(Статья участвует в конкурсе «День Арктики", в конце статьи будет ссылка на тематический канал )
Когда я прочла объявление конкурса на канале "Дзен для авторов", первая мысль была почти смущённой: где мой канал про донскую степь, где мои блины и рыбалка на Маныче — и где эти бесконечные льды Арктики? Я на мгновение прикрыла глаза и представила белое безмолвие, собачьи упряжки, скрип снега, ледяной ветер, Северный полюс. И — удивилась: в моём воображении снег и степь почему-то слились. Оказалось — не зря.
Я поймала себя на неожиданной мысли: суровости степи тоже не занимать. У нас горизонт — без края. Ветер — без укрытия. Зима может держать до последнего, а весна — прийти резко, почти без перехода. Здесь тоже нужно уметь ждать. И чувствовать землю. И в этот момент меня будто осенило. Арктика ближе, чем я думала!
Полярник за семейным столом
На старой фотографии — наша семья за большим столом. Донская скатерть, домашние блюда, несколько поколений рядом. Справа — моя свекровь, Таисия Никифоровна. Позади неё — высокий мужчина в красной рубашке с наградами, двоюродный племянник свекрови.
Это — Артур Чубаркин, полярник, бард, член Русского географического общества. Он родился на Чукотке, в посёлке Беринговский, в семье полярного вертолётчика. Детство — между тундрой, бухтой Лаврентия и Беринговым проливом. Его друг — эскимос Сашка Амирак. Мечта о собственной собачьей упряжке родилась там, среди снега и океанского ветра.
Но каждое лето он приезжал в наше донское село к бабушке и дедушке. Здесь — степь, жара, пыльные дороги. И мальчишки, ставящие силки на воробьёв. Муж сегодня вспоминал, как они вдвоём возились во дворе, придумывали хитрые ловушки, терпеливо ждали. Тогда это была просто игра. Сейчас я понимаю: это была школа наблюдательности, выдержки, умения не суетиться. Качества, без которых в Арктике невозможно.
И тут я поняла, что Арктика может сидеть за тем же столом, что и Дон.
Дон, казаки и путь к Арктике
Мы привыкли думать, что казаки — это юг. Дон, степь, пограничная служба, конница. Но история России устроена шире.
Именно казачьи отряды в XVI–XVII веках стали одной из главных сил продвижения государства на восток и к северным морям. Поход Ермака Тимофеевича в 1580-х годах открыл путь за Урал. Это был не просто военный эпизод — это было начало движения по великой речной системе Сибири.
Дальше шли не по дорогам — шли по рекам. Тобол. Иртыш. Обь. Енисей. Лена. Летом — на лодьях. Зимой — по льду. Казаки ставили остроги, зимовали, возвращались и снова уходили вперёд. Их путь постепенно выводил Россию к арктическому побережью. Уже в XVII веке русские землепроходцы достигли берегов Северного Ледовитого океана.
Север не осваивали одномоментно. Его «нащупывали» — шаг за шагом, по воде, по морозу, по риску. И в этом есть важная деталь: казаки были людьми открытого пространства. Степь учила их не бояться горизонта. Река — не бояться движения. Граница — не бояться неизвестности. Арктика — это тоже пространство без края. Только вместо ковыльной волны — ледяная.
Когда я думаю об этом, связь перестаёт казаться случайной. Донская смелость и северная выдержка — не противоположности. Это родственные качества.
В сердце — путь, под ногами — лёд
За плечами Артура Владимировича — десятки экспедиций:
- В 2006 году вместе с Георгием Карпенко и упряжкой из 12 чукотских ездовых собак он достиг Северного полюса. Тысячу километров по льду — за два месяца.
- В 2020 году с Виктором Симоновым совершил лыжный переход через Берингов пролив.
- Была экспедиция «Под парусом Антарктиды» по маршруту Беллинсгаузена и Лазарева.
- Был поиск следов землепроходца XVIII века — Никиты Шалаурова, который исследовал побережье от Колымы до Чаунской губы и пропал без вести.
Когда читаешь об этом, понимаешь: Арктика — это не романтика открыток. Это постоянный выбор идти вперёд. Девиз Артура Чубаркина:
Под лежачий камень вода не течёт.
Я вдруг услышала в этих словах не только Север, но и Юг. Эта мысль звучит просто, но она о поведении: чтобы что-то случилось — надо действовать. Не откладывать, не ждать идеальных условий. И в этом плане донский сеятель, который по первому сигналу выходит в поле, и полярник, который планирует экспедицию и сутки напролёт проверяет упряжку — похожи как две стороны одного характера.
Лёд как проверка характера
Когда у нас в феврале за сутки дождя сходит лёд на реках, мы радуемся: сезон меняется, можно думать о севе. В Арктике лёд — не сезон. Это среда жизни. Но принцип один: если вовремя не выйти — не успеешь. Если бояться ветра — останешься на месте.
Даже сын-путешественник Артура (четвероюродный брат нашей дочери) когда-то утащил Полину в горы в Сочи — без связи, с моим тревожным сердцем. И я подумала тогда: видимо, в этой семье движение — в крови.
Артур однажды организовал в Поволжье гонку на собачьих упряжках «Волга-Квест» — словно перенёс северный дух на большую реку. И я поняла: Арктика не замкнута сама в себе. Она разливается по стране через людей.
Арктика — это не только широта на карте. Это внутренняя установка: не ждать идеальных условий, а идти. Не жаловаться на ветер, а ставить парус. Не бояться льда, а учиться по нему идти. И если задуматься, суровость степи и суровость льда воспитывают одно и то же — уважение к природе и ответственность за свой шаг. Арктика действительно ближе, чем нам кажется. Иногда она приходит к нам в гости — и остаётся частью семейной истории.
С теплом из донской степи, Лилиана Никулина
Тематический канал: