратегии? Вот тебе антикризисное управление.
Владислав вскочил с дивана, стряхивая с колен остатки своей мечты. Его лицо пошло красными пятнами, губы дрожали от негодования.
— Не смей со мной так разговаривать! Я не позволю…
— Молчать! — рявкнула она так, что он поперхнулся воздухом и замер. — Ты хотел жестких решений? Ты их получишь. С этой минуты лавочка закрыта. Я аннулировала твою дополнительную карту. Доступ к общему счету заблокирован.
Она развернула экран телефона к нему. На дисплее горело уведомление от банка: «Карта заблокирована. Лимит: 0 рублей».
— Ты не имеешь права! — взвизгнул Владислав, хватаясь за голову. — Там мои деньги! Мне завтра нужно оплатить интернет, подписку на сервисы, кофе… Ты хочешь оставить меня без связи с миром? Это экономическое насилие!
— Твоих денег там нет ни копейки, Влад. Там есть только мой аванс, который теперь пойдет на погашение твоих долгов, — она сделала шаг к его рабочему столу, заваленному проводами и гаджетами. — А теперь перейдем к ликвидации активов.
Она взяла в руки игровой ноутбук. Тяжелый, черный, с хищными решетками радиаторов. Владислав дернулся к ней, но наткнулся на её взгляд — взгляд человека, которому уже нечего терять.
— Только тронь, — прошипела она. — Я сейчас сфотографирую его и выложу на сайт объявлений. Рыночная цена — сто тысяч. Если продам быстро за восемьдесят — закроем кредит за него и часть долга по коммуналке.
— Ты не посмеешь! Это мой рабочий инструмент! Там мои проекты! — он попытался вырвать ноутбук, но Жанна крепко прижала его к себе.
— Проекты танковых боев? Сохранишь на флешку. Дальше. Приставка. Двадцать пять тысяч. Уйдет за вечер. Твои кроссовки, те самые, за тридцать тысяч, в которых ты ходишь мусор выносить — тоже на продажу. Я провела инвентаризацию, Влад. Ты слишком дорого мне обходишься.
Она аккуратно, но решительно положила ноутбук обратно, давая понять, что это временная отсрочка.
— У тебя ровно месяц. Тридцать дней. Если через месяц ты не принесешь в этот дом сумму, покрывающую половину расходов на квартиру и еду, я меняю замки. Твои вещи к тому моменту уже будут проданы, так что выйдешь ты отсюда с одним пакетом трудов.
— Ты блефуешь, — Владислав нервно рассмеялся, но в его смехе слышался страх. — Ты никуда меня не выгонишь. Мы в браке. Это и мой дом тоже. И вообще, кому ты нужна без меня? Старая, уставшая тетка с прицепом проблем. Я — твой единственный шанс на нормальную жизнь, дура!
— Я — твой единственный шанс не сдохнуть с голоду под забором, — холодно парировала Жанна. — Но этот шанс ты только что упустил. Ты назвал меня паразитом? Нет, милый. Паразит здесь ты. Присосался к моему кошельку, к моей шее, к моей жизни. Я устала тебя кормить.
Она подошла к шкафу, открыла его и демонстративно начала перебирать вешалки. Достала его любимое кашемировое пальто, то самое, в котором он собирался покорять инвесторов.
— Начнем с этого. Оно почти новое. Думаю, тысяч за десять заберут.
— Положи на место! — заорал Владислав, теряя остатки самообладания. Он подлетел к ней, вырвал пальто и отшвырнул его в угол. — Ты мелочная, жадная баба! Я для нас стараюсь, я мыслю масштабно, а ты готова удавиться за тряпки! Да я уйду! Прямо сейчас уйду! Посмотрим, как ты завоешь через неделю в пустой квартире!
— Дверь там, — Жанна указала рукой в коридор. — Иди. Только пальто оставь, оно куплено на мою кредитку.
Владислав замер посреди комнаты, тяжело дыша. Он смотрел на жену и не узнавал её. Где та покорная, тихая Жанна, которая верила в его гениальность? Перед ним стоял враг. Расчетливый, жестокий враг, который бил по самому больному — по его комфорту.
— Ты пожалеешь, — прошипел он, сузив глаза. — Когда я поднимусь, ты будешь кусать локти. Но я не дам тебе ни копейки. Ты сгниешь здесь в нищете.
— Пока что гниёшь здесь только ты, Влад. На моем диване, — Жанна устало опустилась на стул, отвернувшись от него. — Разговор окончен. С завтрашнего дня ты на самообеспечении. Хочешь есть — заработай. Хочешь интернет — оплати. Хочешь жить здесь — плати аренду. Добро пожаловать в реальный мир.
В квартире повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь звуком уведомления на его телефоне. Банк напоминал о необходимости внести платеж. Владислав с ненавистью посмотрел на жену, схватил подушку и с силой швырнул её в стену. Жанна даже не вздрогнула. Между ними пролегла не просто трещина — пропасть, через которую уже невозможно было перебросить мост. Скандал закончился, но война за выживание только началась…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ