Он сказал, что любит меня. А я вдруг увидела лицо Миши. Маленькое, бледное, с укором. «Ты забываешь меня, мама», — прошептал он. И я побежала. В лес, в ночь, в темноту. Подальше от него, от себя, от этого проклятого чувства, которое разрывало сердце.
С чистого листа - ГЛАВА 20. ПОБЕГ ЕЛИЗАВЕТЫ
Ночь после звонков была тяжёлой.
Все разошлись по комнатам рано, но никто не спал. В доме стояла та особенная тишина, которая бывает, когда за стенами — десятки невысказанных слов, слёз, обид и надежд.
Лиза лежала в кровати и смотрела в потолок.
Перед глазами стоял голос матери. Её «живи, дочка». И Кирилл, сжимающий её руку. И его взгляд — такой тёплый, такой родной, что хотелось провалиться сквозь землю.
Я не должна, — думала она. — Я не имею права.
Она закрыла глаза.
И увидела Мишу.
Он стоял посреди белой комнаты — такой, каким был в последний раз. Худенький, бледный, с огромными глазами. И смотрел на неё.
— Ты забываешь меня, мама, — сказал он тихо.
— Нет, — прошептала Лиза. — Нет, Мишенька, нет.
— Ты улыбаешься. Ты смеёшься с ним. Ты держишь его за руку.
— Это не то…
— Ты любишь его. Я вижу. А меня больше не любишь.
— Я всегда буду тебя любить!
— Но ты оставляешь меня. Уходишь к нему.
— Миша…
— Я умру совсем, мама. Если ты забудешь.
Она проснулась.
Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь занавески.
— Это сон, — сказала она вслух. — Просто сон.
Но голос сына всё ещё звучал в ушах.
Ты забываешь меня.
Она села на кровати. Обхватила колени руками.
— Я не забываю, — прошептала. — Я никогда тебя не забуду.
Но внутри уже росло чувство вины. Огромное, липкое, удушающее.
Она вспомнила, как улыбалась сегодня. Как сжимала руку Кирилла. Как думала о нём с теплом.
Как ты смеешь? — спросил внутренний голос. — Твой сын умер, а ты радуешься жизни? Ты предаёшь его память.
— Нет, — вслух сказала Лиза. — Нет, нет, нет.
Она вскочила.
Начала быстро одеваться. Свитер, куртка, шапка. Нашла рюкзак, сунула туда пару бутербродов, которые остались с ужина. Флягу с водой.
Ты с ума сошла, — шептал разум. — Ночь, мороз, лес. Ты погибнешь.
— Пусть, — ответила она вслух. — Пусть я погибну. Но не буду предавать.
Она вышла из комнаты.
В коридоре было темно. Дом спал. Только где-то внизу тикали старые часы.
Она спустилась по лестнице, стараясь не скрипеть. Прошла мимо гостиной. Мимо кухни. Открыла входную дверь.
Мороз ударил в лицо, обжёг лёгкие.
Она шагнула в ночь.
В лесу
Лунный свет лежал на снегу синими пятнами. Деревья стояли чёрные, страшные, тянули ветки к небу. Тишина была такой плотной, что звенело в ушах.
Лиза шла быстро.
Не разбирая дороги. Не думая, куда идёт. Просто прочь. От дома, от людей, от этого проклятого чувства, которое жгло изнутри.
— Прости, Миша, — шептала она. — Прости меня, если можешь.
Ветки хлестали по лицу. Снег забивался в ботинки. Но она не чувствовала холода. Только боль.
— Я не хотела, — говорила она лесу. — Я не специально. Оно само.
Лес молчал.
Она шла уже полчаса. Может, час. Время потеряло смысл.
И вдруг провалилась.
Овраг. Глубокий, занесённый снегом. Она не заметила его в темноте.
Кубарем покатилась вниз, цепляясь за ветки, за снег, за воздух. Ударилась спиной о дерево. Замерла.
— Чёрт, — выдохнула.
Попыталась встать — и зашипела от боли. Нога. Лодыжку пронзило острой болью.
Она села, прислонившись к стволу. Посмотрела вверх. Края оврага терялись в темноте. Выбраться без помощи — невозможно.
— Ну вот, — сказала она вслух. — Добилась своего. Здесь и сдохнешь.
Холод пробирался под куртку. Пальцы немели.
Она закрыла глаза.
Мама, прости. Миша, я иду к тебе.
В доме
Кирилл не спал.
Он ворочался, думал о Лизе, о её взгляде сегодня, о том, как она сжимала его руку. Что-то было не так. В её глазах мелькнула тень, когда они прощались.
В третьем часу ночи он не выдержал.
Встал, накинул халат, пошёл к её двери.
— Лиза, — тихо позвал. — Ты спишь?
Тишина.
Он постучал громче.
— Лиза?
Никто не ответил.
Он толкнул дверь — она открылась.
Комната была пуста. Кровать застелена, рюкзака нет, куртки нет.
— Чёрт, — выдохнул Кирилл.
Он побежал вниз. Заметался по гостиной. Влетел в комнату Евгения.
— Дим! Вставай! Лиза ушла!
Евгений сел на кровати мгновенно, как по тревоге.
— Куда?
— В лес. Ночью. Одна.
— Твою мать, — Евгений уже натягивал штаны. — Буди Веру. Я за одеждой.
Через пять минут они стояли на крыльце.
— Сколько её нет? — спросил Евгений.
— Не знаю. Может, час. Может, больше.
— Пошли. Время терять нельзя.
— Я с вами! — Мария выскочила на крыльцо в куртке нараспашку.
— Сиди здесь! — рявкнул Евгений. — Жди нас. Если через три часа не вернёмся — звони в МЧС. Вера знает как.
Они ушли в лес.
Мария осталась на крыльце, кусая губы.
В овраге
Лиза теряла сознание.
Холод делал своё дело. Мысли путались. Перед глазами плыли круги.
— Миша, — шептала она. — Я иду.
— Лиза!
Голос показался ей галлюцинацией.
— Лиза! Где ты?!
Нет, не галлюцинация.
— Здесь! — крикнула она из последних сил. — Я здесь! В овраге!
Сверху зажёгся свет фонарика.
— Вижу! — крикнул Кирилл. — Дим, она здесь!
Через минуту они уже спускались к ней.
— Живая? — спросил Евгений, подходя.
— Кажется, — прошептала Лиза. — Нога… кажется, сломана.
— Не сломана, вывих, — Евгений ощупал лодыжку. — Терпи. Сейчас вправим.
— Не надо!
— Надо. Кирилл, держи её.
Кирилл сел рядом, обнял Лизу, прижал к себе.
— Смотри на меня, — сказал он. — Только на меня. Не отводи глаз.
Евгений рванул ногу.
Лиза закричала.
— Всё, — сказал Евгений. — Теперь можно тащить. Давай, наверх.
Кирилл подхватил Лизу на руки.
— Ты с ума сошла, — сказал он, поднимаясь по склону. — Зачем? Зачем ты ушла?
— Я не могу, — прошептала она. — Я предаю его.
— Кого?
— Мишу. Сына.
Кирилл остановился.
— Лиза, ты не предаёшь. Ты живая. Он бы хотел, чтобы ты жила.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Потому что если бы у меня был ребёнок, я бы хотел, чтобы его мать была счастлива.
Она посмотрела на него.
В свете фонарика его лицо казалось строгим и добрым одновременно.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. А теперь молчи. Надо тебя в тепло.
Возвращение
В доме их ждали.
Мария металась по гостиной, Вера грела чай, готовила тёплые одеяла.
— Жива? — выдохнула Мария, когда они вошли.
— Жива, — ответил Кирилл, опуская Лизу на диван.
— Нога вывихнута, — добавил Евгений. — Я вправил. Но к врачу надо будет.
— Завтра вызовем, — сказала Вера. — Сейчас главное — согреть.
Она укутала Лизу в одеяло, сунула в руки кружку с горячим чаем.
— Зачем, Лиза? — спросила она тихо. — Зачем ты ушла?
— Я испугалась, — прошептала Лиза. — Мне приснился Миша. Он сказал, что я его забываю.
— Это был сон. Не голос сына — твой собственный страх.
— Я знаю. Но я не могла оставаться. Думала, если уйду, станет легче.
— А стало?
— Стало холодно и страшно. А легче — нет.
— Потому что от себя не убежишь, — сказал Евгений. — Я пробовал. Не работает.
Лиза посмотрела на него.
— Простите меня. Я дура.
— Дура, — согласился Евгений. — Но живая. И это главное.
— Мы все волновались, — тихо сказала Мария. — Ты нам не чужая, Лиза. Ты — наша.
Лиза оглядела их.
Кирилл — уставший, но счастливый, что нашёл. Евгений — ворчливый, но с тёплыми глазами. Мария — впервые без своей обычной отстранённости, живая, настоящая. Вера — спокойная, как скала.
— Вы моя семья, — сказала Лиза. — Самая странная, но моя.
— Вот и не бегай от семьи, — буркнул Евгений. — А то ищем тебя по лесам ночью.
— Не буду, — пообещала Лиза. — Честно.
Кирилл сел рядом, взял её за руку.
— Лиза, — сказал он тихо. — Ты не обязана выбирать. Ты можешь любить и его, и меня. Это не предательство. Это жизнь.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. И я готов ждать. Сколько нужно.
Она посмотрела на него.
— А если я никогда не смогу?
— Значит, буду рядом просто так. Без всего.
— Зачем?
— Затем, что ты — это ты. И это главное.
Она уткнулась носом ему в плечо.
— Спасибо, — прошептала.
— Не за что.
В комнате было тепло. За окнами выла вьюга. А они сидели все вместе, пили чай и молчали.
И это молчание было красноречивее любых слов.
Утро
Лиза проснулась на диване в гостиной.
Кто-то заботливо укрыл её вторым одеялом, подложил подушку. Рядом на стуле сидел Кирилл — спал, откинув голову назад, с открытым ртом, смешной и родной.
Она улыбнулась.
— Проснулась? — спросил он, открывая глаза.
— А ты не спал?
— Спал. Чутко.
— Спасибо, что нашёл.
— Спасибо, что живая.
— Я постараюсь больше не убегать.
— Постарайся.
Он наклонился и поцеловал её в лоб. Легко, бережно.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Знаю, рано. Знаю, ты не готова. Но я люблю.
Она молчала.
Потом взяла его за руку.
— Я не знаю, что чувствую, — сказала она. — Но когда ты рядом, мне легче дышать.
— Этого достаточно.
— Правда?
— Правда.
Она улыбнулась.
Вошла Вера с подносом.
— Завтракать, — сказала она. — А потом будем думать, как жить дальше.
Они сели за стол.
За окном вставало солнце.
Новый день начинался.
Вопрос к читателям:
Бывало у вас чувство вины за то, что вы счастливы после потери? Как вы с этим справлялись?
Пишите в комментариях.
Продолжение следует...
В двадцать первой главе Кирилл и Евгений поедут на стареньком джипе искать Лизу, которая снова попытается сбежать. И найдут её на заброшенной станции.
Подпишитесь, чтобы не пропустить!