Алкоголь и пожар — страшное сочетание. И часто первое является неотъемлемой частью второго. По долгу службы нам порой приходится выезжать на пожары в загородные сады, в частный сектор, к многоэтажным домам, в промзоны. Бывало и так, что всё заканчивалось смертельным исходом. Бывало, что нет. Но причина везде, как правило, одна: выпили, неосторожно обращались с огнём/электричеством, легли спать (недосмотрели, недооценили опасность) и — катастрофа. А когда от этого страдают ещё и дети, то это катастрофа вдвойне.
Один из таких случаев запомнился мне навсегда.
Вызов в 5 утра. Звучал он просто: «Пожар» и указан адрес жилого многоквартирного дома. Когда диспетчер передаёт такой повод, то там никогда не уточняется, сколько всего пострадавших, их возраст, пол и так далее. Потому что пока ещё ничего не известно. Вызов поступает от службы «112» в то же самое время, как только они его получили сами. И мы обязаны приехать и дежурить возле загоревшегося помещения, даже если там, казалось бы, и не должно быть никаких пострадавших. Ведь мало ли — вдруг кто-нибудь всё же окажется внутри.
Подъехали, сверкая мигалками, к хрущёвке в старом районе. Пятиэтажка, облупленная, с облезлыми балконами. Там уже вовсю работала пожарная команда — подключают, раскатывают рукава. Ещё одна машина скорой помощи с другой ближайшей подстанции тоже прибыла вместе с нами. Бригада «медицины катастроф» также тут дежурила. Полиция. Народ внизу толпится. У кого-то на руках маленькие дети, мяукающие кошки, большие сумки с вещами. Из открытой форточки на четвёртом этаже валил чёрный дым. Всё очень серьёзно.
— Как много наших сегодня, — кивает напарник Кирилл в сторону коллег. — Значит, работа таки будет.
Мы глушим двигатель, выходим. Подхожу к «медицине катастроф».
— Что тут?
— Квартира на четвёртом «шает», — отвечает доктор, молодой парень. — Соседи говорят, там женщина живёт и двое детей с ней... Бабушка тут одна всё бегала рядом, говорила, что слышала за дверью, как ребёнок плачет. Дверь открыть не могут, металлическая. Сейчас пожарные работают. Ждём.
— Понял. Мы на подхвате.
Я подошёл к своей машине. Велел напарнику держать кислород и реанимационный набор наготове.
— А вы почему не помогаете? — услышал я вдруг противный, гнусавый голос.
Какая-то женщина маргинальной наружности, явно «измученная нарзаном», тыкала пальцем в нашего водителя дядю Сашу, стоя возле водительского окошка. Видимо, потому что он сидел за рулём и казался ей главным.
— Пока некому помогать, — терпеливо ответил ей дядя Саша. — Никого ещё не выносили.
— Так идите, выносите! — взвизгнула женщина. — Вы ж клятву Гиппократа давали! Там люди страдают! А вы тут сидите!
Кирилл вышел из машины, посмотрел на неё в упор.
— Женщина, вы кто? Пострадавшая?
— Нет, шла мимо просто.
— Ну вот и проходите дальше мимо. Просто.
Объяснять нетрезвому человеку, что бригадам скорой помощи запрещено заходить в очаг пожара, тем более без средств защиты, а уж тем более, что там и так работают специально экипированные люди, было бесполезно. Она мутно посмотрела, что-то пробубнила и отошла. Дядя Саша хмыкнул:
— Самые умные нашлись…
Я не ответил. Смотрел на окна.
Дым пошёл сильнее. Пожарные поднялись на этаж. Слышались удары — выбивали дверь.
А потом я увидел, как из подъезда бежит пожарный, и в руках у него что-то клетчатое, свёрнутое, маленькое. Он бежал в сторону нашей машины. Толпа ахнула: «Ребёнка несут! Ребёнок!»
— Кирилл, открывай! — крикнул я напарнику.
Он рванул боковую дверь,
Пожарный передал нам свёрток. Я развернул одеяло — мальчик. Лет пяти. Глаза испуганные, мокрые от слёз, но в сознании. Дышит сам, кашляет, пытается откашляться от гари. Салон машины тут же окутал запах жжёного пластика.
— Больше никого нет? — с надеждой спросил я у пожарного, уже укладывая ребёнка на носилки.
— Ищут по квартире, задымление большое, — ответил пожарный, молодой парень, тяжело дыша. — Этот сразу за дверью в прихожей был, видимо, пытался выйти. Я его подхватил и к вам.
Пожарный убежал обратно в подъезд.
— Привет, как тебя зовут? — спросил я мальчика.
— Дима... — прошептал он сквозь слёзы и снова закашлялся.
— Дима. Сейчас мы с тобой поедем в больницу. Ты молодец, ты справился. А сейчас давай дышать будем. Всё будет хорошо, ты настоящий герой.
Кирилл уже накладывал маску с кислородом. Я измерял сатурацию — 89, маловато. Пульс частый, дыхание жёсткое, с хрипами. Но главное — живой, в сознании.
В это время я увидел из окна машины, как из подъезда вынесли ещё двоих в дымящихся одеялах. Понесли к нашим коллегам. Живые? Непонятно.
Тем временем мы подключили мальчику периферический катетер — физраствор, 400 мл, капельно. Кирилл плотно держал маску со 100% кислородом. При отравлении угарным газом это основной антидот, так как кислород вытесняет угарный газ из связи с гемоглобином. Добавили преднизолон «в резинку» для профилактики отёка мозга и токсического шока.
Мальчик лежал тихо, смотрел в потолок. Дышал с хрипами, но уже ровнее. Я накрыл его одеялом. Дядя Саша уже жал на газ, мы мчались в детскую больницу.
— А где мама? — спросил Дима, отстраняя маску. — Где Ваня?
— Кто такой Ваня?
— Братик. Маленький. Ему годик. Они в комнате были.
У меня внутри всё сжалось.
— Дима... Пожарные их уже вынесли из дома. А мы пока едем без них, ладно?
— Дверь в маминой комнате закрыта была... — он снова закашлялся. — Я к маме в комнату хотел, а дверь закрыта была. Я стучал, стучал, а она не открывает. Из под двери дым шёл...
Я переглянулся с Кириллом. Дверь в комнату была закрыта. Мать с годовалым малышом внутри. Очаг пожара, видимо, был там.
— Дима, ты молодец, что выбрался. Ты очень смелый. А сейчас дыши. Твой организм должен насытиться кислородом.
Едем быстро, на светофорах включая сирены. Пустая трасса. У нас не было с собой никаких игрушек, чтобы отвлечь маленького пациента. Кирилл надул медицинскую перчатку, получилось какое-то подобие воздушного шарика. Нарисовал на нём весёлые глаза, улыбающийся рот. Дал его Диме.
Всю дорогу мальчик молчал. Перебирал пальцы-волосы надутого «шарика». Смотрел в потолок сквозь прозрачный люк на мелькающие ночные фонари и иногда шептал: «Мама... Ваня...». Потом снова спрашивал:
— А они приедут?
— Приедут, — отвечал я. — Обязательно приедут.
— Почему мама не открыла?
— Мама, наверное, спала. Она не слышала. А где твой папа? — спросил я, чтобы перевести тему.
Дима пожал плечами:
— Не знаю.
— Он с вами живёт?
— Нет.
Больше я не спрашивал.
Он снова замолчал. А я держал его руку и думал: как объяснить ребёнку, что его мама и брат, возможно, уже никогда не приедут? А может, они всё-таки выжили? Почему мама не открыла ему дверь? Почему дверь была заперта изнутри? Вопросов больше, чем ответов. Но связь с коллегами имелась, поэтому выяснить это будет не проблема...
Конец 1 ЧАСТИ.
-----------------------