Все знают, что устроиться на работу в наше время непросто. Но попробуйте сделать это, если ваша трудовая книжка начинается со слов «Сад царя Берендея, должность — декоративная».
Ночной сторож с подсветкой
Жар-птица по имени Клара (паспортное имя — Жар-птица Огнеперьевна, но она просила так не называть) пришла на собеседование в складской комплекс «ТрансЛогистик» во вторник, ровно в девять утра. На ней было что-то вроде плаща-дождевика, накинутого поверх крыльев, и тёмные очки. Очки она купила на рынке за триста рублей, и они сидели на клюве немного набекрень, придавая ей вид попугая, пережившего тяжёлый развод.
Директор склада Семён Аркадьевич Грушин был человеком простым. Он двадцать лет работал с коробками, поддонами и грузчиками, которые вечно теряли накладные. Его было сложно удивить.
– Опыт работы? – спросил он, не поднимая глаз от монитора.
– Охраняла золотые яблоки.
– Это где, в «Пятёрочке»?
– Нет, это было... давно. В саду. Царском.
Грушин наконец посмотрел на неё поверх очков. Потом посмотрел ещё раз. Моргнул.
– Вы что, в костюме?
– Нет, – Клара чуть раздвинула полы дождевика, и из-под ткани полыхнуло золотым. Грушин инстинктивно отодвинулся от стола. На подоконнике завял кактус, получивший дозу тепла как от трёх обогревателей разом.
– Ладно, – выдавил Грушин. – Значит, с освещением вопрос решён.
Клару оформили в тот же день. Ночной сторож на склад бытовой химии. Зарплата скромная, график удобный, главное требование — ходить вокруг здания и следить, чтобы никто не лез через забор.
Первая ночь прошла почти хорошо. «Почти», потому что в два часа ночи на пульт пожарной охраны поступил сигнал. Потом ещё один. Потом ещё четырнадцать.
Пожарный расчёт приехал с сиренами, шлангами и тем особенным выражением лица, какое бывает у людей, поднятых среди ночи ради коробок со стиральным порошком. Огня они не нашли. Зато нашли Клару, которая сидела на крыльце и читала книжку. Перья её мерцали в темноте, как новогодняя гирлянда, забытая до марта.
– Датчики, – объяснил потом Грушин по телефону. – Реагируют на тепловое излучение.
– Семён Аркадьевич, – ответили ему с того конца провода голосом человека, считающего до десяти, – у вас на складе четырнадцать зон контроля. Все четырнадцать сработали одновременно. У нас тут диспетчер чуть со стула не упала.
Грушин пообещал разобраться.
Разбираться он не стал. Зачем, если Клара работала как часы? Она ни разу не опоздала, не жаловалась на холод (ещё бы) и однажды действительно прогнала двух подозрительных типов, которые пытались вскрыть ворота. Прогнала она их, просто сняв плащ. Типы убежали так быстро, что один потерял ботинок.
Проблема была в датчиках.
За первую неделю пожарная бригада выезжала на склад одиннадцать раз. К концу второй недели диспетчер начала узнавать адрес по первым цифрам и просто вздыхала в трубку. На третьей неделе приехал инспектор.
Инспектор Волков и его нервы
Инспектора звали Геннадий Палыч Волков. Он работал в пожарном надзоре двадцать три года, носил усы такие пышные, будто на верхней губе прилегла отдохнуть небольшая лиса, и имел железное правило — на любую проблему есть инструкция. Инструкция на случай Жар-птицы в его папке отсутствовала, и это выбивало Геннадия Палыча из колеи.
– Вы кто? – спросил он Клару, стоя посреди склада и глядя на показания тепловизора. Прибор, кажется, тихо плакал.
– Ночной сторож.
– Я вижу, что вы... светитесь.
– Это генетическое.
Геннадий Палыч сел на ящик с моющим средством «Чистый берег» и достал из портфеля бланк предписания. Потом положил бланк обратно. Потом снова достал, покрутил в руках и убрал окончательно.
– У меня, – произнёс он с расстановкой, – за двадцать три года не было ни одного случая, когда источником ложных срабатываний являлся бы сотрудник предприятия. Тем более... – он замялся, подбирая слово, – ...пернатый.
– Я могу ходить медленнее, – предложила Клара. – Или только по периметру.
– Вы не понимаете. Датчики реагируют на инфракрасное излучение. А от вас этого излучения... – он глянул на тепловизор, – ...как от работающей доменной печи.
Клара виновато сложила крылья. От этого стало ещё жарче.
Следующие две недели превратились в войну. Грушин пробовал обшить Клару фольгой (фольга оплавилась за полчаса). Потом заказал специальный костюм из огнеупорной ткани (Клара выглядела в нём как серебристая сосиска и не могла повернуть голову). Потом просто отключил датчики в зоне её маршрута, за что получил штраф и предписание от Геннадия Палыча.
А Геннадий Палыч не спал. В прямом смысле. Каждую ночь ему звонили с пульта, он звонил Грушину, Грушин звонил Кларе, Клара извинялась. Этот телефонный хоровод мог бы продолжаться до весны, но однажды ночью, во время очередного выезда на склад, случилось то, чего никто не ожидал.
Пожарная бригада мчалась мимо жилого дома на Речной улице. Клара, сидевшая в машине (её забрали «для разбирательства»), вдруг дёрнулась и ткнула крылом в окно.
– Там, – сказала она. – Третий этаж. Пахнет.
Старший расчёта посмотрел на неё как на сумасшедшую, но машину остановил. На третьем этаже тлела проводка. Ещё полчаса, и квартира бы занялась по-настоящему.
Геннадий Палыч потом сидел на подножке пожарной машины и молча крутил свои усы. Клара сидела рядом, завёрнутая в одеяло (одеяло начинало дымиться, но она старалась не обращать внимания).
– Вы датчики чуете? – спросил он наконец.
– Не датчики. Огонь. Любой. Я его чувствую за два квартала. Профессиональное, можно сказать.
Геннадий Палыч молчал минуту. Две. Потом достал телефон и набрал начальника части.
Через неделю Клара уволилась со склада и вышла на новую должность, которой раньше не существовало ни в одном штатном расписании. Официально она называлась «специалист по проверке работоспособности систем пожарной сигнализации». Неофициально — «наша птица».
Схема была простая. Клара заходила в здание, проходила по коридорам, и если хоть один датчик не срабатывал, значит, он неисправен. Точность — стопроцентная. Скорость — один торговый центр за вечер. Геннадий Палыч лично составлял маршруты и каждое утро получал отчёт, в котором значилось что-нибудь вроде: «ТЦ "Радуга", второй этаж, датчик у входа в "Обувь для всей семьи" — не сработал. Рекомендована замена».
Грушин иногда звонил Кларе, жаловался, что новый сторож храпит и боится темноты. Клара сочувствовала, но возвращаться не собиралась. Впервые в жизни она занималась тем, ради чего, собственно, и горела.
А усы Геннадия Палыча наконец перестали нервно подёргиваться.
Иногда лучшая работа — та, где тебя ценят не вопреки тому, кто ты есть, а именно за это. Даже если ты при этом немного плавишь мебель.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если есть возможность и хочется подкинуть автору пару монеток на развитие канала (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — буду благодарен! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.