В послевоенные годы, когда СССР стремился создать собственное ядерное оружие и преодолеть монополию США на использование атомной энергии в военных целях, в Абхазии в рамках советского атомного проекта возник Сухумский физико‑технический институт (СФТИ).
20 августа 1945 (после трагедии в Нагасаки) в СССР был создан Специальный комитет по руководству атомным проектом под началом Лаврентия Павловича Берия. В задачи этого комитета входила координация всей работы по этому институту, от научных изысканий до решения производственных и логистических вопросов, обеспечение взаимодействия ведомств, финансирование, снабжение и подбор кадров.
В рамках проекта в Сухуме и Агудзере появились два секретных научно‑исследовательских института. Институт «А» разместили на базе санатория «Синоп» в Сухуме.
МИНИ-ГОРОД ЗА ЗАБОРОМ СЕКРЕТНОСТИ
Синоп - это особый район Сухума, фактически мини‑город внутри города, и его история началась в первые послевоенные годы 20 века, когда здесь разместили площадку закрытого научно‑исследовательского института. В 50-х годах там построили четыре жилых дома для его сотрудников. Вместе с домами появились собственная медсанчасть, детский сад и магазин, всё только для работников института и их семей. Доступ в магазин, расположенный в охраняемой «зоне», был строго ограничен и попасть туда можно было лишь по специальным пропускам. Жители других районов Сухума долгое время туда не допускались. Так Синоп превратился в замкнутую самодостаточную среду, некий автономный мир, созданный для нужд научного сообщества. (Текст создан с помощью ИИ)
Одним из руководителей атомного института стал немецкий физик и инженер Манфред фон Арденне - один из основоположников телевидения и создатель электронного микроскопа.
Институт «Г» организовали на базе санатория «Агудзеры» под началом лауреата Нобелевской премии по физике Густава Людвига Герца, разработавшего метод разделения изотопов с помощью диффузии (ключевой элемент обогащения урана).
СЛУЧАЙНОСТИ НЕ СЛУЧАЙНЫ
Выбор мест для института не был случаен: фон Арденне попросил подобрать участок, где Кавказские горы подходят близко к Чёрному морю, и Берия, сам будучи родом из Абхазии, сразу предложил сухумский Синоп и Агудзеру.
Так, в новом институте, под чутким руководством Леонтия Павловича Берии начали трудиться над проектом атомного оружия около 300 немецких специалистов и инженеров, привлечённых к советскому атомному проекту после Второй мировой войны. Учёные разрабатывали промышленные методы разделения изотопов урана, создавали аппаратуру для анализа и измерения изотопных концентраций, проектировали вспомогательное оборудование для ядерных исследований.
Берия лично контролировал выполнение задач, включая работу академиков, уделяя особое внимание безопасности и секретности. Под контролем НКВД обеспечивалась охрана объектов, строго соблюдался режим секретности и велась контрразведка, которая собирала сведения о зарубежных ядерных разработках, что существенно ускоряло работу учёных. Доступ к информации максимально ограничивался, за персоналом тщательно следили, чтобы исключить утечки данных, при этом Берия оперативно решал практические вопросы по организации поставок оборудования и материалов, устранял любые препятствия на пути исследований по строгому принципу, когда каждый сотрудник занимается только своим делом.
Результаты не заставили себя ждать, и в течение десятилетия, с 1945 по 1955 год, учёные разработали три метода разделения изотопов урана (газодиффузионный, электромагнитный и центрифужный), и многое из этих открытий вскоре нашли применение на обогатительных заводах СССР.
НЕМЕЦКИЕ УЧЁНЫЕ
В 1952 году немцы из Сухума были перенаправлены в Электросталь. С Абхазией попрощались не только иностранные ученые, но и их детище. Центрифугу, с помощью которой немцы отделяли изотопы урана, сразу же вывезли в Москву. Сегодня центрифуга стала основным звеном обогащения урана в России, за счет неё Россия – одна из главных экспортеров обогащенного урана. В Абхазии же практически никаких следов от ядерных разработок не оставили. Десять немецких ученых навсегда остались в Абхазии. Они не дожили до завершения ядерного проекта СССР. Ученые похоронены на кладбище в селе Михайловка. На базе лаборатории же был создан Сухумский физико-технический институт (СФТИ). В Абхазии немцы после себя оставили много мифов. (Скопировано у "Спутник Абхазии")
К 1956 году, после отъезда основной группы немецких специалистов, институт начал осваивать новые направления: учёные переключились на физику плазмы, управляемый термоядерный синтез, ускорительную технику, физику твёрдого тела, материаловедение и создание установок для прямого преобразования энергии.
В 1953 году здесь запустили первый в Закавказье циклотрон, ускорявший дейтроны и протоны до энергий 10–20 МэВ, в 1958‑м включились в программу по созданию космической ядерной энергетической установки, а в 1964‑м запустили первую в мире установку, преобразовывавшую тепловую энергию ядерного реактора в электрическую с выходной мощностью 500 Вт. За эти достижения в 1981 году институт был награждён орденом Трудового Красного Знамени.
ПОСЛЕ СССР
Распад СССР и вооружённый конфликт в Абхазии в 1992 году нанесли серьёзный удар по абхазскому атомному институту, многие сотрудники покинули Сухум, а часть из них организовала в Тбилиси дочерний институт с тем же названием.
Сегодня на базе СФТИ, Гидрофизического института Академии наук Абхазии и других организаций действует государственное научно‑производственное объединение «Сухумский физико‑технический институт» (ГНПО «СФТИ») в Сухуме и, по данным на 2025 год, здесь работают около 250 человек. Институт сотрудничает с «Росатомом» в области преобразования тепловой энергии в электрическую, занимается вопросами термоэлектричества и термоэмиссии, и, хотя некоторые проекты временно приостановлены, учёные ищут новые пути развития, например, в 2015 году они изобрели технологию извлечения эфирных масел из растений с помощью сверхвысокочастотного излучения.
Работы Институтов «А» и «Г» стали важной частью истории создания первой советской атомной бомбы, испытанной 29 августа 1949 года, а Лаврентию Павловичу Берия за успехи в реализации проекта в том же году присудили Сталинскую премию 1 степени. Так Сухумский физико‑технический институт превратился из элемента атомного проекта в научный центр, сумевший пережить сложные времена и продолжить развитие, адаптируясь к современным реалиям, а роль Берии в его становлении оказалась поистине ключевой, ведь именно он заложил организационную, ресурсную и кадровую основу для выдающихся достижений.
ФАНТАЗИИ АВТОРА
Привожу текст, который мы придумали совместно с ИИ, и это вполне могло быть реальностью в то далёкое время, когда в Абхазии создавался атомный институт.
"Проверка в Агудзере"
Август 1950 года. У входа в Институт «Г» в Агудзере замерли два чёрных «ЗИСа». Сотрудники института побросали все дела и дружно выстроились вдоль коридора, встречая неожиданного гостя из столицы. Кто‑то поправлял галстук, кто‑то застёгивал халат, все волновались и тихо перешёптывались, что приехал Берия.
Первыми Лаврентия Павловича встретил, профессор Смирнов, один из старших руководителей проекта, и было заметно со стороны, как пухлые пальцы учёного, сжимавшие папку с отчётами, слегка дрожали.
- Товарищ Берия, рады приветствовать вас… - начал профессор.
- Не надо любезностей, - оборвал его столичный гость жестом, - Показывайте, что у вас тут нового, а людей отпустите, пусть идут по своим рабочим местам, нечего здесь толпиться.
Берия и Смирнов двинулись по коридору, толпа сотрудников моментально рассеялась, и только несколько офицеров из НКВД принялись осматривать помещение, шныряя по углам призрачными тенями.
- Вот лаборатория разделения изотопов, - торопливо объяснял Смирнов, - Завершили модернизацию оборудования…
Берия вошёл в кабинет, окинул помещение тяжёлым взглядом, от которого двое лаборантов выпрямились и замерли.
- Над чем работаете? - поинтересовался у них Берия.
- Проводим испытания новой центрифужной системы, достигли уже 92,5% обогащения, но есть сложности с охлаждением… - доложил старший лаборант.
Медленно повернувшись к Смирнову, Берия строго спросил:
- Почему не доложили о проблемах? Завтра же к вам прибудет группа инженеров из Москвы, они разберутся с охлаждением, поставят новые теплообменники, и тогда через месяц - стабильное 95%. Поняли?
- Всё будет сделано, товарищ Берия, - кивнул директор, вытирая носовым платком неожиданно вспотевший лоб.
В зале с циклотроном Берия тоже задавал короткие вопросы, Смирнов отвечал почти шёпотом, а потом они вышли на балкон и остановились у окна, устремив взгляд на море, хотя, на море смотрел только Лаврентий Павлович, а Смирнов смотрел ему в рот, ожидая новых указаний.
- Красиво тут, - произнёс Берия, - Воздух хороший, море рядом.
- Да уж... - промямлил директор.
Они так постояли ещё минут пять, а потом Берия, отпустив Смирнова, спустился вниз и вышел на улицу. Дверца машины хлопнула, «ЗИС» тронулся. "Работаем", - подумал директор.
******
Друзья, вот, составила такую статью, так как даже самой интересно стало про атомный институт в Агудзере, упомянутый у комментариях под предыдущей статьёй. Материалы по этому вопросу в интернете есть, но нет времени их как следует изучить, поэтому прошу дополнять в комментариях или поправлять, если заметите неточности в тексте. Написала всё приблизительно, в уранах и изотопах не разбираюсь, физику никогда не любила, так что, не обессудьте. Всегда подозревала, что Советский Кавказ скрывал много тайн, и это моё короткое исследование только подтверждает мои подозрения. Всем добрых новостей, миру - мир и спасибо, что вы со мной!
Ps. Фото не подписываю, потому что не уверена в том, что на них изображено, но надеюсь, что все они относятся к абхазской атомной теме. На обоих снят Синоп: корпус А и гаражи, построенные для сотрудников института.
*******