Сегодня был день рождения Алены, и этот день, по закону жанра, должен был принадлежать только ей.
Тридцать три года — дата не круглая, но женщине хотелось небольшого праздника с самыми близкими.
План был выверен до мелочей. Денис, ее муж, в этом году проявил чудеса организованности: забронировал столик в новом грузинском ресторане на набережной, где подавали хачапури по-аджарски, от которого у Алены каждый раз закатывались глаза от удовольствия.
Компания — только свои: лучшая подруга Катя с мужем и ее брат Саша, который прилетел из Новосибирска.
Никаких «ну, надо бы пригласить троюродную тетю» или «а давай позовем соседей, они хорошие».
Главным козырем в рукаве было то, что Нина Павловна, свекровь, жила за городом.
Они с Денисом ездили к ней две недели назад, помогали перекапывать клумбы и красить беседку.
Свекровь тогда жаловалась на давление, на ломоту в костях и на то, что «молодежь совсем не заботится о стариках».
Уезжали они оттуда вымотанные, но с чувством выполненного долга. Алена надеялась, что этого хватит до осени.
— Ну как? — спросил Денис, выходя из душа и завязывая полотенце на поясе. Он смотрел на Алену, которая расчесывала перед зеркалом свои длинные русые волосы. — Именинница готова к выходу?
— Именинница готова к тому, чтобы съесть целого цыпленка и выпить литр лимонада, — улыбнулась Алена. — Слушай, а давай прямо сейчас такси вызовем? Чтобы без спешки, пройдемся по набережной, нас ветерком обдует…
— Отличная идея, — начал Денис, но его голос перебила трель телефона.
Звук был специфический — рингтон, установленный на звонки свекрови. У Алены внутри что-то неприятно сжалось. Она замерла с расческой в руке. Денис взял трубку.
— Да, мам? Привет! — его голос был бодрым, но Алена видела, как чуть заметно напряглись его плечи. — Да, нормально. А что случилось?
Повисла пауза. Алена наблюдала за его лицом. Сначала расслабленность, потом легкое недоумение, затем — тень виноватости, которую она ненавидела больше всего.
— Плохо? Температура? — Денис потер переносицу. — А давление мерила?.. "Скорую"? Подожди, не плачь, мам. Я понял. Я понял тебя, говорю.
Он положил трубку и посмотрел на Алену. Взгляд мужчины был обреченным.
— Что? — тихо спросила Алена, хотя ответ уже знала.
— Маме очень плохо. Говорит, давление подскочило под двести, сердце колет, — Денис развел руками. — Она одна. Представляешь? Кричит, что умирает.
Алена медленно положила расческу на туалетный столик. Сладкое предвкушение праздника мгновенно превратилось в горькую пилюлю.
— Денис, мы сейчас поедем за город? — спросила она ровным, слишком спокойным голосом.
— А что я могу сделать? — в его голосе зазвучали нотки раздражения. — Если у нее там инфаркт? Я должен сидеть здесь и есть хачапури, пока моя мать умирает?
— Она не умирает, — устало сказала Алена, садясь на край кровати. — Ей плохо ровно в те моменты, когда у нас что-то намечается. В прошлом месяце, когда мы в кино собрались, у нее случился «приступ радикулита». В новый год она «отравилась». А сегодня — давление.
— Лен, ну нельзя же так, — Денис подошел и попытался обнять ее за плечи. — Вдруг и правда? Вдруг это серьезно?
— У нее всегда серьезно, — Алена отстранилась. — Позвони ей еще раз. Предложи вызвать "Скорую". Они приедут, укол сделают, если надо. А мы приедем завтра утром.
— Ты предлагаешь оставить ее одну в таком состоянии? Ночью? — Денис встал и начал одеваться. — Давай так: я съезжу, посмотрю, что там. Может, давление нормализую и вернусь. Вы пока посидите в ресторане. Я подъеду позже.
Алена горько усмехнулась.
— Ты не вернешься. Я же знаю этот сценарий. Ты приедешь, будешь сидеть у ее кровати, поить чаем с малиной, слушать, какая я бессердечная невестка, что не примчалась спасать свекровь. А я буду сидеть в ресторане одна, делать вид, что у меня праздник, и ловить сочувственные взгляды наших гостей.
— Ну и что ты предлагаешь? — Денис повысил голос. — Сказать: «Извини, мама, у Алены день рождения, так что помирай как-нибудь сама»?
Алена промолчала. Спорить было бесполезно. Чувство вины, которое Нина Павловна пестовала в сыне годами, было сильнее любых доводов. Денис не мог поступить иначе.
— Езжай, — сказала она наконец. — Езжай к своей маме, а я поеду в ресторан. Потому что, черт возьми, у меня сегодня день рождения, и я не позволю его испортить, даже если весь мир решил, что ему плохо.
Она думала, что после этих слов Денис развернется и уйдет, хлопнув дверью. Но тот лишь устало посмотрел на нее, кивнул и вышел из спальни.
Через пять минут хлопнула входная дверь. Алена осталась одна в квартире, в новом шелковом платье цвета пыльной розы, с идеально уложенными волосами и ощущением полной опустошенности.
Она посмотрела на телефон. Сообщение от Кати: «Я уже накрасилась! Жду не дождусь!» и от брата: «Алена, мы с Пашей на месте, ресторан шикарный, ждем именинницу!».
Женщина взяла свою сумочку, глубоко вздохнула, натянула на лицо улыбку и вышла.
*****
В ресторане было шумно, пахло кинзой и жареным мясом. Катя, увидев Алену, бросилась ей на шею.
— С днюхой! Выглядишь — огонь! А где Денис?
Алена махнула рукой и плюхнулась на стул.
— У свекрови. У той опять «сердечный приступ».
Катя понимающе закатила глаза. Она знала эту историю вдоль и поперек.
— Господи, ну сколько можно? — возмутилась подруга, подливая Алене вина в бокал. — У неё, наверное, праздничный календарь висит, где твои дни рождения красным маркером обведены.
— Портить тебе праздники — ее призвание, — усмехнулся брат Алены, Саша, подходя к столу с тарелкой, полной зелени. — Ладно, сестренка, не кисни. Предлагаю тост: за то, чтобы все болезни наших родственников были только избирательными и совпадали с графиком отпусков!
Компания поддержала тост, и на какое-то время Алене удалось забыться. Она смеялась шуткам, ела пряный цыпленок, слушала, как Катя рассказывает о своем новом начальнике-самодуре.
Но в глубине души сидела заноза. Она то и дело поглядывала на телефон. Тишина.
В десять вечера, когда Катя с мужем ушли курить, а Саша заказывал десерт, телефон завибрировал.
Пришло сообщение от Дениса: «Все норм. Давление 140/90. Посижу еще часок, чай попьем. Ты как?»
Алена набрала ответ: «Отлично. Веселимся» и убрала телефон. Сто сорок на девяносто — это, конечно, не двести. Но повод для того, чтобы испортить вечер, уже был использован. Часок... Она знала, что этот «часок» растянется до полуночи, а то и до утра.
В половине двенадцатого, когда компания уже собиралась заказывать такси, телефон Алены снова ожил.
На этот раз звонила сама Нина Павловна. Алена посмотрела на экран, и у нее похолодело внутри. Трубку брать не хотелось. Но Катя, сидевшая рядом, подтолкнула ее локтем:
— Возьми уже. Чего тянуть кота за хвост?
Алена приняла вызов.
— Алло, Нина Павловна, — сказала она максимально нейтральным тоном.
— Аленушка, доченька, — голос свекрови был слабым, дрожащим, как осиновый лист. — Прости меня, ради Бога, старую дуру. Испортила я тебе праздник?
— Что вы, всё хорошо, — автоматически ответила Алена. — Вы как себя чувствуете?
— Ой, плохо, Аленушка, плохо, — запричитала свекровь. — Денисушка тут со мной сидит, чаем поит. А я лежу и думаю: молодая она у нас, красивая, а я тут со своими болячками... Ты уж не серчай на нас.
— Я не серчаю, — Алена сжала зубы. — Поправляйтесь.
— А Денис твой, — продолжала свекровь, — так за мной ухаживает! И компотик сварил, и таблеточку дал. Я ему говорю: езжай к жене, а он ни в какую. «Мама, говорит, ты для меня важнее».
Ее слова были как удар под дых. Алена почувствовала, как вспыхнули щеки. Важнее?
Конечно, мама важнее. Она всегда важнее. Важнее жены, важнее их отношений, важнее всего на свете.
— Это правильно, — сказала Алена, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. — Мама — это святое. Передавайте ему привет.
— Передам, милая, передам. Спи спокойно. С днем рождения тебя еще раз.
— Спасибо.
Алена нажала отбой и уставилась в одну точку.
— Что она сказала? — тихо спросила Катя.
— Что Денис сказал, что она для него важнее меня, — выдохнула Алена. — И что я, в общем-то, и не должна была ждать ничего другого.
Саша, который слышал разговор, хмыкнул.
— Классика. Моя бывшая тёща тоже так умела. Только она звонила не когда праздник, а когда мы собрались загранпаспорта получать. У неё тогда «ноги отнялись» на три дня.
Эта история немного разрядила обстановку, но осадок остался. Домой Алена возвращалась одна, в пустую квартиру.
Она медленно разделась, стерла макияж, надела любимую пижаму и легла на кровать, глядя в потолок.
Запах Дениса еще оставался на подушке. Она закрыла глаза и провалилась в тревожный сон.
*****
Разбудил её звук открывающейся двери. Часы показывали половину третьего ночи.
Алена притворилась спящей. Денис на цыпочках прошел в комнату, постоял над ней, потом тихо вздохнул и пошел в душ.
Утром они пили кофе молча. Алена смотрела в окно, Денис ковырял ложечкой сахар в чашке.
— Как мама? — сухо спросила Алена.
— Получше, — ответил Денис, не поднимая глаз. — Я ее к себе забрал. Она сейчас в нашей комнате спит.
Алена медленно поставила чашку на стол.
— Что значит — забрал? Насовсем?
— Ну на пару дней, пока давление не стабилизируется, — Денис наконец поднял глаза. — Алена, ну не выгонять же ее обратно? Ей в деревне одной страшно. Побудет немного, ты же не против?
Алена промолчала. Слов не было. Было только тяжелое чувство, что праздник кончился, и начались обычные будни, в которых у нее больше нет своего угла. Из комнаты донесся слабый голос:
— Денис! Сынок! Пить...
Муж подскочил и убежал. Алена осталась сидеть на кухне, глядя, как остывает ее кофе.
Телефон пиликнул. Катя прислала фото из ресторана: они все вместе, счастливые, с бокалами.
Алена увеличила фото. Дениса на нем не было. Его никогда не было на ее праздниках. И, кажется, никогда не будет.
Весь день прошел в режиме «санитарной зоны». Нина Павловна лежала на диване в гостиной, укутанная пледами, с трагическим выражением лица.
Алена старалась лишний раз не выходить из своей комнаты, но полностью изолироваться не получалось.
— Аленушка, — раздался голос из гостиной, когда невестка проходила мимо в ванную. — Зайди на минуточку.
Алена замерла. Сделала глубокий вдох и зашла. Свекровь лежала, подложив руку под щеку, и смотрела на невестку с выражением вселенской скорби.
— Ты не думай, я не навязываюсь, — начала она. — Просто Денис настоял. Боится за меня.
— Я понимаю, — кивнула Алена, прислонившись к дверному косяку. — Вам нужен покой.
— Ой, какой уж покой, — вздохнула Нина Павловна. — Я когда дома лежала, думала, конец мне пришел. Сердце схватило — вот так! — она сжала кулак. — А в голове одна мысль: только бы сыночка увидеть напоследок. Только бы...
— Но вы же его увидели, — перебила Алена, чувствуя, как раздражение начинает закипать. — Всё хорошо.
— Хорошо ли? — свекровь испытующе посмотрела на нее. — А ты на меня злишься, что я праздник твой испортила?
— Нина Павловна, я же говорила уже: нет, — Алена старалась говорить ровно, но в голосе предательски дрогнули нотки. — Переживу как-нибудь день рождения. Не последний.
— Вот-вот, — подхватила свекровь, не уловив сарказма. — День рождения — это каждый год. А здоровье, оно, знаешь, не купишь. Денис у меня хороший, заботливый. Сразу примчался, как только я позвонила. Бросил всё.
— Бросил, — эхом отозвалась Алена.
— А ты, я смотрю, без него повеселилась, — в голосе свекрови появились нотки легкого упрека. — И платье новое надела, красивое.
— Спасибо.
— Только вот, Ален, — Нина Павловна приподнялась на локте, — семья — это не только веселье, но и забота. Ты бы хоть поинтересовалась, какое у меня давление, какие таблетки я пью. А то всё работа... А мы, старики, между прочим, внимания требуем.
Алена почувствовала, как внутри закипает злость. Вот оно то, ради чего всё затевалось.
Не просто оторвать сына от жены, а еще и влепить невестке пощечину обвинением в черствости.
— Нина Павловна, — начала Алена, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я работаю и обеспечиваю в том числе и комфорт вашего сына, и наш быт. Я не сижу у него на шее. А интересоваться вашим давлением... Вы знаете, у меня нет медицинского образования. Для этого есть врачи, которых мы, кстати, готовы вызвать в любую минуту. Денис приехал к вам по первому звонку. Я не препятствовала. Чего вы еще хотите?
Свекровь округлила глаза, будто Алена ударила её.
— Я хочу, чтобы ты была частью семьи! — воскликнула она. — А ты всё отдельно, всё сама по себе! Я для тебя чужая, да?
— Вы — мать моего мужа, — устало сказала Алена. — И я уважаю вас за это. Но я не обязана отменять свою жизнь каждый раз, когда вы чувствуете себя плохо. Особенно если это случается с завидной регулярностью именно в те дни, которые важны для меня.
— Что ты хочешь сказать? — голос Нины Павловны стал ледяным. — Что я симулирую?
— Я ничего не хочу сказать, — Алена развернулась, чтобы уйти, понимая, что еще минута — и она сорвется. — Отдыхайте. Чай заварить?
Не дожидаясь ответа, она вышла. В коридоре женщина столкнулась с Денисом, который, судя по лицу, слышал конец разговора.
— Зачем ты так? — тихо спросил он. — Мама же больной человек.
— Денис, — Алена посмотрела ему прямо в глаза. — Твоя мама здорова как лось. Единственная ее болезнь — это нежелание отпускать тебя из-под своей юбки. И знаешь что? Я больше не собираюсь лечить эту болезнь ценой своего счастья.
— Что ты предлагаешь? Выгнать ее? — вскипел Денис.
— Я предлагаю тебе подумать, — Алена пошла в спальню и начала доставать с шкафа небольшой дорожный чемодан.
— Ты что делаешь? — опешил Денис.
— Еду к Кате, — спокойно ответила Алена, кидая в чемодан джинсы и футболки. — Побуду там, пока твоя мама не поправится. А когда поправится — мы поговорим о том, есть ли у нас будущее, если в нем всегда будет место только для одного праздника — праздника послушания твоей маме.
Сборы заняли десять минут. Алена застегнула молнию, накинула на плечо ремешок сумки и вышла в коридор.
Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора. Нина Павловна смотрела какой-то сериал. Денис стоял в проходе, загораживая дверь.
— Лена, не делай глупостей. Останься. Мы всё решим.
— Мы решим, Денис, — Алена подошла к нему и поцеловала в щеку. — Но не сегодня. Я позвоню.
Она мягко отстранила его, открыла дверь и вышла на лестничную клетку. Лифт долго не ехал, и Алена услышала, как за спиной щелкнул замок.
Денис не вышел за ней, не побежал. Он остался там, в квартире, где на диване лежала его самая главная женщина.
*****
Алена сидела на кухне у Кати и пила чай с мятой. За окном шумел вечерний город.
— И что дальше? — спросила подруга, пододвигая к ней вазочку с конфетами.
— Не знаю, — честно ответила Алена. — Я люблю его. Правда люблю. Но я устала. Это как бежать с препятствиями, где финишная ленточка постоянно отодвигается.
— А может, ну его? — осторожно спросила Катя. — Если он не может сделать выбор...
— Он уже сделал, — горько усмехнулась Алена. — Много лет назад. Просто я надеялась, что однажды Денис захочет его переиграть.
Зазвонил телефон. Алена посмотрела на экран, но не взяла трубку. Это был муж. Он звонил еще три раза, потом прислал смс: «Она уехала домой. Я попросил. Приезжай домой. Пожалуйста».
Алена перечитала сообщение несколько раз. Уехала? Значит, он всё-таки решился и сделал это ради нее? Надолго ли? До следующего праздника?
— Что там? — поинтересовалась Катя.
— Свекровь ретировалась, — Алена убрала телефон. — Денис зовет домой.
— Поедешь?
— Поеду, — Алена встала и начала собираться. — Но завтра. Пусть немного понервничает. И поймет, что если он хочет быть со мной, то ему придется научиться говорить «нет» не только мне, но и ей.
Катя улыбнулась и чокнулась с ней чашкой:
— За правильные решения!
— За здоровые отношения, — поправила Алена. — Без избирательного подхода.