Мария пришла ко мне с чистыми листами и попросила: «Научи рисовать». Кирилл сидел в своей комнате и писал письмо, которое никогда не отправит. А Евгений ушёл в лес, развёл костёр и чинил старую игрушку. Мы прощались с этим местом. И друг с другом. Хотя никто не говорил об этом вслух.
С чистого листа - ГЛАВА 24. ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ
За окнами темнело.
Последний вечер в старом доме. Завтра утром приедет автобус и развезёт их по разным сторонам. Кто-то вернётся в Москву, кто-то — в свою жизнь, кто-то — в неизвестность.
— Странно, — сказала Мария, глядя в окно. — Я ненавидела это место первые три дня. А сейчас не хочу уезжать.
— Это нормально, — ответила Вера, собирая со стола посуду. — Здесь ты нашла себя. Страшно потерять снова.
— А вы? Вы остаётесь?
— Я всегда остаюсь. Это моя работа.
— И не надоедает? Каждые три недели новые люди, новые истории, новые прощания?
Вера улыбнулась.
— Надоедает. Но когда вижу такие картины, как у Лизы, или такие глаза, как у тебя сейчас, — понимаю, зачем я здесь.
Мария обняла её.
— Спасибо вам.
— Не за что, девочка. Ты сама всё сделала.
Они разошлись по комнатам.
Последняя ночь началась.
Комната Лизы
Лиза сидела на кровати, перебирала рисунки. Их накопилось много — салфетки, листы, даже пара холстов. История трёх недель. История её возвращения.
В дверь постучали.
— Войдите.
Вошла Мария. В руках у неё был блокнот — тот самый, чистый, который Вера выдавала в первый день.
— Ты спишь?
— Нет.
— Можно?
— Садись.
Мария села рядом.
— Лиза, я… — она запнулась. — Я хочу попросить тебя кое о чём.
— О чём?
— Научи меня рисовать.
Лиза удивилась.
— С чего вдруг?
— Я не знаю, — Мария пожала плечами. — Просто… когда я смотрю на твои рисунки, я вижу, как ты видишь мир. Он другой. Настоящий. Я тоже хочу так видеть. Хотя бы чуть-чуть.
— Это не быстро.
— Я понимаю.
— И не факт, что получится.
— Понимаю.
— И вообще, я плохой учитель.
— Ты лучший. Потому что ты — настоящая.
Лиза посмотрела на неё долгим взглядом.
— Ладно, — сказала она. — Давай попробуем.
Она взяла блокнот, открыла чистую страницу. Достала уголёк из тех, что лежали на столе.
— Смотри. Самое главное — не бояться. Чистый лист — это не враг. Это друг. Он ждёт, чтобы ты написала на нём свою правду.
— А если я не знаю своей правды?
— Нарисуй то, что видишь. Прямо сейчас.
Мария оглядела комнату. Свеча на столе, тени на стенах, лицо Лизы.
Она провела линию.
Кривую, неуверенную, дрожащую.
— Не так, — сказала Лиза. — Смелее. Не думай о результате. Просто рисуй.
Мария провела ещё одну. Потом ещё.
На бумаге начало проступать что-то — смутное, неясное, но живое.
— Это я? — удивилась она.
— Это твоё начало, — улыбнулась Лиза. — Поздравляю. Ты художник.
— С первого раза?
— С первого шага. Остальное — практика.
Мария смотрела на свой рисунок и не верила.
— Я нарисовала, — сказала она. — Я реально нарисовала.
— А ты сомневалась?
— Я во всём сомневалась. В себе, в других, в жизни. А сейчас…
— А сейчас?
— Сейчас я, кажется, перестаю.
Они обнялись.
— Спасибо, Лиза.
— Не за что, Маш. Ты справишься.
— Ты тоже.
Они сидели ещё долго, рисовали, разговаривали, молчали.
Последняя ночь сближала.
Комната Кирилла
Кирилл сидел за столом.
Перед ним лежал лист бумаги и ручка. Он смотрел на них уже полчаса, но не написал ни строчки.
Слишком много всего.
Слишком много слов.
Он взял ручку.
«Я пишу это письмо, чтобы попрощаться. Не с вами — с собой. С тем Кириллом, который боялся, убегал, прятался за деньгами и статусом. С тем, кто стоял на крыше и мечтал исчезнуть.
Я не исчез. Я нашёл место, где можно дышать. И людей, ради которых хочется жить.
Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, получится ли у нас с Лизой. Не знаю, простит ли меня Мария. Не знаю, увижу ли я ещё когда-нибудь Евгения. Но знаю одно: я больше не буду убегать.
Если это письмо когда-нибудь прочитают — знайте: я был счастлив. Здесь. С ними. В этом старом доме посреди леса.
Спасибо вам всем.
Кирилл».
Он перечитал написанное.
Сложил лист вчетверо.
Хотел спрятать в ящик стола, но передумал. Сунул в карман куртки.
— Завтра будет видно, — сказал он вслух.
Лёг на кровать.
Смотрел в потолок и улыбался.
У костра
Евгений ушёл в лес один.
Взял фонарь, нож, папиросы. Нашёл старую полянку, где они с Кириллом собирали дрова для шалаша. Развёл костёр — маленький, аккуратный, чтобы просто горел и грел.
Достал из кармана игрушку.
Старого плюшевого зайца. Нашёл в лесу пару дней назад — кто-то потерял, наверное, ребёнок. Грязный, мокрый, с оторванным ухом.
— Ну что, косой, — сказал он зайцу. — Будем тебя чинить.
Он достал нитки, иголку — всегда носил с собой, армейская привычка. Аккуратно, старательно пришил ухо. Потом достал флягу, намочил тряпку, протёр зайцу мордочку.
— Симпатичный, — сказал он. — Моя Аленка в детстве таких любила.
Он помолчал.
Смотрел на огонь.
— Я ей так и не купил ни разу. Всё работал, деньги зарабатывал. Думал, игрушки — ерунда, главное — обеспечить. А она, наверное, ждала. Просто ждала, что я приду и принесу зайца.
Он покачал головой.
— Дурак старый.
Он посмотрел на зайца. Тот смотрел на него чёрными бусинками глаз.
— Поеду — отдам, — решил Евгений. — Пусть хоть так. Может, вспомнит, как маленькой была.
Он спрятал зайца обратно в карман.
Сидел у костра, курил, смотрел на звёзды.
Где-то далеко выли волки. Или собаки. Или просто ветер.
— Хорошо тут, — сказал он. — Жаль, уезжать завтра.
Он затушил папиросу, посидел ещё немного и пошёл в дом.
В гостиной
Они встретились случайно.
Все четверо. В гостиной. У камина.
Кирилл спустился за водой. Лиза — проводить Марию. Евгений — только что с улицы.
— Не спится? — спросил он.
— Не спится, — ответили все хором.
— Тогда сидим.
Они расселись в креслах.
Камин горел, дрова потрескивали, за окнами выла вьюга.
— Страшно завтра? — спросила Мария.
— Страшно, — признался Кирилл.
— А мне нет, — сказала Лиза. — Почему-то нет.
— Потому что ты нашла себя, — ответил Евгений. — А когда себя нашёл, ничего не страшно.
— А вы, Дим? Вы нашли?
Он помолчал.
— Не знаю. Но стал ближе.
— К чему?
— К себе. К дочери. К… жизни.
— Это много, — сказала Мария.
— Много, — согласился он.
Они замолчали.
Смотрели на огонь.
— Давайте встретимся через год, — предложила вдруг Лиза. — Здесь. В этом доме.
— Вера пустит? — усомнился Кирилл.
— Пустит, — раздалось из темноты.
Они обернулись.
Вера стояла в дверях с подносом. На подносе — бутылка вина и пять бокалов.
— Выпить на посошок? — улыбнулась она.
— Вера, вы чудо, — сказала Мария.
— Я знаю. Наливайте.
Она разлила вино.
— За что пьём? — спросил Евгений.
— За нас, — ответила Лиза. — За то, что мы есть. За то, что встретились. За то, что стали семьёй.
— За нас, — повторили все.
Они чокнулись.
Вино было кисловатым, но тёплым.
— Через год, — сказала Мария. — Обязательно.
— Через год, — согласились остальные.
Они допили вино, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.
Каждый — к себе.
Каждый — в свою последнюю ночь в этом доме.
Перед сном
Лиза лежала и думала.
О Мише, о Кирилле, о картине, о будущем.
В дверь постучали.
— Войдите.
Это был Кирилл.
— Не спишь?
— Нет.
— Я хотел сказать… — он запнулся. — Я хотел сказать, что… что я люблю тебя. И не важно, что будет завтра. Я буду рядом. Всегда.
Она смотрела на него.
— Иди сюда, — сказала она.
Он подошёл.
— Я не знаю, что будет, — сказала она. — Но я хочу попробовать. С тобой.
— Правда?
— Правда.
Он обнял её.
— Спасибо, — прошептал.
— Не за что.
Они сидели обнявшись, смотрели в окно на звёзды.
Последняя ночь.
Самая тёплая.
Вопрос к читателям:
Если бы у вас была последняя ночь в месте, которое изменило вашу жизнь, как бы вы её провели?
Пишите в комментариях.
Продолжение следует...
В двадцать пятой главе — возвращение домой. Машины разъезжаются в разные стороны. Короткие взгляды в зеркала заднего вида. И первые шаги в новой жизни.
Подпишитесь, чтобы не пропустить финал!