Когда Егор Петрович узнал, что сестра Клавдия завещала ему своего пса, он три дня не выходил из дома и ругался на чем свет стоит. Не то чтобы он не любил сестру — любил, еще как. Просто Егор Петрович был человеком принципиальным: почти всю жизнь прожил один, никого не слушал, делал что хотел и когда хотел. А тут — собака!
— Зачем мне это счастье? — ворчал он, разглядывая лохматое существо, которое привезли из города племянники. — Я что, детский сад тут открыл?
Пес по кличке Бобик сидел посреди двора и виновато смотрел на нового хозяина карими глазами. Это была дворняга неопределенной породы — что-то среднее между спаниелем и болонкой, с рыжей шерстью и одним ухом, которое вечно торчало вверх, а второе свисало вниз.
— Ну ладно, — буркнул дед. — Раз уж так вышло. Только чтоб знал: я тут хозяин, понял? Будешь слушаться!
Бобик радостно завилял хвостом и лизнул деду руку.
— Фу, слюнявый какой! — Егор Петрович вытер ладонь о штаны, но в глубине души почувствовал что-то теплое.
Первые дни прошли относительно спокойно. Бобик оказался на редкость воспитанным псом. Он не лез на кровать, не таскал со стола еду, терпеливо ждал, когда дед соизволит его покормить, и вообще вел себя как образцовый джентльмен.
И это начало страшно раздражать Егора Петровича.
— Ты посмотри на него! — жаловался он соседу Василию через забор. — Сидит, как истукан. Хвостом виляет. На всех улыбается! Где характер? Где стержень?
— Так это ж хорошо, — удивился Василий., У меня вон Полкан, тот еще разбойник. Вчера курицу задавил.
— Вот! — воодушевился дед. Вот это я понимаю, собака с характером! А этот... Тьфу!
Василий покрутил пальцем у виска и ушел к себе, а Егор Петрович задумался. И чем больше он думал, тем больше убеждался: надо что-то делать с этим слишком правильным псом.
На следующее утро дед приступил к реализации плана.
— Бобик, иди сюда! — скомандовал он.
Пес радостно подбежал, ожидая чего-то приятного.
— Видишь вон того человека? — Егор Петрович указал на почтальона Семена, который неспешно шел по улице с сумкой. — Это враг! Надо на него рычать. Понял? Рычать!
Бобик посмотрел на почтальона, потом на деда, снова на почтальона. Завилял хвостом.
— Да не вилять, а рычать! — возмутился дед. — Вот так: р-р-р-р!
Он сам показал пример, оскалив редкие зубы.
Бобик старательно наморщил нос и выдал:
— Хрю-хрю-хрю...
— Ты что, свинья?! — взвился Егор Петрович. — Рычать надо, а не хрюкать!
Пес попробовал еще раз:
— Мяу-у-у...
— Господи, терпение мое! — дед схватился за голову. — Ты собака или кто?
Семен между тем подошел к калитке, с интересом наблюдая за странной сценой.
— Здорово, Егор Петрович! Это вы чего, собаку дрессируете?
— Отстань! — рявкнул дед и потащил Бобика во двор.
Следующим пунктом программы стали соседские куры. Василий держал целое хозяйство — десяток несушек, которые вечно перелетали через низкий забор и копошились в огороде у Егора Петровича.
— Вот они, враги народа! — торжественно объявил дед, указывая на рябую курицу, деловито разгребавшую грядку с морковью. — Их надо гонять! Лаять, бегать, пугать! Понял?
Бобик с энтузиазмом кивнул и припустил к курице. Та возмущенно закудахтала и попыталась взлететь. Пес подпрыгнул следом... и застрял в кустах смородины.
— Бо-бик! — заорал дед. — Ты куда?!
Из кустов доносилось жалобное поскуливание. Егор Петрович, охая и кряхтя, полез вызволять незадачливого охотника. Курица тем временем спокойно вернулась к грядке и продолжила свое черное дело.
— Эх ты, горе-разбойник, — вздохнул дед, вытаскивая Бобика за шкирку. — Ну что с тобой делать?
Пес виновато смотрел на хозяина, а из его шерсти торчали листья и веточки.
Но Егор Петрович не сдавался. Он был человеком упертым.
— Ладно, — сказал он на третий день обучения. — Попробуем что-нибудь попроще. Видишь огород? Там растут овощи. Будешь их таскать!
Бобик радостно залаял — наконец-то задание, которое можно выполнить!
Дед отправил его на грядки, а сам устроился на лавочке с газетой, изредка поглядывая на ученика.
Через пять минут Бобик гордо притащил... огромный лопух.
— Это не овощ! — возмутился Егор Петрович. — Это сорняк!
Пес обиженно опустил уши, но через минуту вернулся с новой добычей — палкой.
— Да что ж такое! — дед всплеснул руками. — Овощ! О-во-щ! Морковка, огурец, помидор!
Бобик кивнул и умчался. На этот раз он принес... тапок Егора Петровича, который тот оставил у крыльца.
— Мой тапок — это не овощ! — заорал дед, но тут же расхохотался. Картина была уж слишком нелепая: пес, гордо несущий в зубах стоптанный тапок и ожидающий похвалы.
— Ладно, ладно, — отсмеялся Егор Петрович. — Давай сюда мой тапок, разбойник.
Он погладил Бобика по голове, и пес блаженно закрыл глаза.
Прошла неделя. Обучение вредностям продолжалось, но результаты были, мягко говоря, неоднозначные.
Бобик научился рычать на почтальона, но делал это так радостно, виляя хвостом, что Семен теперь специально заходил во двор — поиграть с псом.
Он пытался гонять кур, но вместо этого подружился с рябой курицей, и теперь они вместе копались в огороде.
А овощи Бобик действительно начал таскать, но не с грядок, а из корзины на кухне. Причем выбирал самые красивые огурцы и помидоры и аккуратно раскладывал их по двору, как будто устраивал выставку.
— Ну ты и вредитель, — ворчал дед, собирая овощи. — Совсем меня извел.
Но ворчал он уже как-то не так. Мягче что ли.
Однажды утром Егор Петрович проснулся от странного шума. Выглянул в окно — и обомлел.
Бобик сидел посреди двора, а вокруг него собралась целая компания: три соседских пса, рябая курица, кот Васька с соседнего дома и даже коза Машка, которая каким-то образом сбежала от Василия.
— Это что за собрание? — пробормотал дед, выходя на крыльцо.
Бобик радостно залаял и подбежал к хозяину. За ним потянулась вся компания.
— Ты что, друзей привел? — изумился Егор Петрович.
Пес завилял хвостом так энергично, что чуть не упал.
— Эх, вы... — дед махнул рукой и пошел на кухню. Вернулся с миской каши и несколькими кусками хлеба. — На, угощай гостей.
Он насыпал еду в несколько мисок, и вся компания с аппетитом принялась за завтрак. Егор Петрович стоял и смотрел на это безобразие, и вдруг понял, что улыбается.
— Совсем ты меня, Бобик, переделал, — проворчал он, но без злости.
После завтрака гости разошлись по домам, а Бобик улегся на крыльце рядом с дедом.
— Знаешь что, — сказал Егор Петрович, почесывая пса за ухом. — Я тут подумал... А может, не надо тебя вредничать учить? Ты и так хороший. Правильный. Добрый.
Бобик посмотрел на хозяина и лизнул его руку.
— Да ладно уж, лижи, — усмехнулся дед. — Слюнявый ты мой.
В тот день Василий, проходя мимо, услышал странные звуки из двора Егора Петровича. Заглянул через забор — и чуть не упал от удивления.
Дед сидел на лавочке и... пел! Да-да, пел какую-то старую песню, а Бобик лежал рядом и подвывал в такт.
— Егор, ты чего? — не выдержал Василий. — Заболел?
— Отстань! — рявкнул дед, но тут же добавил: — Мы тут с Бобиком концерт устраиваем. Хочешь — присоединяйся.
— Ты точно заболел, — покачал головой Василий, но почему-то улыбнулся.
С тех пор жизнь Егора Петровича изменилась. Он по-прежнему ворчал, по-прежнему делал вид, что всем недоволен, но теперь в доме всегда пахло свежей кашей (для Бобика), во дворе валялись игрушки (которые дед сам купил на рынке), а по вечерам хозяин и пес сидели на крыльце и смотрели на закат.
—Знаешь, Бобик, говорил дед,, я всю жизнь думал, что мне никто не нужен. Что лучше одному. А оказалось... оказалось, что вдвоем веселее.
Пес согласно вздыхал и клал морду на колени хозяину.
Соседи удивлялись переменам. Егор Петрович стал здороваться первым, перестал ругаться на детей, которые играли у его забора, и даже помог Василию починить курятник.
— Это все Бобик, — объяснял дед. — Он меня перевоспитал.
— Так ты же его учил вредничать! — смеялся Василий.
— Учил, — соглашался Егор Петрович. — Только он оказался хитрее. Вместо того чтобы вредничать, он меня добреть научил.
Однажды к деду зашел почтальон Семен.
— Егор Петрович, а правда, что вы Бобика учили на меня рычать?
— Правда, — честно признался дед. — Дурак я был старый.
— А он теперь каждый раз, как меня видит, хвостом виляет и улыбается, — засмеялся почтальон. Я даже специально к вам захожу, настроение поднять.
— Заходи, — пригласил Егор Петрович. — Чай попьем.
И они сидели на кухне, пили чай с вареньем, а Бобик лежал под столом и был счастлив.
Прошел год. Егор Петрович уже не представлял жизни без своего лохматого друга. Бобик так и не научился вредничать — зато научил деда радоваться мелочам, замечать красоту вокруг и не бояться показывать свои чувства.
— Спасибо тебе, Клавдия, — говорил дед, глядя на фотографию сестры. — За лучший подарок в моей жизни.
А Бобик лежал рядом и думал о том, что хитрость — это не всегда обман. Иногда хитрость — это умение растопить лед в сердце вредного старика и показать ему, что любовь и доброта сильнее любых пакостей.
И когда вечером они снова сидели на крыльце, Егор Петрович почесывал Бобика за ухом и приговаривал:
— Вредный из тебя, Бобик, никакой не получился. Зато друг — отличный.
Пес довольно вздохнул и положил голову на колени хозяину. А по двору важно прогуливалась рябая курица — теперь уже почти член семьи.
Как-то раз к Егору Петровичу заглянул его внук Сережка из города.
— Дед, это правда, что ты собаку учил пакостить? — спросил он с любопытством.
— Правда, — кивнул Егор Петрович. — Только он меня переучил.
— Как это?
— А вот так. Я хотел из него разбойника сделать, а он из меня человека сделал. Нормального. Доброго.
Сережка посмотрел на деда, потом на Бобика, который мирно дремал на солнышке.
— Дед, а можно я к вам на лето приеду? С Бобиком погулять?
— Приезжай, — улыбнулся Егор Петрович. — Места хватит. И Бобик научит тебя уму-разуму.
— Чему научит? — удивился внук.
— Главному — быть добрым. Это, знаешь ли, труднее, чем вредным быть.
Вечером, когда Сережка уехал, дед долго сидел на крыльце и гладил Бобика.
— Ты знаешь, пес, я всю жизнь думал, что доброта — это слабость. Что надо быть жестким, принципиальным, никому не уступать. А оказалось, что доброта — это сила. Самая большая сила на свете.
Бобик открыл один глаз, посмотрел на хозяина и снова задремал. Ему не нужны были слова — он и так все понимал.
А на следующий день соседи увидели удивительную картину: Егор Петрович собственноручно чинил забор у Василия, а Бобик важно наблюдал за работой, изредка подавая инструменты.
— Ты чего это? — изумился Василий. — Я ж сам справлюсь!
— Знаю, что справишься, — буркнул дед. — Но вдвоем быстрее. И вообще, соседи должны помогать друг другу.
Василий только головой покачал. Чудеса да и только.
С тех пор в деревне ходила легенда о вредном деде Егоре, который хотел научить доброго пса пакостям, а вместо этого сам стал добрым. И о хитром псе Бобике, который притворялся глупым, чтобы растопить ледяное сердце хозяина.
Правда это или нет — судить вам. Но одно известно точно: в доме Егора Петровича теперь всегда пахло пирогами (он научился печь для гостей), звучал смех, а на крыльце лежал самый счастливый пес на свете.
И когда кто-то из соседей жаловался на жизнь, Егор Петрович говорил:
— Заведи собаку. Она тебя доброте научит.
А Бобик при этих словах довольно вилял хвостом и думал о том, что его миссия выполнена.
Вредный дед стал добрым дедом. А это дорогого стоит.